Где-то за полночь

*** Огонь в камине тихо, уютно потрескивал, отбрасывая золотистые отблески на стены, потолок, отражаясь в чёрных холодных глазах человека, сидевшего за столом. Катанара с трудом распрямился, отрываясь от документов, и потянулся. Уставший взгляд Рейдзи остановился на часах. Время перевалило за полночь. Чёрные острые стрелки, образовавшие тупой угол, заставили прокурора испытать смутное беспокойство напополам с яростью. Холодный, обжигающий комок внутри. Это омерзительное чувство всегда поселялось в его груди, когда Рюити возвращался за полночь. Возмущение было напрасным.Легче поменять полюса Земли, чем переспорить друга. Честное слово. Катанара сделал глоток излюбленного миндального чая, уже порядком остывшего, и тяжело вздохнул. Но вот в прихожей щелкнула дверь. Мелисса залилась звонким радостным лаем и лёгким, пушистым облачком понеслась в прихожую. Тонкие тёмные губы Рейдзи тронула невольная мягкая улыбка. Мужчина поднялся и не спеша вышел в прихожую. Хорасе, растирая на сильном морозе руки, честно пытался отцепить от синего пиджака не в меру разыгравшуюся пушистую хулиганку. Щеки адвоката вспыхнули ярким зимним румянцем. На чёрных колких волосах застыли снежинки. Красиво и трогательно. Очень.  - А ты чего не спишь? — слегка приподнял брови - молнии Рю. Катанара хотел сказать, что он не может уснуть, пока не убедиться, что его настырный друг дома, и ему не грозит опасность. Что нельзя возвращаться так поздно, даже если ты отчаянный адвокат в синем костюме. Что, он, Катанара уже в пятый раз представил себе все наихудшие положения… Но слова почему-то застряли в горле у Рейдзи. Он буквально ощутил как к его бледной коже прилила горячими ручьями кровь. Заливаясь розовым огнём по самую шею, прокурор обхватил себя руками и отвернулся в сторону. Рю наконец удалось таки отодрать от себя Мелиссу и подойти ближе. - Если кто-то не ляжет немедленно спать, к завтрашнему дню будет любоваться шикарными синяками под глазами, как у изголодавшегося вампира, - ядовито сообщил он, бережно касаясь нежными подушечками пальцев век Катанары, уже покрытых легкими лиловатыми тенями. Рейдзи взял его холодные руки в свои, бессознательно стараясь их согреть. - Вот ты язва, Рю, - покачал головкой прокурор. Это замечание вызвало у Хорасе улыбку. Катанара никогда, почти никогда, не использовал это сокращение при обращении к нему. Оно вырывалось с губ друга только в минуту сильнейшего волнения. Из чёрных глаз Катанары исчез холодный металлический блеск. Они стали мягкими, как чёрный бархат. Хоть рукой погладь.Розовый огонь не желал сходить и полыхал на лице Рейдзи, словно лепестки редкого цветка. …Угольки в камине тихо дотлевали, рдели темно- алым светом, словно необработанные гранаты. Тишина зависла над комнатой, словно прозрачный тёплый купол. Рейдзи мягким тёплым жестом приобнял Хорасе за плечи. В разноцветных глазах сверкнуло самое восхитительное бешенство. Впрочем, может виной тому тонкий горьковатый запах миндаля, исходивший от домашнего джемпера Катанары. Рю его ненавидит всем своим существом. Украдкой мужчина уткнулся в синий свитер Рюити, ощущая тёплый запах кофе и мяты. Мягким, почти нежным движением Катанара уложил друга на софу так, что голова Рю легла ему на сгиб, правой руки. Левой он осторожно разворошил колкую прическу, заплетаясь пальцами в чёрных блестящих прядях. Хорасе с удовольствием потянулся, заложив руку за голову. Тонкие губы его растянулись в счастливой улыбке. Катанара мягко взял его за руку, пальцы крепко переплелись между собой. Губы Рейдзи шевельнулись в немом высказывании. Сложно было понять, что именно он хотел сказать. Но слово заключалось в трёх слогах. Я люблю? Давай спи? Рю- и - ти? Разноцветные глаза Хорасе медленно сомкнулись. Ладонь Рейдзи бережно сжала его пальцы, отдавая часть тепла и какой непонятной мягкости сродни нежности. - Зачем ты…- начал Рю, но не договорил, ощутив, как друг быстро отпустил его руку и укрыл пушистым тёплым пледиком. Сон неумолимо склеивал веки. Рю краешком сознания уловил, как ладонь Рейдзи легла ему на голову, разглаживая колючие волосы. Катанара, с трудом подавив жгучее, почти детское смущение, наклонился ближе и мягко поцеловал друга в лоб: - Доброй ночи, Хорасе…