Сборник драбблов "Оттенки"

Они встречаются в середине ноября. Промозглый ветер бьет по щекам, в затылок, забирается за шиворот и оседает на коже крупными мурашками. Шелестит в голых кронах деревьев и лениво швыряет по земле скукоженные почерневшие листья. Небо - серое и плотное, давит на землю, на посеревшие здания, скамейки, фонари и машины. Хэ Тянь возвращается из-за границы в четверг. Студия, все такая же темная, прохладная и тихая, теперь напоминает ему просторный стеклянный склеп с видом на шумный город. Это убожище он не любил никогда - то ли из-за воспоминаний, то ли из-за того, что эта квартира была материальным воплощением одиночества и его самого. Дорогая снаружи, но пустая внутри. Брезгливо поморщившись, Хэ оставляет вещи у порога, закрывает входную на ключ и идет в серый город. Серые витрины, серый воздух, серый он - кажется, эти улицы сейчас подходят ему как никогда лучше. Как бы далеко ты не бежал, от себя все равно не спрячешься. Тянь замечает его на мосту, недалеко от - надо же, сколько времени прошло - школы. Он стоит, опершись локтями о парапет, и смотрит вниз, неспешно выдыхая изо рта клубы ядовитого никотина. В груди на секунду шпарит кипятком так, что воздух невозможно ни вдохнуть, ни выдохнуть. Всего на секунду, после чего он выпрямляется, натягивает обворожительный, почти настоящий оскал, который помог склонить в свою сторону не одного бизнес-партнера, и пружинистой походкой идет к нему. Рано или поздно они все равно столкнулись бы. - Здравствуй, малыш Мо. Мо, особенно глубоко затянувшись, чуть поворачивает в его сторону голову. Спокойные светлые глаза сканируют его щегольский образ - начищенные до блеска оксфорды, классическое черное пальто с заостренными лацканами, полосатый шарф. Его глаза, как кажется Тяню, на секунду темнеют, когда он цепляется взглядом за широкую улыбку. Миг - и Мо снова смотрит перед собой. - Ну здравствуй. Гуань Шань повзрослел. Короткий ежик волос огненного оттенка, втянутые заостренные скулы, бледная кожа и жилистые пальцы - все то же, но появилась в нем спокойная уверенность. Она сквозила в его неторопливых, плавных движениях, вытекала вместе с клубами дыма, приглушенно сияла на дне зрачка. От рыжего испуганного пса, шарахающегося от любого прикосновения, истерично скалившегося и бросающегося на каждого, а в частности на Хэ, как на амбразуру, не осталось ни следа. Что-то очень эфемерное, больше на грани понимания, чем чувств, лижет печалью под ребрами. В голове всплывают мутные пятна прошлого, которое Тянь день за днем, пялясь в темный высокий потолок, вытравливал из себя - у него неплохо получалось. Правда, он по непонятной причине так и не удалил то фото из океанариума с его собственной идиотской довольной рожей и хмурой миной Мо, но это уже не имело никакого значения. Сейчас вообще больше ничего не имело значения. - Ты сделал еще одну дырку в ухе, - замечает Тянь, опираясь локтем о потемневший от дождя сырой мост. Ветер ерошит растрепанные волосы. Мо хмыкает, словно услышал что-то забавное, и снова затягивается. - А ты, судя по виду, превратился в конторщика. Хэ Тянь тянет губы в усмешке, тем самым сбрасывая с себя остатки напряжения. Они недолго молчат, глядя в разные стороны. - Слышал, ты выкупил половину ресторана. Теперь наш малыш Мо большой босс, - Хэ дразнит его без попытки задеть, просто как хорошего знакомого, с которым они давно не виделись. Кажется, вечность. Гуань Шань стряхивает пепел, смотрит, не отрываясь, как он падает вниз, и только после этого отвечает: - Следил за мной? - Твоя мать звонила мне год назад, поздравляла с Новым Годом. Как она? - Хорошо. Помогает в ресторане. А ты завел пса? Как хотел. Тянь цокает языком и коротко смеется. - Все-то ты помнишь, малыш Мо. Нет, за ним некому приглядывать. Они снова замолкают. Засунув руки в карманы дорогих брюк, он рассматривает прямой профиль Мо, его серебряные сережки, торчащий на затылке рыжий маленький завиток, посиневшие от холода длинные пальцы. Сейчас на уровне инстинктов чувствует: они оставили прошлое в прошлом, то есть там, где оно и должно быть. Волна болезненных, непонятных, сильных, яростных и ярких чувств, больше разрушивших их, чем исцеливших от собственных демонов, схлынула, и сегодня они встретили друг друга такими, какие они есть - взрослыми, немного грустными, с ювелирно заштопанными ранами и заново выстроенными крепостями новой реальности на обломках старой. Все так, как и должно быть, если не видишься с кем-то больше пяти лет. Хэ невольно вспоминает их последнюю встречу. Мо стоял у плиты, нарезая тонкими полосками морковку, а на огне в большой кастрюле кипела вода. Расслабленный, тощий, еще по-детски угловатый, но с сильными руками дворового пацана; вызывающий то жгучую ненависть, то закипающую в жилах страсть, то болезненную нежность, то страх на грани ужаса. Усилием воли пригвоздив себя к месту, чтобы не сорваться и не ткнуться носом в чужую шею, Тянь смотрел на рыжий затылок, пока губы сами произносили: “Завтра уезжаю. Скорее всего навсегда”. Последнее, что помнил яркой болезненной вспышкой - обжигающий ненавистный взгляд напротив, сжатые руки в кулаки до побелевших костяшек и сгорбленную спину поспешно убегающей из его квартиры фигуры. После этого - высокий темный потолок и филигранное обрывание нитей прошлого. - Наверное хорошо, что тогда мы разбежались, - хриплый голос Мо вырывает его из воспоминаний, заставляя вздрогнуть. - Считаешь? Гуань Шань пожимает плечами. Выбрасывает окурок, выпрямляется, ерошит пятерней ежик волос и наконец поворачивается к Хэ Тяню. А глаза все такие же спокойные и светлые. - Думаю, если бы не было того дерьма, я бы не стал тем, кем стал. “Если бы не было того дерьма”. Сердце на этих словах на одно мгновение сбивается с ритма, тяжелеет и давит на ребра, хотя разум остается холодным: он-то со словами Мо полностью согласен. Да, если бы не было того дерьма. Самое болезненное бьет сильнее, но учит большему. - Да. Наверное, хорошо, что все так вышло. Мо улыбается уголками губ и долго-долго смотрит немигающим взглядом, будто пытается что-то вспомнить. Или запомнить. Потом моргает, коротко кивает головой, засовывает руки в карманы и, крутанувшись на пятках, спокойным шагом направляется вниз по улице. Хэ Тянь провожает его глазами, пока фигура в красной куртке не сливается с серыми домами. Прикрывает веки, поднимает голову к небу и вдыхает полной грудью до боли в легких. Дышит медленно, выдыхая на свежий воздух всю сырую тоску, наполняет внутренности прозрачной пустотой, пока в горле не начинает першить. Открыв глаза, мир кажется до рези в глазах цветным. Он улыбается уголком губ и смотрит на часы. Через шесть часов самолет. Да, наверное, так и должно было быть.