бумажный самолетик

Ренджун слезает с подоконника, потому что воспитательница зовет его в другую комнату. Солнце медленно садится за горизонт, окрашивая небо в пастельные тона, играя с редкими облаками, а теплый весенний ветерок колышет ветви деревьев. Ренджуну всего семь лет, и этот вид из окна был тем, во что он был влюблен и что не пропускал никогда, поэтому сейчас, пока он шел по опустевшему коридору детского дома, он слишком по-детски надул губы. В комнату он вошел не глядя, поэтому не сразу заметил сидящих рядом с его воспитательницей людей. Это была семейная пара, которая выглядела довольно мило, сдержанно и слишком опрятно. Ренджун никогда не видел, чтобы люди одевались так в жизни, даже на картинках в книгах не видел. Женщина в строгом бежевом платье и такого же цвета пиджаке приветливо ему улыбалась, держа за руку мужчину в белой рубашке, чье лицо было серьезным, но почему-то таким добрым, что мальчика тут же потянуло к нему.   — А вы кто? — спросил он, быстро бегая взглядом по сидящим перед ним людям.   — Теперь мы твоя семья, Ренджун.   Для семилетнего ребенка, наверное, он был в меру застенчивым, скромным, невинным, как только что распустившийся бутон розы, но слишком умным, понимающим и совсем чуть-чуть впечатлительным, поэтому они не сразу увидели на его лице счастливую улыбку, которую он попытался скрыть за нахмуренными бровями и строгим взглядом, обращенным к воспитательнице, что сидела за рабочим столом неподалеку.   С того дня начался новый этап в жизни мальчика, и он не думал тогда, что будет хотеть вернуться в тот самый обыкновенный детский дом, в стены, где он рос и играл на протяжении семи лет, к тем детям, которые не обращали на него внимания никогда, а лишь пытались постоянно задеть то словами, то действиями, громко смеясь, когда на глазах мальчишки выступали слезы.  

***

  В тот же день на другом конце этого же города, смотря пустым взглядом в небо, стоял другой такой же брошенный мальчишка, загнанный жизнью в угол и крепко держащий за руку свое одиночество. Он дитя улиц, выращенный такими же бездомными, как и его мать, он никто, также, как и его отец, о котором никто никогда не слышал.   Джемин закрывает глаза и сжимает руки в кулаки, прислушиваясь к той тишине подворотни, куда он добежал сегодня. Где-то вдалеке слышен шум полицейских сирен и крики пьяных подростков, из окна, недалеко от которого остановился мальчишка, доносятся крики мужчины и женщины, затем выстрел и абсолютная тишина. Мальчик даже не дергается, он продолжает стоять с закрытыми глазами, впиваясь ногтями в свои ладони до крови, в попытке не заплакать, словно младенец. Он привык к выстрелам, к шуму полицейских сирен, к крикам выпивших людей, к озабоченным мужчинам, что не раз клали глаз на семилетнего мальчишку, когда тот поздней ночью проходил мимо них, стараясь не обращать внимания. Он привык жить в хаосе, а точнее он привык выживать в нем. С самого рождения Джемин выживал изо дня в день, голодал, не спал ночами, сбегал от полиции, избегал каких-либо драк и уж тем более мест, откуда доносились звуки выстрелов, а возле таких мест он бывал часто и не случайно — он жил там. Ведь в таких местах никого не ищут, никого не слышат и не слушают.   В тот день, когда он стоял в подворотне, смотря на небо, он не заметил, как со спины к нему подошел худощавый парень лет восемнадцати, с красными глазами, в которых не было жизни, было лишь слепое желание и какая-то надежда.   — Ты бездомный, да? — спрашивает незнакомец, опускаясь перед мальчишкой на корточки.   — Бездомный, безжизненный, ненужный, — пожимает плечами тот, на что парень хмыкает. — Ты тоже?   — Слишком ты умный какой-то для малолетки, — он слегка улыбается. — Я, скорее, просто ненужный. Я Ёнхо, а ты теперь будешь помогать хёну с наркотиками.   — С чем? — не то чтобы Джемин не знал, что это, ведь от этого умерла его мать, он просто то ли не расслышал, то ли поверить не смог, и желание убежать в эту же секунду словно пламенем в нем вспыхнуло.   Но Ёнхо чем-то внушал ему доверие, хотя любому бы нормальному человеку бежать от него захотелось или вызвать полицию, например. Но Джемин нормальным не был, он был маленьким, отчаянным, одиноким и никому не нужным, поэтому его не останавливало ничего.   — Ты меня услышал, ты будешь получать деньги и ночлег за это, согласен? — мальчишка кивает и подает ладошку парню, который уже поднялся и стоял перед ним в ожидании. — Пойдем.   Джемин спустя некоторое время поймет, что лучше было бы, если бы полицейская машина нашла бы его и увезла в детский дом, где бы его закрыли до восемнадцатилетия, но мальчишка слишком влюблен в свободу, желание выжить и свое одиночество, которое словно тень всегда его преследовала.  

***

  Каждый из них пошел по определенному пути в жизни, которые были полностью противоположны, и они оба не раз задумывались о том, что бы было, если бы они выбрали другой путь, что бы было, если бы в тот день что-то пошло не так и они не были бы там, где находятся сейчас. Они абсолютные противоположности, которые не должны встретиться, иначе случится что-нибудь страшное, взрыв. И они бы не встретились, ведь небо и земля не сталкиваются никогда, но жизнь спланировала всё за них еще в тот самый день, когда Ренджун упустил закат солнца, а Джемин впервые стоял и наблюдал за ним, сдерживая слёзы.  

***

  Джемину сегодня семнадцать, и он выбегает из какого-то обшарпанного паба, куда с минуты на минуты должны подъехать полицейские, чтобы повязать всех тех, кто не успел сбежать. В том пабе сегодня было много бездомных, наркоманов и проституток, которые терлись о каждого заходящего в то место. Плохое место для того, чтобы отмечать день рождения, но не особо плохое, чтобы найти себе работу на ночь, а на утро забрать неплохую сумму и сбежать с дорогими часами и с обещанием не сдать этого богатенького мужчинку в полицию за педофилию и насилие.   Когда Джемину исполнилось пятнадцать, то Ёнхо бесследно исчез вместе со своим недобизнесом и такими же, как Джемин, малолетними дилерами. Ему не особо было интересно, куда все пропали, возможно, их повязали и заперли за решетку, а, возможно, они просто перебазировались, кинув парнишку на произвол судьбы, ему было интересно, чем теперь жить и на что. Ему никогда не нравилось протаскивать наркотики по публичным местам, чтобы потом передать их покупателю, а затем бежать от охраны и полицейских, сбивая всё и всех на своём пути с безумной улыбкой на лице. Но он привык, потому что это было его способом выживать, и буквально через неделю он нашел новый способ, случайно заведя разговор с одной девушкой в одной из подворотен, куда обычно привозил наркотики за уже установленную цену. В тот вечер Джемин не ночевал в подвале, где они с Ёнхо хранили товар, он ночевал в каком-то отеле с довольно богатым мужчиной, судя по дорогим запонкам на выглаженной, идеально белой рубашке и гладко выбритому лицу.   Джемин уже два года зарабатывал себе на еду и ночлег своим телом. Он возненавидел себя за это так сильно, что его практически тошнило, когда он на себя в зеркало смотрел, пальцами проводил по метками от своих «клиентов», по синякам на запястьях и бедрах, по царапинам и ссадинам, которые оставались после таких ночей. Он ненавидит то, что он постоянно находится в опасности, ненавидит то, что продает людям то, что помогает им быстрее убить себя, он ненавидит то, что его тело теперь тоже товар, он ненавидит то, что он привлекает к себе слишком много внимания из-за того, какой он. Он ненавидит своё тело, ненавидит своё лицо, ненавидит свой голос и мудацкий характер. Он ненавидит всё, что его окружает.   Он умеет только выживать и испытывать ненависть, он не верит в то, что существует обратная сторона этой жизни, наполненная улыбками, теплыми объятиями, друзьями и любовью.   Он задумывался, почему он не покончил с жизнью, ведь возможность выпадает каждый день, каждый день он находится в опасности, иногда под дулом пистолета, иногда под лезвием ножа или под угрозой быть закопанным заживо другими диллерами с улицы, куда он частенько заявлялся, чтобы содрать денег за красивые глаза, и сбегал. Он не отвечал себе на этот вопрос, он просто продолжал выживать день изо дня, грея где-то в глубине души крохотную надежду на то, что все это когда-нибудь закончится.   А потом он находит то, во что влюбляется, что любит трепетно и нежно, отдаваясь этому полностью, взамен получая ещё и деньги. Он натыкается на уличные танцы, месяцами наблюдает и тренируется в пустом и душном подвале, смотря видео в интернете на украденном телефоне. Он улыбается своему отражению в грязном зеркале, убирает волосы со лба и снова разучивает какой-то танец, который расценивают как очень сложный, но парень не видит в этих движениях ничего сложного, каждое его движение легкое, совсем не принужденное, он словно был тем человеком, которые эти танцы и создал.   И сегодня Джемин решает снова посетить эти уличные танцы, ведь его там уже запомнили как сильного соперника и способного танцора, никто не воспринимает его как мальчишку с улицы, что выучил все сам. Они попросту ему не доверяют, заставляя парня совсем немного чувствовать гордость за себя.   Джемин живет выживанием и ненавистью ко всему, кроме танцев.   В этот же день Ренджун сидит на крыше дома его семьи и читает книгу, надеясь запомнить как можно больше информации для вступительного экзамена в другую школу. Солнце печет сегодня несильно, поэтому парню не приходится прятаться в стенах уже так сильно наскучившей ему комнаты. За десять лет он многому научился, стал одним из лучших учеников в своей школе и самым примерным мальчиком среди друзей «его» отца, он стал тем наследником компании, о котором мужчина, бравший его в эту семью, и мечтал. Ренджун подавал большие надежды и он был вполне доволен собой и своими достижениями, своим ростом за эти десять лет, но он признавался себе и своей няне в том, что ему все это надоело. В его руках множество возможностей, но все, что он хочет, — это хотя бы один раз выбраться из этого замка и побыть свободным, не под прицелом камер и не на деловых встречах, важных приемах или днях рождения известных семей, где дочерей пытаются навязать в жены мальчишке, а тот нервно улыбается и уходит на задний двор, чтобы наблюдать за звездами или, если успеет, то за уходящим за горизонт солнцем.   Первое время в этом доме ему давали полную свободу, они часто свободно гуляли по городу, ели мороженое и много смеялись, приемные родители рассказывали мальчику много историй из своей жизни, говорили о планах на будущее, спрашивали о его мечтах и обещали их исполнить. Они правда стали ему той семьёй, которой у него никогда не было, и исполнили все его детские глупые мечты, и сейчас ему просто больше не о чем мечтать и нечего желать, ведь ему открыты все дороги. Наверное, он должен быть счастлив, но у него этого совсем не выходит.   Всё в его жизни поменялось, а он всё еще тот маленький мальчик из детского дома, слишком умный, застенчивый, скромный, понимающий, слегка невинный и всего чуточку мечтательный, не знающий на самом деле ещё многого просто потому, что он живет не всей жизнью, а только той, в которой он провел детство, в том фальшивом обществе, которое его окружает до сих пор и будет окружать и дальше в жизни.   Ренджун не умеет любить ничего, кроме ночного неба, закатов и печенья, которое готовит его няня.   Он поднимается на ноги и возвращается в комнату через балкон, убирает книгу в ящик и собирается уже уйти ванную комнату, но краем глаза замечает на кровати знакомый силуэт и оборачивается, тут же расплываясь в приветливой улыбке. Он подходит к своей кровати и обнимает сидящего на самом её краю своего лучшего друга, который уже пару недель не подавал признаков жизни, не отвечал на сообщения и звонки, а его мама пожимала плечами на вопрос о том, где он, и просила подождать, пока сам объявится. К такому Джисону привыкли все.   Джисону шестнадцать, и в нем буквально кипит желание жить и изучить все стороны этой жизни, использовать все свои возможности. Он еще совсем ребенок в душе, у него чехол с маленькими динозавриками и носки разного цвета, а в голове то перекати поле, то сложные математические вычисления. Джисона сложно понять, сложно смириться с ним, но Ренджуну это удалось, и он ни о чем не жалеет. Они дружат уже десяти лет и их дружба крепнет с каждым днем, они ссорились лишь по пустякам, уже через минуту избивая друг друга, а затем долго обнимаясь и громко смеясь. Никто в их кругу общения не понимает, как такой развязный и чрезвычайно активный Джисон может быть наследником одной из самых влиятельных компаний в Корее, но его отец вместе с самим мальчишкой всем закрывали рты, когда Пак младший появлялся на каком-нибудь приёме, блистал своими знаниями и манерами, мог поддержать абсолютно любую беседу, ведь он жил не только тем прогнившим обществом богатой верхушки, а абсолютно всем, и хорошо разбирался в людях и в их поведении. Джисон любит говорить и любит слушать, наверное, можно подумать, что он любит абсолютно все в этой жизни, но это не совсем так. Он терпеть не может то, что ему придется быть тем, кем ему скажет отец, он ненавидит эту компанию, его лицемерных работников и то слепое доверие отца к ним, из-за чего всё может разрушиться, но стоит мальчишке попытаться предупредить об этом отца, как тот отмахивается, ведь Джисон ещё ребенок и ничего в бизнесе не понимает.   Они оба ненавидели то, что родители их всерьез не воспринимали, хотя возлагали большие надежды и уже многие обязанности на них перекладывали.   Ренджун заваливает младшего на кровати и седлает его бедра, в ту секунду, когда Джисон уже по привычке оставляет руки на его коленях.   — Где ты шлялся, Джисон-и? — он вопросительно приподнимает брови.   — Изучал самые опасные улицы нашего города и успешно, знаешь ли, — Пак кладет руки под свою голову, принимая самое удобное для них положение, в котором большинство их разговоров и проходило. — Если ты согласишься сейчас сжечь свои дурацкие книжки и пойти со мной на одну из этих улиц, то я расскажу тебе всё, а если нет, то никакой информации и на твоей кровати сплю я, а ты на коврике под дверью, понял? — он усмехается, видя слегка шокированное лицо лучшего друга.   — Сжечь? — хмурит брови старший, но уже через три секунды громко смеется вместе с Джисоном, заваливаясь тому на грудь и ресницами щекоча приоткрытую ключицу. — Для чего мы пойдем на те улицы, погоди, тебя как отпустили туда?   Ренджун перекатывается на пустое место рядом с Джисоном и смотрит вместе с ним в одну и ту же точку на потолке. Когда-то, года три назад, когда точно так же они лежали и сверлили взглядом потолок, кто-то из них предложил вычислить, в какую же из точек на этой плоскости они смотрят, но они быстро замяли эту мысль и сели играть в приставку, жаль, что сейчас такое не прокатит, ведь они теперь подростки, жаждущие свободы, вырывающие её любыми способами.   — А когда я спрашивал у них разрешение в последний раз, м? И ты спрашивать не будешь, одевайся и пошли через окно, — он локтем толкает друга в плечо, а затем приподнимается на локтях и наблюдает за тем, как Ренджун открывает дверь в гардеробную. — Что-нибудь наподобие того, в чем сейчас я, нам там вообще никак нельзя выделяться из толпы.   Старший вытаскивает какую-то светлую футболку, спортивные штаны и куртку, завязывает шнурки на кроссовках, убирает телефон так, чтобы его и не увидел никто и не украл. Джисон закрывает комнату на ключ, а под одеяло запихивает подушки и плюшевого медведя, которого они выиграли в парке аттракционов на десятилетии Ренджуна. Парни тихо смеются и вылезают сначала на балкон, а затем по оплетающему его столбы плющу спускаются вниз и прочь несутся с территории через кусты, затем в небольшой лес, и бегут не оборачиваясь, с широкой улыбкой на губах и диким желанием свободы, которое разлилось по грудной клетке приятным теплом.   Они останавливаются уже совсем недалеко от того самого гетто их города, чтобы отдышаться и, наконец, пойти пешком.   Солнце уже начало разрисовывать небо в разные оттенки и медленно уходить за горизонт, уступая место темной летней ночи. На улицах обычно зажигались огни и люди расходились по домам в такое время, но на этих же улицах все было совершенно иначе. Люди наоборот вываливались на улицу отовсюду, а редкие фонари горели, мерцая, словно сейчас лампочка лопнет или отвалится. Даже закат отсюда казался каким-то другим. Джисон хватает парня за руку, когда они приближаются к большой толпе людей, и ныряет в них, неаккуратно расталкивая всех и получая букет нецензурных слов с ленточкой из оскорблений и негатива. Они останавливаются в одном из первых рядов, и Джисон отпускает его руку, с полным восхищения взглядом кивает на двух парней, что стояли друг на против друга в центре импровизированного круга, сверля друг друга совсем не дружелюбными взглядами. Как только включается музыка и один из парней начинает танцевать, до Ренджуна доходит, где они оказались и что происходит. Джисон притащил его на импровизированные соревнования по уличным танцам, где при победе получают деньги и аплодисменты от публики. Ренджун не смотрит на то, как танцует парень, его взгляд цепляется за другого, что стоит с совершенно ничего не выражающим лицом, скрестив руки на груди и слегка поджав пухлые губы. Его волосы были растрепаны, футболка растянута, а джинсы и вовсе порваны, но на нем все это смотрелось так идеально, что парень просто взгляда оторвать не мог. Музыка меняется, и это самый парень резко выгибается, начиная танцевать. И у Ренджуна, кажется, сердце замерло от того, насколько изящным было каждое его движение, насколько элегантным, сексуальным и таким динамичным, словно никого здесь не было. Словно существовал только этот парень и музыка, что охватила толпу и заставила хлопать в такт. Возможно, Хуан давится воздухом, когда видит, насколько взгляд мальчишки изменился, теперь он был таким серьезным и пронизывающим до самых костей, заставляющим задыхаться. — Это Джемин, — слышит он совсем тихий шепот лучшего друга над ухом, который отдаётся таким громким эхом в голове Ренджуна, что все кругом начинает идти. Джемин. Звучит, как первый весенний день, когда солнце только касается своими лучами земли, щекочет еще голые ветви деревьев и греет слишком ласково. Парень одними губами повторяет это имя, словно пробуя на язык. Во рту сладкий привкус, и так сильно необъяснимо почему хочется произносить это чаще. Ренджун слышит, как Джисон непонимающе возмущается, а затем, вновь сфокусировав взгляд на предмете своего восхищения, он видит, что Джемин остановился и, чуть склонив голову набок, смотрит прямо на него, а в глазах маленькие чертики играют. Практически одним движением Джемин вытаскивает парня из первых рядов, крепко схватив за запястье. — Детка, просто стой и не двигайся, — шепчет На над самым ухом Ренджуна, и тот вздрагивает от этого «детка», что этим глубоким голосом заставляет парня дрожать. Ему не страшно, ему невыносимо интересно, что будет дальше, на что еще способен Джемин. Ему интересен Джемин. Он пробегает взглядом по толпе, сталкиваясь глазами с встревоженными и заинтересованным Джисоном. Музыка снова включается, и Ренджун чувствует чужие руки, что ведут по его бедрам, слегка качая их в такт с музыкой, затем поднимаются выше и останавливаются на талии. Джемин торсом прижимается к его спине, утыкаясь носом в макушку. Джемин танцует вокруг него, невесомо скользит руками по его телу, дышит в затылок, опаляя жаром, а Ренджун не может ничего сделать, да и не пытается, если честно. Хуан просто замирает, полностью отдав себя в руки незнакомого парнишки, что заставил его сердце замирать из-за каждого прикосновения. Они замирают, когда Джемин шепотом просит его выгнуться и слегка отклониться, придерживая за талию и тяжело дыша в загривок. Ренджуна словно током бьет от каждого его прикосновения. Несколько секунд висит абсолютная тишина, а затем волной раздаются аплодисменты и восторженные посвистывания. Людям всегда нравилось такое, поэтому Джемин знал, что делать. Он признается себе в том, что мальчишка, чью руку от только что выпустил из своей, позволяя вернуться к другу, чем-то привлек его внимание, заинтересовал, заставил самодовольно хмыкнуть и подавлять в себе желание снова подойти и повторить все это. Джемин все еще не мог оторвать от него взгляда. На отвлекает какой-то парень из организаторов всего этого, который вкладывает в его ладонь небольшой сверток, хлопая по плечу и отходит. Он убирает заработанные деньги в карман, тут же направляясь к двум парням, что уже успели выйти из толпы и встать слегка поодаль. Тот, который танцевал с ним, только что стоял с улыбкой, тихо смеясь над чем-то, что говорил его собеседник. — Я не отвлекаю? — он пробегает по ним взглядом, вновь останавливаясь на глазах своего партнера по сегодняшним танцам. — Мы говорили о тебе, — пожимает плечами Джисон. — Поэтому нет. — Сейчас все здесь обсуждают нас, — он специально выделяет голосом последнее слово, смотря на то, как щеки парня розовеют, а его друг загадочно хмыкает. — Я Джемин, а ты, детка? — Ренджун, — представляется, наконец, он, стараясь перебить подавившегося воздухом Пака. Они оба понимают, смотря друг другу в глаза, что влипли полностью и бесповоротно. Ренджун думает, что они не смогут быть вместе, потому что он отдастся полностью, забывая обо всем, кроме него. А Джемин поджимает губы, думая, что у них точно ничего не выйдет, ведь На любить не умеет, а разбивать мальчишке сердце будет самым жестоким и ужасным поступком в его жизни. Поэтому они делают вид, что смогут стать друзьями. Прекрасно понимая, что не смогут. На улице стемнело, ведь солнце зашло, как только их музыка выключилась, и они словно замерли во времени, смотря друг на друга в попытке отдышаться. Джемин — это земля, которая проходит через тысячу трудностей, но не поддается ничему и лишь крепнет с каждым днем. А Ренджун — это небо, чистое и светлое, такое легкое и такое недосягаемое. Земля встретилась с небом на закате, но стоило солнцу зайти за горизонт, как их связь разорвалась, и Ренджун сказал Джисону, что им пора возвращаться домой. Они перевернули жизни друг друга полностью, лишь встретившись взглядами. Ренджун берет Джисона за руку и уходит, бросив короткое «прощай». Джемин смотрит на то, как они исчезают в толпе, а в груди все неприятно сжимается, и он не понимает почему, но срывается с места и бежит за ними. У Хуана внутри все дрожит, он больно кусает губы и сжимает руку Джисона сильнее, что быстрее старается вывести лучшего друга отсюда. Джисон тоже понимает, что Ренджун крупно влип, и он обещает себе, что будет рядом, ведь каждому было ясно, что парню сердце разобьют и он сломается. Они возвращаются домой, наверное, еще быстрее, чем бежали оттуда. — Я хочу вернуться туда, — говорит старший, когда они обессиленно падают на кровать и снова смотрят на ту самую точку где-то на потолке. — Танцевать понравилось? — Джисон натягивает усталую улыбку и приподнимается, принимая сидячее положение. — Не только, — он поджимает губы и прячет лицо в своих ладонях. — Я знаю, что ты прекрасно понимаешь, что тебе с ним лучше не связываться, поэтому не буду ничего говорить, — Джисон подходит к окну и оборачивается к другу. — Увидимся завтра. Ренджун приподнимается на локтях и кивает, улыбаясь уголком губ. Он смотрит на то, как Пак вылезает из окна, и вновь откидывается на мягкую кровать, зарываясь пальцами в волосы. В его голове тысяча мыслей и все сводятся к одному — Джемин. И если бы Ренджун знал, что все это время На сидел на крыше над его комнатой и слушал их разговор, думал о нем и не имел абсолютно никакого желания уходить, не зная, как это самому себе объяснить. Его словно магнитом тянуло к мальчишке с шоколадными глазами. Он аккуратно спускается на приоткрытый балкон и заглядывает в окно, рассматривая парня, что устало лежал на кровати, сомкнув веки. Джемина не особо удивляла та роскошь, в которой он сейчас оказался, он видел в своей жизни это множество раз и был уверен, что друзья родителей Ренджуна не раз были его клиентами и расставались с круглой суммой в своем кошельке и новыми дорогими часами лишь потому, что хотели заткнуть ему так рот, а На и не против. Джемина больше удивило то, что Ренджун отсюда сбежал в такую даль, где царит один хаос и грязь, мошенники и наркоманы, где царит то, с чем никогда парень не должен был столкнуться. Он приоткрывает дверь сильнее и входит в комнату бесшумно, словно легкий весенний ветерок. Наверное, со стороны это выглядит слишком странно и любой бы другой человек уже давно вызвал бы полицию, подумал бы что-то плохое, но Джемином же сейчас полностью владело его любопытство, а Ренджуна не напрягало совсем ничего, ведь он уснул, заставив На улыбнуться из-за того, что начал совсем тихо сопеть. Джемин сидит на краю кровати и, склонив голову на бок, смотрит на спящего парня. Он не осознает, как тянется рукой к его лицу и замирает, когда тот начинает двигаться и переворачивается на другой бок, причмокивая губами. На улыбается и убирает руку, чтобы накрыть его одеялом. Ренджун утром проснется и найдёт на столе бумажный самолетик, раскрыв который он прочитает коряво написанное:

«Ты слишком милый, когда спишь. Нана.»

И зальется розовой краской, задаваясь кучей вопросов, ответы на которые ему дать может только один человек.

***

Джемин приходит каждую ночь, сначала долго сидит на балконе, глядя на то, чем занимается парень, как переодевается и прячется под одеяло, выключив свет, а затем вновь пробирается внутрь и просто сидит рядом, восхищаясь тем, как красиво он выглядит в лунном свете, который так красиво играет на его загорелой коже. Ренджун заставляет Джемина улыбаться, просто существуя, и На не знает слов, чтобы описать того, что он чувствует, он не умеет отличать привязанность от любопытства. Джемин уходит с рассветом, оставляя на столе новый бумажный самолетик с новой криво написанной фразой, которая заставит Ренджуна улыбнуться, как только он проснется. Ренджун знает, что парень сидит с ним по ночам, и он каждую ночь собирается не спать, чтобы встретиться с ним не в своих снах, а наяву, но каждый вечер он приходит совершенно обессиленный с школы, и усталость валит его на кровати, заставляя укутаться в одеяло и покорно прикрыть глаза. Но этой ночью Ренджун спать не собирается, ведь сегодня суббота и он успел выспаться днем, совершенно случайно уснув, и сейчас, положив на колени ноутбук, сидел на подоконнике, укрывшись клетчатым пледом. Он смотрит какой-то фильм, что посоветовал ему Джисон, но отвлекается на практически неслышные шорохи на балконе, а на губах легкая предвкушающая улыбка появляется, внутри все замирает. — Заходи, — говорит он, как только видит знакомую макушку, что на секунду высунулась из окна на балконе и тут же спряталась обратно. — Джемин. На медленно приоткрывает дверь и смотрит на него вопросительно, словно не понимает, не верит в то, что Ренджун не спит и… они могут находиться вместе не только, когда он спит? — Привет, — он заходит в комнату и прикрывает дверь, начиная мяться на одном месте, не зная, куда себя деть. — Я должен извиниться? — Ты сюда уже как к себе домой ходишь, — хмыкает Ренджун, и Джемин тоже улыбается, внутри так неприятно становится. Ведь у него никогда не было дома, да и вряд ли будет. С того момента они стали проводить ночи вдвоем, разговаривая буквально каждую секунду, играя в какие-то бессмысленные и совсем глупые игры, строили крепости из подушек, словно дети, а затем Ренджун прятал Джемина в своей ванной, потому что на шум приходила няня. Они громко смеялись, они улыбались, смотря друг другу в глаза, переплетали пальцы и с разбега прыгали на кровать парня, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм, а иногда Джемин просит Ренджуна читать ему книги, а Хуан не противится совсем, ведь в такие моменты На ложился на его колени и прикрывает глаза, наслаждаясь поглаживанием своих волос и сладким голосом своего… друга? У Джемина дружба впервые в жизни, впервые в жизни он так много смеется и веселится с кем-то, впервые в жизни он делится буквально всем с человеком, получая не только внимание и сочувствие, но и поддержку, теплые объятия и обещание как-либо исправить его положение. У Джемина впервые в жизни желание быть рядом с каким-то человеком просто потому, что он делает его счастливым, из груди рвется. Джемин впервые в жизни чувствует себя по-настоящему счастливым рядом с ним, нужным, любимым. Джемин впервые чувствует заботу и любовь со стороны совершенно постороннего человека, казалось бы. Но Ренджун ему больше не посторонний. Ренджун учит его многим вещам, рассказывает что-то, о чем Джемин и подумать не мог, а когда няня устраивает себе выходной и уходит из дома, оставляя Ренджуна совершенно одного, то они сидят на полу гостиной у окна, держа в руках горячее какао, а в сердце… любовь? Джемин не спрашивает у Ренджуна о любви, зная, что сам поймёт это, как и говорил ему когда-то Ёнхо, рассказывая о своей погибшей семье. Хуан знает, что Джемин зарабатывет сейчас на жизнь только теми танцами, на которых они познакомились, которые На может долго репетировать у парня в комнате, пока тот дописывает конспекты, тайно наблюдая за каждым его движением. Возможно, Ренджун влюблен… совсем немного, так, что воздух от его улыбки застревает в горле, сердце готовится выпрыгнуть из грудной клетки, стоит ему нежно обратиться или обнять, так, что он не может уснуть в его объятиях, потому что чувствует на затылке обжигающее дыхание, поэтому переворачивается и утыкается носом в ключицы, пряча совсем глупую улыбку. Возможно, Джемину хочется его поцеловать, но страх сдавливает лёгкие, и все, что ему остается — это нежно обнять хрупкое тело и выслушивать новый материал из его школьной программы. У На получается все, даже от прикосновений лишних к Ренджуну сдерживаться, кроме геометрии. Она совсем ему не дается, заставляя его учебником лицо прикрывать и обречённо мычать. — Понять, что такое «любовь» проще, чем эти твои теоремы, — он обиженно дует губы, откидывая учебник куда-то в дальний угол кровати, а Ренджун качает головой, улыбаясь. — И что же это такое? — спрашивает Хуан, утыкаясь взглядом в окно, откуда виднелся розовый закат. Джемин подсаживается ближе и аккуратно рукой поворачивает его лицо к себе, нежно улыбаясь: — То, что происходит между нами, — он на секунду опускает взгляд на его губы и переводит снова на глаза, словно спрашивая разрешения, и Ренджун разрешает, слегка наклоняясь. Джемин целует нежно, медленно, улыбаясь в поцелуй, когда ему неумело отвечают, заливаясь краской. Он слегка прикусывает его нижнюю губу и оттягивает, левой рукой приобнимая парня за талию и притягивая к себе ближе. Ренджун отвечает также медленно, вкладывая всю свою нежность и любовь в этот поцелуй, признаваясь себе в том, что ждал его слишком долго. Солнце заходит за горизонт, когда Ренджун целует его на ночь слишком неловко, но Джемин говорит, что все хорошо и целует его снова, сначала в губы, затем в кончик носа, в щеки, и покрывает все его лицо маленькими поцелуями, заставляя хихикать и прятаться за ладонями. Они засыпают в обнимку снова, но теперь не просто как друзья. Ренджун влюбился ещё в тот самый момент, когда только встретился с ним взглядом, старательно, но безуспешно это отрицая такое долгое время периода бумажных самолётиков, которые Джемин все еще делает для него по утрам, выводя старательно три заветных слова, что теперь на века выжжены на его сердце. На просит принести ручку, а Ренджун вкладывает в его ладонь свою руку и глупо смеется, говоря, что принес, а Джемин в ответ улыбается и нежно смеется. У Хуана больше нет серых будней, ведь их теперь скрашивает Джемин, трепетно целуя и называя своей любовью, своим домом, своим лучиком солнца. Джемин теперь живет в сердце Ренджуна, где всегда тепло, уютно, где он всегда нужен и необходим. Джемин теперь знает, что такое дом и где он для него, а он там, где Ренджун. Они теперь живут друг другом, на закате обещая никогда не расставаться, скрепляя договор поцелуем. Небо и земля никогда не должны были встретится, но закат свел их вместе и разлучить не посмеет.