Аксиома травли.

У Тсунаёши новая школа в Палермо, куда её отец увез ближе к тёмной стороне Италии. В школе выживают сильнейшие; слабым здесь не место. Постоянно напоминают ей. Синяки она грустно прячет под огромной одеждой и всё чаще старается не попадаться отцу на глаза. Потому что смотрит с постоянным разочарованием. Видеться с ним мучительно. Новая жизнь вдалеке от тихого Намимори ужасна, но Тсунаёши не спешит говорить об этом Емицу. Она вообще предпочитает его не видеть. Ненависть к этому человеку растет с каждым днём и скрывать её всё тяжелее. Тсуна не меньше разочарована в отце. Это у них семейное — разочарование в поколениях. Реборн — новый репетитор и телохранитель в одном лице. Ему удивительным образом удается поступить в школу, все смотрят на него с благоговением и почти обожанием. Шатенка не понимает этого, лишь взволнованно комкая низ юбки, опуская края практически до колен. Физическая травля прекращается с приходом Реборна, хотя это не спасает от психологических нападок. У её репетитора была лишь одна задача, тот пропускает мимо ушей всё сплетни. Сама Савада не собирается просить о помощи — это лишь её проблемы. А терпеть на себе этот мерзкий взгляд она не желает. У Тсунаёши в глазах удивление, руки сжаты, и ногти врезаются в кожу до крови. Реборн смотрит с привычной усмешкой, неким превосходством. Это успокаивает, даже Емицу не мешает увлечься взглядом киллера и его пистолетом, направленным на Внешнего советника. — Девчонка не готова. Шатенка впервые слышит в этом хриплом голосе столько холода, стали. Реборн неожиданно оказывается её защитником и хорошим собеседником. В школе на неё смотрят пустыми и презрительными глазами, её не спасает Реборн. «Слабая» Как клеймо на всю жизнь. Чужой шепот рядом всегда: унижает, презирает и ненавидит. От этого не отмыться, лишь скрыть за маской отчуждения и ледяного спокойствия. Или же стать одной из них — такой же высокомерной и надменной. Ёши выбирает почти всё время сидеть с Реборном на крыше. — Это когда-нибудь закончится? Реборн смотрит неприятным взглядом бездонных глаз, гладит по мягким волосам. — Никогда.