Купальня.

— А ты сегодня молчалив, — немного ехидно подмечает Гардин. — Может тебе стоит потереть спинку? Хрому кажется, что эта девчонка бесстыдно издевается над ним. Он бы рад съязвить, рассердиться или хотя бы задать важный вопрос, но онемение вцепилось в его глотку так сильно, что даже самые простейшие звуки терялись где-то в самом зародыше. А самое печальное, что Гардин чувствовала себя просто прекрасно, когда бедный оборотень едва ли не всецело сгорал со стыда. Хотелось вскочить с места и закрыв глаза, убежать прочь. Даже самые дерзкие, потаенные и грязные фантазии казались такими блеклыми на фоне реальности. Волчонок издал шумный вздох и спрятал лицо в ладонях, наивно желая скрыться где-нибудь в другом измерении. Все было таки неловким и неправильным, что мурашки стаей прошли по коже. Хром слышит, как Гардин немного зачерпывает пенной воды в ладонь и начинает возиться, избавляя тело от пыли долгого путешествия. Она напевает навязчивую мелодию и точно улыбается краешком губ, оборотень в этом уверен. Сладостная нега наполняет его тело неожиданно быстро и почти полностью обездвиживает. Нос щекочет слишком насыщенный запах полевых цветов. Он сотни раз представлял, как он однажды признается Карен и десятки раз воображал, как эта самая Карен радостно соглашается делить с ним постель, при этом щедро одаривая горячими поцелуями и невероятными взглядами, которые говорили бы красноречивее, чем любые слова. Но даже фантазии казались слишком…блеклыми? Или наивно-правильными? Этакий негласный шаблон, что ночь голубки проведут строго в комнате юноши с выключенным светом и под одеялом, после чего пойдут на заклание к Невре, просить братского благословения? А потом уйдет вся романтика и придет дом с семьей, да? Сказка конечно красивая, но вот только Карен перестала его привлекать не так давно. — Хро-о-о-ом, — недавно тянет Гарди и юноша слышит всплеск. Сердце едва ли не пикирует в пятки, когда эта обольстительница кладет свои руки на его тощие плечи и наклоняется к самому затылку и смешно фыркает, запуская свои пальцы во влажные темные волосы, после чего намеренно затрагивает ухо. Хром, кажется, давится воздухом, когда ее палец оказывается у него в ухе. Самое страшное, что оборотень совершенно не желает ее оттолкнуть, хотя он вполне способен извернуться как-нибудь чудно и спешно выбежать прочь. Гардин ощущает его беспомощность и перемещает мыльные ладони прямо на грудь юнца и проводит языком вдоль шеи, оставляя после себя тонкую дорожку слюны. Хром издает очень странный звук, когда девушка зажимает меж пальцем его соски. Да и сжимает так, что тело мальчишки пронзает очень странное чувство. Удивительная дрожь зарождается на кончиках пальцев и распространяется прямо до самых кисточек ушей. Это неправильно! Неправильно! «Она ведь нравится Лейфтану!» — Ну же, скажи мне хоть слово, — просит Гарди, схватив мальчишку за отросшие темные волосы. — Не дразни меня молчанием, Хром. А Хром и не думал, поэтому испускает длинный стон, больше похожий на предсмертный хрип. Лей его уничтожит.