От ненависти до любви один шаг, Ивушкин..

Pov Ивушкин. Что ж, я в крови, на сыром полу. Мои руки в цепях, раны и мозоли по всему телу. Я... Да, в трусах и одной рубашке, в той самой. Чувствую, останусь и вовсе без всего. Ягер - доминант в данной ситуации. Он словно хищник, который выжидает добычу. Ему мало ран, он оставляет новые, ха, мстит за прошлое? Хм..проводит по лицу ножом, нет, не режет, просто оставляет кровавый след. Он не позволяет уродовать моё лицо так, как сделал с ним когда-то я. Оставляет раны лишь на теле, в местах, где никто не видит... Он усмехается, его глаза горят игривым огнём, а улыбка ярко распластается по лицу... - "Так и оставишь меня в цепях...Будешь уродовать моё тело, а потом закопаешь в землю заживо, как последнюю скотину? А, фриц... От пленных принято избавится, ты дал мне в письме надежду, чтобы резко отобрать её... Но знай..." Его лицо было прямо перед моим, он провёл рукой по моей щеке, а я лишь ненавистно смотрел ему в глаза,бил цепями, договаривая свою мысль, но уже тише. - "Знай..Когда я отсюда выберусь, ты пробежишься голым перед Гитлером, крича моё имя.." Вдруг, взяв цепи, Ягер отстегнул их с меня, тем самым, я упал без сил на пол. Он знал, что я не смогу что-либо сделать, ведь кровь стекала по всему телу, а делать лишнее движение - было сущей пыткой... В основном раны были на животе, ведь рубашка была растегнута, и вся область того места была открыта лучше всех. Я терпел, не произнося и звука, но попытаясь встать, я громко закричал от боли. Ягер подошёл сзади и схватил меня за бока. Он специально сжал меня, и резким движенем поставил на ноги, от чего я упал ему в руки. - "Да харе издеваться!" - крикнул я, и обессилевши склонил голову ему на грудь. Ягер придерживал меня, снимая второй рукой рубашку. Я шипел от боли, он задевал мои раны рукой и тканью, от чего становилось только больнее. Задрав голову, я яростно посмотрел на него. Фриц же ухмыльнулся, проведя языком по моим губам. Он повалил меня на скамью, оказавшись сверху, он начал слизывать с моего торса кровь. Было горячо, больно, но и... приятно.. - "К.. Какого..?" - крехтел я. Фриц же начал снимать с меня штаны, от чего я удивился. Я... не позволю ему... Это должен был делать я.. Ягер начал медленно двигать рукой, второй же он трогал мои раны, поверхностно, поглаживая, а не нажимая на них. Как ни странно, его руки были нежны. Я отвoрачивался, а фриц же наоборот пялился на меня. Но я понимал, что если я посмотрю на него, то произойдет "всплеск", ведь всё это слишком возбуждало. Моя боль от ран затаилась, всё моё внимание, все ощущения ушли вниз. И тут Ягер оторвался, хитро смотря на меня сверху, он начал расстёгивать свой ремень. Я тяжко вздохнул, ведь на живот я не лягу, и не устою на ногах. Фриц схватил меня, прижав к стене, я упирался лишь руками, а мои бёдра приддерживал Ягер. - "Nikolay, ich werde ohne ton fragen. (Николай, попрошу без звуков)." - сказал он, притянув мой зад к себе. Тогда на поле... Я показал ему свою силу, но это сражение я проиграл, и сейчас меня будут иметь, жёстко. Фриц немедля вошёл в меня. Что я чувствовал? В моей жопе немец, всё, что я смог заорать, это: - "ЯГЕР МАТЬ ТВОЮ, НЕЖНЕЕ, Я ТЕБЕ НЕ БРЕВНО!" Он лишь начал двигаться. И было это совсем не нежно, в отличии от его ласк. Я заорал, и думаю врядли ему это понравилось. Сначала он двигался резкими движениями. Я лишь вздыхал, ожидая его дальнейших действий. Он начал ускоряться, держать определенный темп. Это чертовски кружило мне голову. Ягер прижимал меня сильнее, собственно и трахал меня он быстро и жёстко. Казалось бы вот, ещё чуть, и у него наступит удовольствие, но на самом пике, Ягер пулей вышел из меня, шлёпнув меня по заду, он произнёс: - "Es ist fertig du bist machtlos jetzt werden wir die deutschen täuschen. machen Sie sich bereit, es ist zeit, aus diesem gadyushnik herauszukommen! (дело сделано, ты без сил, теперь мы можем обмануть немцев. собирайся, пора валить из этого гадюшника!)." - он протянул мне то письмо. Я смекнул, что пора выбираться отсюда...