Не по плану...

Ягер и не заметил, как проснулся рядом с русским танкистом в грязной камере. Ещё вчера он подошёл, чтобы узнать о его самочувствии, ведь германской армии нужны здоровые бойцы, ну или хотя бы более-менее, а не то, что он видит перед собой. Всё тело командира танка, того командира, который поразил его, было усыпано синяками, порезами, запёкшейся кровью. Клауса даже слегка передёрнуло от этого вида. Этот танкист единственный, кто смог зацепить ледяного штандартенфюрера. Клаус не скупился на убийства ради своей страны, как- никак его звание об этом говорило. И только этот парень, ещё мальчишка, который отчаянно бился на одном ветхом танке против целой роты новеньких «пантер». Который после, казалось, поражения выполз и ещё товарищу стал помогать, только он запал в душу Ягеру, стальному и железному. Он смутно ощущал происходящее под Нифёдовкой, но ясно различал стройный и при этом в меру накачанный силуэт на фоне заката. Он не смог бы его убить, не смог. Поэтому он лишь выстрельнул в колено, а потом и сам отключился. Когда пелена перед глазами ушла, он первым делом отдал приказ вылечить русского танкиста. Да, на него смотрели недоверчивым взглядом, но мало кто мог поспорить. И пока Клаус был в медблоке, парня забрали в концлагерь и никто толком не знал в какой. Три года… три года ему понадобилось для того, чтобы найти того самого командира. Как Клаус и подозревал, парень был не глуп и умудрился сбежать из семи лагерей. И наконец, вот он — исхудавший и искалеченный парнишка, лежит прямо перед ним на нечто, издали напоминающем кровать. Даже в тюрьме для опасных преступников в Германии лучше. Немец пришёл чтобы поговорить, но так и не решился будить командира. Поэтому Клаус лишь уселся на уголок кровати и, откинув голову, задумался, а через некоторое время и заснул. Танкист спал неспокойно, он ворочался, всхлипывал и дергался. Собственно, от пинка в бок штандартенфюрер и проснулся. Размяв шею, он приподнялся и отдал приказ выдать что-либо походящее на матрас и подушку. От немецкого говора парень и проснулся. К нему спиной, в дверном проходе стоял штандартенфюрер -Никакого «Нэйм» и «Ранг» я не скажу, можешь даже не пытаться. На тихие, но уверенные слова Ягер обернулся. В тот момент Ивушкин понял кто он и оскалился. -А, это ты. Хочешь ещё ран получить? -Nicht vergessen? Lobenswert. (Не забыл? Похвально.) — он усмехнулся. Ивушкин же не понял ни слова. В этот момент двое немецких рядовых внесли вещи по приказу. Они небрежно скинули парня с кровати, словно вещь, и положили незаправленные матрас и подушку, а затем под яростным взглядом штандартенфюрера поспешно скрылись. Ягер сразу подошёл к русскому, всё также лежащему и тихо всхлипывающему на полу, и помог ему подняться. -Sorry, ich wollte das Beste. (Извини, как лучше хотел)- и посмотрел с каким-то отчаянием в глазах. Даже Колю пробрало. -С-спасибо. Аа, как там у вас. данка, что ли? -Danke? (Спасибо)- удивился Ягер -Да! -Gut (хорошо)- опешил немец. А Ивушкин уже снова завалился спать. Теперь было мягко, хоть спина болеть не будет. Ягер постоял в дверях, словно задумавшись. -Folter reduzieren. Zweimal. (Уменьшить пытки. В два раза)- сказал он охраникам и скрылся в кабинете. *** Утреннее солнце светило в окно сквозь маленькое окошко в камере. Ивушкин пощурился от яркого света. А потом понял, что он первый раз встречает рассвет в кровати, а не подвешенным на цепи. Он конечно понял, кто ему устроил нормальное утро. Сам же немец появился ближе к вечеру. -Guten Tag. (Добрый день) -Угу, — косвенно поняв смысл фразы хмыкнул Коля. Странно, но именно к нему он не испытывал неприязни. Не хотелось оскорблять, дерзить, но и слабину давать нельзя. Был он, мягко говоря, помятым. Одежда в грязи, на лице несмытая сажа, но он пришёл! Хотя Коля уже и чувствовал себя лучше, но Ягер сразу заметил новые синяки. За спиной у штандартенфюрера был рюкзачок. Клаус немного постоял в дверях, засмотревшись на парня, а затем присел рядом с ним. Увидев рюкзак, Ивушкин посмотрел с любопытством. Немец, заметя то, как он нахмурил брови, улыбнулся и вынул словарь. Русско-немецкий. Ягер некоторое время полистал его и тыкнул пальцем в текст. Интересно, где он умудрился найти словарь с фразами? — пронеслось в голове у бывшего танкиста. -Как дела, — зачитал текст Коля. Он удивился. Но, взяв словарь из рук немца, быстро нашёл ответ. -Ist normal (Нормально), — хмыкнул Клаус. -У меня для тебя подарок, — прочитав очередную фразу, Ивушкин покосился на немца с недоверием, удивлением и с еле-скрываемым любопытством. Клаус сразу же достал от туда маленький пакетик. -Ого, — парень затаил дыхание, увидев сюрприз, с предвкушением он посмотрел на штандартенфюрера. Это были конфеты, немного, штучки три. Но конфеты марки «Красный октябрь». Русские конфеты! Но, первым делом он нашёл в словаре «Откуда?». Клаус лишь отмахнулся. Не говорить же, что специально искал по разрушившимся русским деревням всё утро. -А не отравишь ли ты меня, падонок? — сщурившись произнёс Коля. -Gift (Отрава)- прочитал немец и закатил глаза. Прямо взглядом говорил: «Конфет мало, а ты ещё меня заставляешь их пробовать». Раскрыв обертку, Ягер укусил маленькую часть, а затем протянул Ивушкину. — Данке (спасибо) — промямлил Коля, опешив. Клаус же морально удовлетвориться лишь когда увидел наслаждение на лице парня. -Как в детстве.- сказал такими, но не решился переводить свои слова.- Нэйм? — всё что смог спросить он. -Клаус, — ухмыльнулся штандартенфюрер. -Коля, — хмыкнул танкист, жуя сладость. -Kolya, — повторил Ягер, словно примеряя имя.

***

И каждый день в течение месяца Клаус приходил. Иногда он приносил еду, иногда просто поговорить приходил. А однажды даже принёс пиджак. Коля был рад как ребёнок, что можно хоть как-то скрыть эту ужасную полосатую форму. Он чувствовал, его тянет к немцу. Но он не мог признать это для себя. Враги же… И вот, однажды Ягер пригласил к себе в кабинет для важного разговора. -Я. Помочь. Сбежать.- последовательно читал слова Ивушкин. Сердце замирало от каждого слова. -Wie? Warum? (Как? Зачем?) -Вижу. Как. Скучаешь. -Und du? Ich will nicht ohne dich. (А ты? Без тебя не хочу) — прочитал Клаус и сердце у него замерло. Он долго прорабатывал план и решал, что для него важнее. Пока немец задумался, Ивушкин подошёл к нему ближе и коснулся губами губ. Штандартенфюрер, будто опомнившись, с удивлением посмотрел на русского, но только углубил поцелуй. Немного остановившись, чтобы набрать воздуха, Клаус сказал на ухо русскому: -Denken Sie an etwas. (Что-нибудь придумаем)

***

Всё шло по плану. Вот, Ягер не замечает завернутые в ткань снаряды. Вот, Ивушкин смотрит «влюблённым» взглядом на девушку переводчика, которая потом достаёт русскому карту (Совершенно случайно положенную в стол на глазах Ани). Он бежит, стреляет в осмотрительную башню немцев. А Клаус «неожиданно» вовремя отбегает от выстрела. Но, единственное, что они не насчитали, что на их дуэли, немецкий танк отнесёт в сторону, склонов над рекой. План был, что Ивушкин подстрелит пантеры, а Ягер добровольно сдастся под автоматом. Но… не могло всё пройти гладко. Он видит ужасно напуганное лицо Коли. Он протягивает ему руку. В небесно-голубых глазах немца отражается его смущение, он верил Коле. Не мог же Ягер так сильно ошибиться в человеке? Танк срывается с моста и падает с грохотом в реку. Брызги долетают до боевого «Т-34». Но Ивушкин смог. Он выдержал Клауса и помог подняться. Первое, что он сделал — искренне обнял штандартенфюрера. -Я тебя люблю, — сказал он, сжимая китель такого родного человека, а по щекам уже текли слёзы. -Ich liebe dich (Я люблю тебя), — поняв признание танкиста, произнёс Ягер, утыкаясь носом в макушку парня.- Weinen Sie einfach nicht. Ich bin in der Nähe. (Только не плачь. Я рядом.) Теперь Коля не отпустит его никогда. -А этот нам зачем? — возмутился Степа в танке, указав на Клауса. -А этот, Степан, нужен мне. Между прочим, именно он нам помог… Такой поворот событий оказался даже лучше. Теперь Ягера считали мертвым, поэтому он спокойно добрался с Ивушкиныи до его родного русского города. Там он стал работать в производстве бронетехники, эта тема всё-таки была ему близка. Не мог он идти на фронт против своих, этика всё же не позволяла. Коля его представил как англичанина, находившегося с ним вместе в концлагере. А Ивушкин не мог забросить фронт, что сильно волновало немца. Но скоро наступил сентябрь, победа войск СССР над Германскими войсками. Теперь уже точно ничего не разлучит Колю и Клауса.