one step closer (to reach you)

Донхёк расталкивает троих первогодок стоящих у входа в башню Когтеврана. Он не раздумывая отвечает на вопрос, ответ на который они ищут уже битый час. – Восемнадцать. Дверь открывается, как по велению, и Донхёк ухмыляется опешившим детям, сразу же смываясь в мужское общежитие, игнорируя всякие протесты Ренджуна, старосты факультета. Марк до сих пор мирно посапывает, пускай яркое солнце светит ему прямо в лицо сквозь голубые шторы. Наверняка снова допоздна читал. Донхёк напрыгивает на него. – Проснись и пой, Марк Ли! – кричит он, радуясь отсутстувию его раздражающих соседей. К сожалению, их группе друзей довелось вместе ехать в Хогвартс в самый первый раз и сразу же сойтись, чтобы часами позже быть рассортированными на разные факультеты. Но не страшно, у них по-прежнему были совместные обеды, уроки, летние выходные у Ченле и, что самое лучшее, походы в Хогсмид. У Донхёка также имеется полный самопредоставленный доступ к общежитиям Когтеврана, к сожалению для Ренджуна, который хотел выгнать слизериновского ловца прежде, чем он успеет снова подраться за то, кто должен был выиграть кубок по квиддичу в прошлом году. – Слишком ярко, – мычит Марк и глубже зарывается в одеяло, оставляя на виду лишь растрепанные черные волосы. – Уйди, Ренджун, у меня хороший сон. Слишком сонный, чтобы различить голоса лучших друзей? Донхёку и обидно, и весело. – Правда? О чем же он? Марк смущенно фыркает. – О чем же ещё? О Донхёке, конечно. Внезапно в жилах Донхёка застыла кровь. Это очень быстро перестало быть смешным. – Хороший и Донхёк? Очень странно слышать это от тебя. Возможно, его мозг просто делает странные выводы, и на деле это сон, где Марк проживает весь день без мучающего (самым любящим образом, конечно же) его Донхёка. Всё вполне объяснимо, но Донхёк не может избавиться от этого странного чувства. – Почему это странно, если он буквально любовь всей моей жизни? – Марк резко сбрасывает одеяло, по-прежнему с закрытыми веками, чтобы уберечь глаза от внезапной вспышки света. – Это ты странный сегод- Они целую минуту пялятся друг на друга и губы Марка не прекращают дрожать, пока Донхёк подумывает сбежать из школы и никогда не возвращаться (всё равно ему всего год остался). Но он сидит неподвижно и ждет, когда Марк скажет, что это шутка, чтобы позлить его. К сожалению, Марк шокирует его ещё больше, делая с точностью наоборот. – Господи, Донхёк! Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты приходишь, пока я сплю, – визжит Марк, вжимаясь в спинку кровати и бегая глазами. – Я выгляжу уродливо, когда только проснусь, просто посмотри на этот след от слюней, – жалобно говорит он, проводя по этому следу указательным пальцем, словно это какой-то глубокий и ужасный шрам. – И тебе не всё равно, что я вижу тебя страшным, потому что?.. – спрашивает Донхёк. Всё, что говорит сейчас Марк, абсолютно бессмысленно, хотя Марк говорил много тупой хрени за те шесть лет, которые он его знает. Марк краснеет и опускает взгляд. – Ты и так знаешь. Во время его пребывания в Хогвартсе, с Ли Донхёком происходило достаточно странных вещей. Например, когда он и Марк подружились с семьей нюхлеров в запретном лесу, или когда Ченле и Джисон выпили оборотные зелья друг друга, или когда Юкхэй заставил исчезнуть все кости из своего тела. Но сейчас, когда его краш случайно признается ему первым и совершенно спокойно реагирует на это, вместо того чтобы лихорадочно отрицать всё когда-либо сказанное – самое странное. И прежде чем Донхёк успевает повести Марка в медпункт чтобы проверить, пил ли он что-то перед сном, в комнату с широкой улыбкой на лице заходит Джисон, видит их, разворачивается и убегает. Поэтому Донхёк подрывается за ним. Ему повезло, что Ренджун ловит его, чтобы прочитать лекцию о беге по гостиной с палочкой в руке. Донхёк хватает Джисона за плечи. – И что вы с Ченле сделали на этот раз? – сквозь сжатые зубы спрашивает он. Эти придурки однажды прибьют кого-нибудь, и Донхёк начинает беспокоиться, что этим кем-то окажется Марк. – На этот раз только я! Ченле ни при чем! – жестикулируя говорит Джисон. – Ну, возможно, это была его идея, но- – Может сразу к сути? – нетерпеливо перебивает его Ренджун. – Ченле, возможно, подумал, что будет весело, если кто-то из нас попробует любовное зелье, и тогда я, возможно, подумал, что будет ещё веселее, если это будет Марк, и, возможно, украл одно из коллекции Джемина и дал Марку вчера перед сном. Для Донхёка Джемин – раздражающий лучший друг, пытающийся поцеловать каждого в комнате, после глотка огневиски, но для остальных в Хогвартсе – он лучший продавец запрещенных зелий (и даже имеет парочку местных работников в постоянных клиентах). Называешь зелье, и у Джемина, вероятно, оно есть, и по приемлемой цене. Это объясняет, почему он шесть лет подряд был лучшим в классе, а его семья занимается зельевым бизнесом уже пятнадцать поколений. – Возможно, – повторяет Донхёк, расстраиваясь, что Марк не имел в виду всё сказанное. – Я не могу ничего утверждать или отрицать, – качает головой Джисон и поворачивается к Ренджуну, что выглядит так, будто изо всех сил старается не вцепиться (заслуженно) ему в горло. – Джисон, ты понимаешь, насколько сильными могут быть любовные зелья? Это довольно серьёзно, – его с Ченле пранки гораздо веселее, когда они очаровывают друг друга, а не их бедного, ничего не подозревающего лучшего друга. Джисону не нравится этот укоризненный тон. Типичный бесячий когтеврановец. – Я не знал, ну, разве это не как когда Джено тридцать минут втирал о том, какие у Джемина красивые глаза? – Нет, тогда Джено просто был… Джено. – Вау. Фу. – Да, знаю, – корчится Донхёк. – Но не в этом дело, теперь мы не можем пойти в медпункт, чтобы его осмотрели – спасибо вашему гениальному плану – потому что нам придется объяснять, откуда мы взяли зелье. Вдруг он насовсем таким останется? – что тогда делать Донхёку? Выйти за него замуж и заботиться до конца жизни, пока Марк будет целовать землю, по которой он когда-либо ступал? Стоп, а звучит неплохо. – Всё нормально, формула Джемина не так сильна, максимум часов через 12 выветрится, – успокаивает его Ренджун, потирая виски так, словно переживает ужаснейшую головную боль. – К тому же, у него есть антидот, и мы можем просто позвать его, чтобы он его расколдовал. – Ага… это может быть проблематично, – тихо говорит Джисон. – Что, ты и с ним что-то сделал? – Ну да, ещё я такое на Джемине не пробовал, – закатывает глаза Джисон. – Они с Джено ушли в Хогсмид час назад и сказали, что их не будет весь день. Донхёк плетется обратно в комнату Марка, когда Джисон и Ренджун уходят и оставляют его смотреть за ним, пока Джемин не вернется с антидотом. – Он продолжит звать тебя, если ты сейчас уйдешь, – рассуждает Ренджун. – Я видел однажды как это было с Чевон, не самое приятное зрелище. Не так он себе представлял воскресный вечер. Он должен был разбудить Марка, чтобы вместе сходить в Хогсмид и потом самому вернуться пораньше, чтобы попрактиковаться (ты не станешь лучшим игроком Слизерина растрачивая выходные в «Трех метлах»). – Ты вернулся! – говорит Марк, всплескивая руками. Он до сих пор в пижаме. – Я соскучился. Донхёк сидит на краю кровати, осторожно соблюдая дистанцию. – Меня десять минут не было. – Слишком долго, – настаивает Марк. Его речь слегка неразборчива и он продолжает пошатываться из стороны в сторону. Донхёку интересно, осознаёт ли он свои действия, и что он будет чувствовать, когда придет в себя и вспомнит это. А пока Донхёк хочет пропустить всю неловкость и сразу перейти к той части, где он будет над ним смеяться. – Всё нормально? – после долгой паузы обеспокоенно спрашивает Донхёк. Марк качает головой. – Голова кружится и тело горит, – он опускает край своей влажной футболки, светя ключицами и заставляя Донхёка сглотнуть. – Ну, эм, может, принести что-нибудь? – отводит взгляд он. – Да, себя, – просто отвечает Марк, отчего сердце Донхёка начинает бешено колотиться. – Слишком далеко от меня сидишь. Он приставучий, но не в том противном смысле, который ожидал Донхёк, скорее более незаметно и мягко проявляющий привязанность и похожий на обычного Марка, если не считать то, что сейчас он говорит смущающие вещи, которые бы тот ни за что не услышал бы от него в любой другой день. Но, возможно, это просто Донхёк так видит, потому что он действительно влюблен в него. – Я не пахну? Потому что зубы я почистил, – рассеянно продолжает Марк. – Просто на случай, если мы будем целоваться. – Я- э, не сегодня, я думаю, – отвечает Донхёк. Как бы ему не хотелось поцеловать его прямо сейчас, он ни за что не воспользуется состоянием его лучшего друга. Всё равно это не будет казаться правильным, зная, что это всё неправда и что он будет жалеть об этом на следующий день. К тому же, после этого он больше не сможет доверять Донхёку. – Да я уже понял, – дуется Марк. Он ложится обратно и накрывается одеялом. – Ты такой глупый, что даже не понимаешь, почему я тебя отталкиваю, когда ты обнимаешь меня у всех на виду. Донхёку не стоит ломать над этим голову. Кажется странным слышать это от кого-то под любовным зельем, но он решает не вдумываться. – Почему, неужели тебе втайне это нравится и ты не хочешь, чтобы наши друзья об этом узнали? Молчание Марка делает ему только больнее. Почему это не может быть правдой? Он подвигается немного ближе, убеждая себя, что делает это только чтобы не ранить чувства Марка. Марк отвечает, хватая его за мантию и опуская, чтобы они были лицом к лицу. Донхёк надеется, что Марк не слышит, как громко стучит его сердце, а потом думает: а что с того, даже если слышит? – Я могу рассмотреть твое лицо получше, – он улыбается, мило сморщив нос. Любимая улыбка Донхёка. – Тебе говорили, что ты очень красивый? Такие красивые глаза. Комплимент напрягает его, но он заставляет себя успокоиться и просто подыграть, потому что, ну, почему бы не насладиться этим, пока оно не кончилось? А завтра он может сказать Марку, что просто пытался проверить, насколько далеко это может зайти, чтобы иметь больше материала для шантажа в будущем. Да, звучит логично. Прекрасная мысль, Донхёк. – Бывало, – улыбается Донхёк, принимая более удобное положение. Девушки, парни и даже пара приведений. – Но ты никогда. Марк хмурится. – Как я мог? Посмотри на себя, – он легко поглаживает Донхёка по щеке. – И раз уж мы здесь, я расскажу всё в подробностях. Донхёк глубоко вздыхает. – Весь во внимании. – От тебя исходит какое-то тепло, от которого я зависим, и я осознал, что привязан к тебе так, что даже не могу это объяснить, – бормочет Марк. – И не только потому что ты красивый, я встречал много действительно красивых людей, но даже твои поступки привлекают. Твое поведение, твой смех, то, как ты очаровываешь всех в комнате не произнеся ни единого заклинания. Ты нравишься мне даже когда дразнишь меня, потому что тогда я тоже чувствую твою привязанность. И-, – он краснеет и закусывает губу. – И? – Я бы очень хотел, чтобы ты обнял меня сейчас. Ни одна клеточка в теле не останавливает Донхёка. Он раскрывает объятия и Марк мешкает всего на мгновение, прежде чем подвинуться ближе, прижаться своей грудью к донхёковой и обвить вокруг него свои руки. Кожа Марка действительно словно горит, но ему всё равно, потому что всё, о чем он может думать – это теплое дыхание на его шее, то, какой он мягкий и то, как он распинывает одеяло, пока не переплетает свои ноги с донхёковыми. Они так долго дружат, но всё это кажется таким новым и Донхёк словно впервые касается его. – Идеально, – вздыхает Марк, озвучивая мысли Донхёка. – Я представлял это каждый раз, когда ты приходил. Кто знал, что мне нужно было всего лишь попросить. – Как будто я бы смог отказать, – не подумав отвечает Донхёк. – Видишь, даже несмотря на то, что половину всего времени мы кричим друг на друга, я не думаю, что смогу когда-нибудь встретить человека, который подошел бы мне так же идеально. Мы словно две части одного целого. Я знаю, что это звучит эгоистично, но, возможно, это именно то, что тянет меня к тебе. Донхёк не может ничего сказать в ответ. Это слишком для него, вероятно, потому, что он годами чувствовал то же, но не мог найти подходящего слова, чтобы описать это, чтобы даже сказать Марку. Он думает, может ли зелье Джемина быть настолько сильным, чтобы отражать чужие эмоции или говорить им то, что они хотят услышать. – Ты такой зануда… но это правда мило, – он договаривает последнюю часть, когда Марк дуется. – Достаточно мило для поцелуя? – снова гнет Марк, и Донхёк подумывает послать ренджуновы инструкции, оттолкнуть его и уйти. Это его личный ад. – Не сегодня, – повторяет он, изо всех сил стараясь держать этот отстраненный тон. – Почему не-е-е-е-ет, – скулит Марк таким высоким голосом, который Донхёку в жизни слышать не доводилось. Ему страшно. – Пожалуйста, я годами этого хотел. С тех пор, когда нам было по четырнадцать, и ты подлетел прямо ко мне в толпе, чтобы крепко обнять, после победы на кубке факультета. Донхёк до сих пор хорошо помнит этот день. Его команда сильно проигрывала, но за день до этого он пообещал Джемину. Поймаешь снитч – признаешься Марку. Это было джеминово решение к «мой лучший друг не перестает строить грустные щенячие глазки моему другому лучшему другу» проблеме, потому что Донхёку всегда удавалось ловить его с самого создания команды на втором году, даже когда Слизерин проигрывал. Но увидев растерянную улыбку на марковом лице, когда они отстранились, вся та храбрость, которую он копил неделями, улетучилась. Ты просто оказался первым, кого я заметил, не зазнавайся, соврал он позже. – Иногда я смотрел в твои глаза и чувствовал, словно ты тоже этого хочешь, – шепотом добавляет Марк, будто раскрывает Донхёку страшную тайну. Это только больше вводит его в замешательство. – Стоп, Марк, так ты пил или не пил что-то перед сном? – он чувствует себя глупо, потому что не спросил об этом раньше. Марк недолго думает. – Да, я не мог уснуть и жаловался об этом Джисону, который дал мне это зелье, сказав, что вырублюсь сразу, как выпью его, – показывает он на зеленый бутылек с этикеткой старомодное снотворное На, стоящий на прикроватной тумбе. Сердце Донхёка вновь замирает. Так вот, как Джемин подписывал любовные зелья. – Даже если я не прав, можем мы остаться так ненадолго? Дай мне всего день, – Марк выглядит маленьким и уязвимым, словно он никогда ничего так сильно не хотел. Водная основа, тоже мне, как любовное зелье может быть настолько сильным? Донхёк ненавидит Джемина ровно так же, как впечатлен его талантом. – Один день, – кивает он, крепче обнимая Марка в поисках искренности в его глазах, но ему сложно сказать, где начинаются чувства его лучшего друга и заканчивается магия. – Действительно красивый, – снова шепчет Марк, нежно ведя пальцами по донхёковым чертам от макушки и до губ. Донхёк рвано вдыхает и слезы наполняют его глаза, потому что каким бы популярным он ни был в школе и сколько бы внимания ни получал, он думает, что никогда не был настолько любим. И, наверное, больше и не будет. Явно не так, как он хочет. – Когда ты говоришь, что не сегодня, – говорит Марк, так же очерчивая донхёковы губы, – значит ли это, что когда-нибудь мы сможем- Донхёк отвечает лишь небольшим кивком и тот продолжает. – Я могу перестать, если хочешь. – Я не- я правда не хочу, – что он вообще говорит? Он не может позволить этому случиться, он не может позволить Марку что-то, о чем он определенно пожалеет завтра, что-то, чего он, вероятно, не хочет. Но то, как он говорил об их совместных воспоминаниях, не звучало как зачарованный бред, оно звучало как обычный Марк, любящий поэзию и красивые слова, выражающий свои чувства в приторных и сложных предложениях. Только он мог так признаваться. Марк улыбается, он всего лишь в милиметрах от того, чтобы столкнуться с ним носом, и в тот момент, когда он закрывает глаза, дверь распахивается. – Джемин прибыл, чтобы спасти ваши за-, – Джемин резко отступает назад и сбивает стоящего за ним Джено. – Фу, фу, фу, Господи… фу. Ренджун расталкивает их. – Можешь побыстрее закончить? Я не хочу, чтобы люди начали возмущаться, что я впустил очередного слизериновца и пуффенд- о, Боже, Ли Донхёк, нет. – Это не то, о чем вы подумали? – слабо говорит Донхёк, а Марк счастливо машет друзьям. Ему понадобилось десять минут, чтобы объяснить Джемину, что произошло (в то время как Марк, всё ещё слабый и горячий, спал у него на плече) пока их не было, прежде чем сбросить на них бомбу. – Джисон, подай бутылек, пожалуйста? – просит он. – Ты должен быть больше расстроен тем, что Джисон крадет твои вещи, – вмешивается Ренджун. – И используй уже ебучую палочку, мы не твои слуги. Джемин качает головой. – Нет, Джисон прекрасен и я люблю его. А теперь посмотрим, – он подставляет зелье под свет и щурится. – Что ты ищешь? Это одно из твоих любовных зелий, – говорит Донхёк. Он знает, он даже иногда помогал ему их паковать. – Вот и нет, идиота кусок, – отвечает Джемин. – Этот бутылек оттенком темнее того, что я продаю. Это новое зелье, которое я недавно тестировал. Но, конечно же, даже острый глаз Джисона не смог найти отличие. – Ну и что это тогда? – и правда снотворное? Эликсир для мозга? Крысиный яд? Донхёк в жизни бы не додумался, что принял Марк, чтобы так себя вести. Джено подает голос. – Это зелье правды. - – Марк! Прошу, впусти меня! – вновь стучится Донхёк часами позднее, игнорируя раздраженные взгляды от окружающих его когтевранцев. Ренджун кладет руку на его плечо. – Уже позднеет, тебе действительно пора, пока никто не позвал профессора Со. – Но-, – он смотрит на дверь. Когда Марк наконец проснулся, ему понадобилась всего пара секунд, чтобы не только вспомнить то, что он сделал, но и чтобы осмотреться, увидев всех своих друзей, и осознать, что они знают. Донхёк даже слово не успел вставить, как его выгнали вместе со всеми остальными. – Завтра на уроках увидитесь, он же не может вечно от тебя прятаться, – отвечает Ренджун и оттягивает его за руку. Люди начинают праздновать и Донхёк клянется, что слышит в толпе джисонов голос. – Я- просто, – шмыгает он. Он ненавидит, что плачет из-за этого, но всё то напряжение, что накопилось в нем за последние пару часов, наконец достигло своего предела. Сейчас они хотя бы в пустом коридоре. – Ты не можешь подождать до завтра, чтобы сказать, что это взаимно? – Я так счастлив, Ренджун, – всхлипывает он. – Мне так легко. К его удивлению, Ренджун обнимает его и гладит по голове, заставляя разрыдаться ещё сильнее. – Я знаю. А теперь иди отдохни, ради нас двоих. - Марка нет в главном холле на следующий день, чтобы пойти на завтрак, но Донхёк не сильно беспокоится об этом, потому что сразу после этого у них совместное зельеварение и его лучший друг не пропускал ни урока в этом году. Он понимает тот стыд и смущение, что сейчас наверняка испытывает Марк, но, честно, он надеется, что Марк перестанет бегать от него достаточно скоро, чтобы Донхёк смог раскрыть ему правду. Марк появляется на зельеварении, опаздывая на пару минут и выглядя так, словно ночью глаза не сомкнул. Он не занимает свое место рядом с Донхёком, решая вместиться между Ренджуном и Джемином. Профессор Ким строго глянул на него, но продолжил как обычно. – Инкарцеро! – кричит Донхёк, видя как Марк выбегает из класса как только звенит звонок и заставляя того упасть, когда крепкие веревки связывают его руки и ноги. – Отпусти! – кричит Марк, пытаясь встать с земли. Донхёк тихо подходит и затаскивает его в ближайший класс. – Вчера я унижался перед всеми на твоем факультете, – говорит Донхёк, разрезая веревки взмахом палочки. – Сегодня прятки не прокатят. – И что теперь тебе нужно от меня? – бормочет Марк, запрыгивая на ближайшую парту. – Думаю, ты немного не понял, что произошло между нами, – Донхёк делает шаг навстречу. Пора. Марк вздыхает. – Нет, я понял, ты говорил это просто чтобы потом посмеяться надо мной. Я даже не злюсь, ты же не знал, что я- я- – Помнишь, я сказал… не сегодня? Лицо Марка краснеет и Донхёк улыбается. Даже мысль об этом может заставить его краснеть. – Забудь об этом, ладно? Дай мне пару дней и всё будет как преж- Донхёк затыкает его долгим поцелуем и тянется, чтобы взять Марка за руку и положить её на свое лицо, так, как он сделал это вчера. – Я имел в виду сейчас, завтра и, вероятно, навсегда, если ты позволишь. – Позволяю, – выдыхает Марк, взмахивая палочкой, чтобы закрыть дверь. Он пытается вновь прильнуть к нему, но Донхёк качает головой и громко цокает. – Ты сказал вчера всё, что думаешь, теперь моя очередь, – объявляет он, и Марк яростно кивает. – Во-первых, я нравился тебе два года, а ты мне четыре, значит, я выиграл. – Это не соревнование, Донхёк. – Не перебивать! Во-вторых, тот раз на квиддиче, когда ты подумал, что ты тоже мне нравишься? На самом деле, я хотел признаться тебе тогда и долго это планировал. Так что ты был прав, в какой-то степени. – И третье? – В-третьих, теперь ты можешь целовать меня куда и когда угодно. – Даже перед всеми? Донхёк думает о том, через какой ад Ченле, Джисон, и в какой-то мере Джемин, провели их. Он кладет руки на маркову шею и зло улыбается. – Особенно перед всеми.