Женщины любят ушами

— Ты опять получила его? Покажи! — Как романтично, будто в дораме... — Я так завидую, вот бы мне быть такой же красивой, возможно, я бы тоже получала любовные записки в стихах. — Покажи, онни, покажи! Сольджи лишь нахмурилась и прижала письмо к груди. Она была смущена всеобщим вниманием и немного рассержена - в конце концов, какое им дело? Это ее, личное. — О, неужели он написал что-то такое, и поэтому ты не хочешь нам показывать? — Ничего такого там нет, не выдумывай! — возмутилась Сольджи и быстро убрала записку в сумку, демонстративно склонившись над тарелкой, всем своим видом показывая, что не собирается дальше участвовать в этом балагане. Подруги еще немного пошумели, но, видя, что Сольджи не реагирует, расселись по своим местам и переключились на поглощение обеда и жалобы на преподавателей, которые, будто сговорившись, решили завалить их тестами. Сольджи, все еще смущенная, вяло ковыряла палочками в тарелке, размышляя о письме. Некоторое время назад у нее внезапно объявился тайный поклонник, исправно подкидывающий загадочные письма с признаниями. Она то и дело находила их в своей сумке, среди страниц учебника, в кармане пальто. Просто удивительно, как ему это удавалось. Поначалу Сольджи сочла это глупой шуткой и, прочитав любовное послание, выбросила исписанную аккуратным мелким почерком бумагу в урну. Но инцидент повторился снова. А потом снова и снова. Тогда Сольджи поняла, что это не шутка - какой-то незнакомый парень забрасывал ее любовными стихами собственного сочинения. Сольджи не слишком любила поэзию, особенно такую - неуклюжую и немного нескладную, но эти стихи тронули ее до глубины души. Она сама не заметила, как у нее вошло в привычку перед сном размышлять об анонимном поклоннике: какой он? Чем увлекается, о чем мечтает? Он старше нее или нет? О том, что это мог быть кто-то вроде пухлого нелюдимого паренька в очках, на парах всегда сидящего позади нее, Сольджи предпочитала не думать. В таком случае лучше и вовсе не знать, кто он на самом деле, и просто предаваться мечтам. Но сегодня случилось то, чего ожидала и одновременно боялась Сольджи. Так и не доев свою порцию, она выскользнула из-за стола и уже в туалете развернула помятую записку, жадно прочла еще раз. Руки твои - словно бархат, Твои губы - нежнейший вельвет, Я хочу прижимать тебя крепко к груди, Пока не зальется над нами рассвет. П.с. Я буду ждать в одиннадцать вечера позади женского общежития, хочу поговорить. Только поговорить, пожалуйста, приходи. Перечитав, Сольджи залилась краской. Стоит ли принять приглашение? В голове был сумбур - Сольджи хотела прийти и никак не могла решиться, она боялась, что все окажется не так, как она себе нафантазировала, и тогда сказка будет испорчена, растерзана грубыми руками неромантичной реальности. Что если парень совершенно не в ее вкусе? Как бы тогда помягче ему отказать? Но и просто проигнорировать как-то нехорошо, он так старался ради нее... Она наверняка всю жизнь будет мучаться любопытством, если сегодня упустит свой шанс узнать, кто скрывается за этими полными нежности строками. Сольджи ополоснула пылающее лицо водой и мягко промокнула салфеткой, убедилась, что щеки почти приняли нормальный цвет. Вздохнула. Нет, надо пойти. Она вернулась за облюбованный подругами столик, чтобы обнаружить, что все ждут только ее, чтобы расплатиться. — Надо же, онни так сильно переживает из-за своего тайного возлюбленного, что совсем потеряла аппетит, — громко засмеялась Хиён. Слишком громко. Сольджи захотелось ответить ей какой-нибудь колкостью, чтобы не болтала почем зря, но она лишь сдержано кивнула официанту на вопрос, принести ли счет. Собиралась она в спешке - занятия вот-вот должны были начаться, и поэтому не заметила, как странно смотрела на нее девушка за соседним столиком.

♡

Сольджи уже добрых двадцать минут мерзла на улице, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Теплее не становилось, но она боялась уйти за курткой, боялась, что тогда они разминутся. Она все еще надеялась дождаться, хотя разум говорил ей, что ничего не вышло, стоит попытаться отскрести примерзший зад от лавочки и идти домой, если она хочет завтра быть на лекциях в нормальном состоянии. От одной мысли о мягкой теплой кровати Сольджи широко зевнула, покосилась на часы. 23.25 Какой же она была дурой. Конечно же это оказалось затянувшимся розыгрышем, ей стоило бы пойти домой, возможно немного поплакать в душе от обиды и выбросить несуществующего поклонника из головы. Сольджи медленно поднялась с места и понуро побрела в сторону общежития, когда её окликнули: — Сольджи-онни? Кажется, Сольджи разучилась дышать. Голос явно принадлежал девушке, не мужчине, и казался знакомым, но Сольджи никак не могла его вспомнить, пока незнакомка не вышла вперед, оказавшись в кругу желтоватого света фонаря. Тогда Сольджи и узнала ее. — Хёджин? Ты кого-то ждешь? Желудок скрутило от нехорошего предчувствия. Хёджин молчала, почему-то избегая смотреть Сольджи в лицо, вместо этого она упорно разглядывала шнурки на своих кроссовках. Сольджи сделала шаг вперед, тронула однокурсницу за плечо. — Эй, все в порядке? — Онни, это была я. — О чем ты? — Это я писала тебе те стихи, помнишь, про бархат. Голос Хёджин звучал тихо и жалко. Она прикусила губу и еще ниже опустила голову, Сольджи нахмурилась. — Это шутка такая? — Нет, просто... Дело в том, что ты мне нравишься. Очень. Прости. Сольджи молча продолжала сверлить ее взглядом, ожидая, что Хёджин рассмеется и скажет, что это просто дурацкий прикол. Но Хёджин лишь растерянно комкала в руках край толстовки и ничего не говорила. Сольджи почувствовала, как ее накрывает приступ гнева. — И как только у тебя хватило наглости, играешь на чужих чувствах, да? Считаешь, что это было остроумно? Катись к черту, Хёджин, и подавись своими записками! - Хёджин не стала догонять ее, когда Сольджи резко развернулась и почти бегом бросилась к общежитию, просто физически не могла. Она ожидала чего угодно, много раз представляла себе негативную реакцию на признание, но не думала, что в реальности это окажется настолько ужасным. Более того, Сольджи даже ей не поверила, просто не поняла.

♡

Пол ночи провертевшись в кровати без сна, Сольджи конечно же утром опоздала на занятия. Наспех почистив зубы и пару раз проведя расческой по волосам, она пулей вылетела из комнаты, надеясь, что не забыла ничего важного. Затормозить она попросту не успела. Они столкнулись так, что даже лбы затрещали. Сольджи зашипела от боли, потерла голову, глотая ругательства. Она уже хотела извиниться, однако перед ней была Хёджин, такая же помятая и не выспавшаяся, со скорбно поджатыми губами. Сольджи оборвала почти сорвавшееся с губ "Прости" и скользнула мимо так, словно не заметила Хёджин. В висках ломило. От злости, от боли, от обиды, от недосыпа. Ей было еще хуже, чем после вчерашнего неуместного признания, и ей не хотелось бы видеть Ан Хёджин в ближайшее время. А лучше вообще никогда. Хёджин долго смотрела ей в спину, ссутулившись. Потом все таки дошла до своей комнаты, как во сне побросала вещи в чемодан. Книги, поразмыслив, оставила на столе. Все равно ей больше не пригодятся. Таксист любезно помог погрузить вещи в машину и принялся что-то рассказывать - о погоде, о том, что в эти выходные советуют ехать на пляж, о том, где подают лучшую лапшу. Хёджин почти не слушала, ей не было дела до всего этого. Она смотрела в окно и ничего не видела. Единственной ее связью с этим миром, напоминанием, что она еще жива, остался глянцевый билет в один конец до Чхонана.