Ты очень нужен мне!

Три месяца спустя…

      После посещения врача меня встретили родители. Мы мирно говорили о чём-то, потом они улыбнулись и стали мне что-то активно рассказывать со счастливыми лицами. Но я лишь делала вид, что слышала их. Натягивала улыбку и старалась не показывать им, что мне сейчас не до радостей.

Всё пройдет, а ты останешься — и для этого есть миллион причин.

      Прошло три месяца с тех пор, как я и Зак еле как, но выбрались из того чертового места. Я была серьёзно ранена, так что меня мигом отправили в больницу, а Зака поймали и заточили в тюрьму. Ну кто же сомневался? Серийный убийца наконец был пойман. Но…       — Рин! Дочка, ты, наверное, устала и голодная небось. Идём домой, — от раздумий меня отвлёк голос мамы. По рассказам брата, она больше всех переживала за меня. Места себе не находила. И я её понимаю.       Кивнув ей, я и семья направились в сторону выхода из больницы. Меня уже тошнит от больничного воздуха. Сюда я больше не ногой. Хоть за шкирку тащите, не пойду!       Сев в машину и пристегнувшись, мы поехали домой. К родителям в деревню. После того происшествия, родня за мной ходит хвостиком. Боятся, что это опять повторится. Но сейчас мне всё равно. Папа включил какую-то программу по радио, но я не вслушивалась в слова. Я смотрела в окно. Как постепенно меняется вид. Как быстро мелькают люди, дома, улицы и другие машины.

Мне одной теперь не справиться. Ты мне необходим.

      Интересно, как там Зак? Не слишком ли ему стрёмно в тюрьме? Я искала в интернете новости о нём, но пока пресса молчит. Суда до сих пор не было. Как же долго люди думают-то?! Но… Я не хочу…       — Вот, значит, как надо сделать…       — Да, он только наш инструмент! Монстр, настоящее чудовище!       — Я хочу уничтожить всех счастливых людей, которые смеются, как придурки, хочу, чтобы они впали в отчаяние…       После того, как я узнала его прошлое, мне будто открылся совершенно другой человек. Беззащитный ребёнок, с которым обращались как с животным. Поручали ему всю грязную работу, ломали психику, ругали и избивали его из-за того, что он был не таким, как все. Я до сих пор не могу понять, почему? Почему с ним так обращались и считали его монстром?! Да те люди были намного хуже его! Он же просто хотел иметь защиту, теплый дом и любящую семью. Он всё это время терпел и вот результат.

Соединились наши орбиты. Мы видим мир, которого нет. Что к тебе тянет, будто магнитом — Ни для кого уже не секрет.

      Всматриваясь в окно, мне на миг показался ОН. Зак. Всё его лицо было забинтовано белыми бинтами, были прорези только для глаз и рта. Один глаз цвета тёмной глубокой ночи, а второй похож на плавленное золото. Он улыбался во все тридцать два, держа свою любимую косу. Его чёрные волосы как всегда были в беспорядке, поэтому он их накрыл капюшоном. Таким я его и запомнила. Ненормальным, сумасшедшим и… незабываемым.       — Я скучаю… — облокотившись об холодное стекло и закрыв глаза, я сказала это тихим голосом. Мне казалось, что если он меня услышит, то мигом появится сзади меня и вновь наклонится так, что его горячее дыхание вызовет у меня приятный и привыкший мне табун мурашек. Но стоило мне открыть глаза, как он исчез, оставив за собой лишь отпечаток от кожи.

Я обезоружена, ведь ты очень нужен мне! Ты очень нужен мне; нужен мне, нужен мне! Легенда разрушена. Я обезоружена! Ты очень нужен мне, нужен мне, нужен мне! Обезоружена! Ты очень нужен мне! Нужен мне; нужен мне! Обезоружена! Ты очень нужен мне! Нужен мне; нужен мне!

      Я сжала в кулак руки, схватив ткань куртки. Опустив голову, стала рассматривать ноги, что были все в грязи. Вдруг мне почудилось, словно начали болеть старые раны, те, которые я успела нахватать там. От некоторых остались шрамы. Они будто огнём горели, напоминая о себе и прошедшем.       — А, и это, сделай что-нибудь со своими царапинами. Рука вон…и нога вся в крови… Случись что, с такими ранами особо не побегаешь…       — С царапинами сделай что-нибудь.       Обняв себя за плечи, я вновь закрыла глаза и носом уткнулась в серый шарф. А ведь тогда он беспокоился обо мне, даже настаивал, чтобы я себя обработала. Я никогда не забуду то, как он тогда на меня смотрел. Даже не представляю, как это вообще может забыться? Уму непостижимо!       — Рин? Тебе холодно? Потерпи, доченька, сейчас придём домой и согреешься, — мама слишком волнуется обо мне. Такое чувство, словно я вновь стала ребенком, за которым нужен уход двадцать четыре на семь. Знала бы она, что мне сейчас действительно холодно. Только вот не всему телу, исключительно в области груди. Где находится сердце. Будто там пустота. Ничего.

Сердце, словно хрупкое стекло, Ты пожалуйста его убереги.

      И вот мы прибыли домой. Сейчас на улице зима, но снега мало. Лишь была поверхность мерзлоты, что с трудом скрывает грязь.       Выйдя из машины, я не стала ждать родню и, открыв дверь, вошла в дом. В нос сразу ударил сладкий запах ванили и дома. Мама обожает ароматизированные свечи. Да и я особо не жалуюсь на это. Если ей нравится, пожалуйста.       Сняв с себя свою любимую шапочку и зимнюю одежду, я вошла в свою комнату и переоделась в домашнюю одежду. Серая свободная кофта, темные джинсы и серые носки. Волосы просто расчесала и оставила распущенными.       Я взглянула на себя. Какая знакомая девушка стоит и смотрит на меня. Она прошла через ад, встречалась лицом к лицу со смертью и могла умереть много раз, но она выбралась и осталась в живых. Многие бы поспешили забыть эти события, но только не я. Да, мне было страшно. Безумно страшно и стрёмно, но тогда случились и одни из самых счастливых мгновений в моей жизни…

Что бы с нами не произошло, — От меня не беги.

      Услышав, что меня зовёт мама, я убрала мешающие локоны волос за ухо и спустилась к семье. Отец уже сидел за столом и читал газету. Мама что-то там возится возле плиты и, кажется, наливает чай. Мелкого пока не было на кухне. Либо в своей комнате играет, либо опять валяется, так и не одевшись. Да… Это он может.       — О! Наконец-то, додумались! — внезапно тишину, смешанную с возней мамы, прерывает папин голос. Да ещё и так громко. Мы все, даже брат, что успел заявиться техникой ниндзюцу, повернули к нему головы. Однако у меня что-то не очень хорошее предчувствие. Такое чувство, будет внутри кошки скребут, — того убийцу сегодня казнят. Айзека Фостера. Вот слушайте: Серийного убийцу, Айзека Фостера или же, как он себя называет, Зак, обвиняют в попытке убить спасеную Айрин Вагнер и в числе множества убийств. Он был приговорён к казни…       Что?! Услышанная новость отца, меня парализовала не хуже тока. Всё вокруг будто исчезло и я стала падать в безграничную темноту. Моё тело замерло, а дыхание перехватило.       — Дочка, теперь ты можешь спать спокойно и не беспокоиться о том, что он придёт за тобой и убьёт тебя. Я так счастлива!       — Точно! Дорогая, доставай вино. Будем праздновать! 

Соединились наши орбиты. Мы видим мир, которого нет. Что к тебе тянет, будто магнитом — Это давно уже не секрет.

      Взяв газету, я всматривалась в текст в попытках найти опечатки в имени или приговоре. Но всё это было напрасно. Я ничего не нашла и действительно прочитала такое слово, как казнь. Зак… Нет.       Обняв себя за плечи, я сжалась, как ёжик. В глазах неприятно зашипело и заплыло. Мне стало ни тепло, ни холодно. Мои ноги подкашиваются. Я не могу больше… Я отхожу назад и сталкиваюсь со стеной. Мне хочется ото всех закрыться, никого не слушать и побыть наедине со своими мыслями. Каждый шаг мне даётся очень трудно. Такое чувство, будто я наступаю на иголки или на раскалённый уголь. Пальцы со всей силы сжимают рукава кофты. Мне больно. Не физически, а морально. Словно часть меня силой вырвали или же отрезали разом все конечности.       Руки сжаты в кулаки, а в области груди больно. Сердце больно сжимается. Зак… Неужели это правда? Не успел ты выбраться с того здания, как уже был пойман, а теперь ты… Будешь убит. И тебя будут знать, как самого ужасного и беспощадного человека. Убийца, что убивал лишь за несдержанные эмоции и для своего удовольствия. Все считают тебя не человеком, а настоящим монстром, что не знает пощады.       — Вот, бывает, ждёшь чуда, и оно приходит, только в перьях. В моем случае в бинтах. Не верь ни единому слову. Всё это ложь. Тебе солгали. Что бы ты не услышал, я никуда не уйду без тебя. Я обещала.       — Ты не инструмент. Нет. И не был им никогда.       — Я рядом, слышишь? Но только не я…

Я обезоружена, ведь ты очень нужен мне! Ты очень нужен мне; нужен мне, нужен мне! Легенда разрушена. Я обезоружена! Ты очень нужен мне, нужен мне, нужен мне! Обезоружена! Ты очень нужен мне! Нужен мне; нужен мне! Обезоружена! Ты очень нужен мне! Нужен мне; нужен мне!

      — Почему вы радуетесь? Вы хоть понимаете, что говорите? — родня была настолько рада этой новости, что даже толком не обращала на меня внимания. А мне сейчас хочется не смеяться, а выть, как волк.       Все мигом посмотрели на меня и тут же сменились в лице. Исчезли те радостные улыбки. Они не понимают, почему я стою перед ними мрачнее тучи.       — Айрин, мы радуемся, потому что будет наказан человек, совершивший множество грехов. Подумай сама, он же и тебя хотел уби…       — Он меня спас! Если бы не он, я бы там уже давно подохла, понимаете?! — я перебила отца и чуть повысила на него голос, но этого хватило, чтобы все вздрогнули. Я стиснула со всей силы зубы. В глазах всё стало плыть. Так горячо и больно. Но я их не спешу вытирать или даже скрывать.       — Что ты такое говоришь, дочка? Такие люди никого не видят, кроме себя. Он чокнутый убийца и таков его грех. И теперь он будет нести это наказание, как ему и подобает, — мама подошла ко мне и положила руки мне на плечи. Я слушала её наполовину. Никогда не думала, что они будут вот так думать о человеке. Да, он убийца, он сумасшедший и долбанутый, но он ведь тоже человек! Зак тоже имеет свои страхи и чувства.       — Как и подобают чудовищу, да? — я подняла голову. Мои брови сжимаются в переносице, а дышу через рот. По моим щекам уже во всю скатываются слёзы, что мама старательно пытается вытереть своим платком. Я на её движения старалась не обращать внимания, но понимаю, что долго меня не хватит. Это раздражает.       — Ты сама ответила на этот вопрос, Рин. Да! Он чудовище, — всё… это выше моих сил. Я больше не могу это терпеть!       — Замолчите! Я не хочу вас видеть! Ничего вы не понимаете! Зак не чудовище, а человек!!! — вырвавшись с маминых рук, я выбежала из дома в холод и сырость. Я не обулась и не взяла даже куртки, но мне всё равно. Я слышу за своей спиной голоса, что зовут меня, но я не оборачиваюсь и продолжаю бежать, иногда спотыкаясь, в сторону леса, что был недалеко от нашего дома.

Обезоружена! Ты очень нужен мне! Нужен мне; нужен мне! Обезоружена! Ты очень нужен мне! Нужен мне; нужен мне!

      Мне скользко, холодно и больно. Не хватает воздуха и тяжело дышу. Лицо обжигают льющиеся слёзы. Но мне всё равно, что я могу заболеть, что могу потеряться и что могу замёрзнуть насмерть. Мне плевать на это и поэтому продолжаю бежать, не разбирая дороги. Но и это было моей ошибкой. Не смотря себе под ноги, я не заметила торчащий из-под земли корень дерева и, споткнувшись об него, упала лицом в землю.       Чуть приподнимаюсь в локтях, но не встаю. Я не чувствую своих ног. Не из-за холода или усталости, а потому что больше сил нет. Ну сбежала я, и что? От этого ничего не изменится. Его всё равно казнят.       Зак… Дурак. Какой же ты дурак забинтованный! А кто говорил, что не собирается помирать?! Кто так стремительно хватался за жизнь?!

Я обезоружена, ведь ты очень нужен мне; Ты очень нужен мне, нужен мне, нужен мне! Я обезоружена! Я обезоружена! О-о-о! Я обезоружена, ведь ты очень нужен мне! Ты очень нужен мне; нужен мне, нужен мне! Я обезоружена, ведь ты очень нужен мне! Ты очень нужен мне; нужен мне, нужен мне!

      Прижав свои грязные и замёрзшие руки к груди, я поддалась эмоциям. Я заплакала в голос. Я кричала, не жалея горла. Впервые в своей жизни я так рыдаю. А из-за кого я так рыдаю? Да из-за Зака! Из-за него я наконец поняла, что такое любовь! Как же я раньше этого не поняла?! Почему всячески отрицала и старалась держаться от него как можно дальше, если мне рядом с ним было хорошо и тепло?! Да! Да пошла моя гордость в пятое место! Я люблю психа и убийцу, ясно?!       — Не плачь…       Я не могу. Слёзы так и льются. Мне не в силах их даже остановить.       — Не плачь, я сказал!       Заткнись! Я имею право рыдать! Я ведь больше не увижу тебя. Не услышу твой смех. Не посмотрю тебе в глаза, что и так разные.       — Блин… Ну опять ты рыдаешь, — я широко раскрыла глаза. Нет… Быть того не может. Мне не могло показаться. Медленно подняв голову, я увидела ЕГО. Зак. — Чё это за рожа, а? — Ты жив…

Я обезоружена…

      — Зак! — Он жив! Господи!       Будто сорвавшись с цепи, я кинулась к нему не обращая внимание на онемение стоп от холода. Хочу почувствовать его тепло. Обнять. Прижаться к груди. Его сильные руки. Его горячее дыхание на своей шеи. Да, блин, хочу с ним поругаться! Хочу убедиться что это не сон.       Он настолько не ожидал от меня такого, что он чуть было не упал на сырую, холодную землю. Но мне было плевать. Плевать, что по моим щекам вновь текут слёзы и они впитываются в его толстовку. И вообще всё равно, что показываю кому-то слабость. Пусть я об этом потом буду жалеть и рвать на себе волосы, но не теперь. Потому что это слёзы счастья.       Это действительно ты. Всё такой же грубый, бестолковый забинтованный дурак, но такой знакомый и… Родной для меня.       — Э-Э-Э! Ты че это? — он мешкается. Не знает что сказать. Похоже, что я в край засмущала его. Вот так резко обняла его за шею. Только вот отпускать я не собираюсь. Нетужки!       Мне до сих пор не верится, что это не сон. Что я сейчас проснусь в своей комнате или что её хуже в больнице, а его не будет рядом. Я уже и не знаю, что мне нужно, чтобы убедиться в этом. Я его вижу. Я его слышу. Я его чувствую. Что ещё нужно?!       — Ты… Жив… — мои глаза были закрыты, но тут почувствовала, как силы стали покидать меня. Голова закружилась. Руки ослабли. Я падаю…       Видимо из-за пережитого стресса и от усталости. Не знаю сколько я бежала, но горло так и обжигал холодный воздух. А ещё… Я замёрзла.       — Рин?! — это были последние слова, что я услышала перед тем как лишиться чувств. Но я не упала. Его тёплые и сильные руки поймали меня. Зак… ***       Я проснулась, но не открыла глаз. Меня всю знобит, а ещё невыносимо жарко. Как же мне хреново! Ненавижу болеть. Чувствую себя так, будто я после большой пьянки пришла. Хотя покуда мне знать? Я же никогда не пила.       Однако, я чувствую на себе что-то тяжёлое. Оно раздражает мне кожу и так неприятно греет. Хотя… Это так приятно пахнет. Такой знакомый запах… Блен! Да что же это?!       — Эй. Хорош валяться, я знаю что ты проснулась, — знакомый голос. Его я не слышала целый три месяца и так мечтала ещё раз. Ещё раз послушать его. Это голос Зака… Но помимо его голоса, я слышала ещё какой-то шум. Как что-то тяжёлое со всей дури бьётся от поверхность крыши. Я не уверена, но похоже на то, что на улице идёт сильный дождь. Но тогда почему я не чувствую… Постойте! А где мы?       Наконец собрав всю силу в кулак, я открыла глаза. Твою ж налево, как всё плывёт. Ничего не могу рассмотреть. Всё как в тумане. Я ёжик в тумане.       Радует, что зрение хоть возвращается быстро. Через несколько секунд, я уже могла рассмотреть четкую картинку.       И первое о чём я подумала это потолок. Что и полагается увидеть проснувшейся. Потом, я поняла, что мы находимся в неизвестном мне месте и явно не в моей комнате. Повернув голову, увидела деревянный пол. Множество полок с непонятными вещами. Пыльное окно забитое досками. Ох мать моя! Уже темно! Сколько я тут пролежала?!       Я резко приняла сидящее положение и тут же пожалела об этом. Голова вновь дала жару, а ещё живот скрутило. Будто катаюсь на аттракционе, четное слово! А ещё эта тошнота...       — Твою же… — чтобы вновь восстановить зрение, а живот успокоился мне пришлось облокотиться об одну руку. Как же меня качает. Я запустила пальцы в свои волосы и стала из теребить. Не думаю, что этим жестом мне поможет избавиться от этого неприятного ощущения по всему телу, но мне очень хотелось так сделать.       Зрение вернулось. Живот более менее успокоился. Алилуя! Я не буду блевать! Спасибо всем Всевышним! Боже, о чём я думаю?       — Эй, ты как? — и вот снова. Мне мерещится его голос. Он так близко. Такой реальный, что это просто не может быть моим воображением.       Бывало ли у вас такое, что вы вот слышите чей-то голос? Голос того человека, что вам дорог, но вы всячески уговариваете себя, что это лишь ваша больная фантазия, потому что его здесь нет. И лишь увидев его перед собой, вы даёте себе мысленно по башке и говорите: Вот я тормоз!       Зак действительно был здесь. Рядом. Он в буквально сидел передо мной. В глазах вновь стало щипать и плыть. Но это я уже могу убрать.       Громко шмыгнув носом, кулаком стала вытирать с глаз наступившие слёзы. Я улыбалась.       — Если честно то такое, — я не забыла заданный им вопрос. И я ответила честно. Хотя моя душа и сердце просто ликуют от радости и до безумия рады, что он жив, но только не тело. Мне плохо. А именно мне холодно и чуть горло побаливает. Мда… Похоже, что пробежка босиком и крики оставили своё. Простудилась.       Я схватила руками моё одеяло, но что-то было не то. Что-то уж больно она маленькая и странной формы. Я опустила взгляд и тут поняла кое-что. Что-то очень важное. Вот такого поворота я не ожидала, товарищи!       Меня всё это время согревала его толстовка. И сейчас сидит передо мной по пояс раздетый. Без своей любимой толстовки, что скрывала его бинты. Ох мамочки мои родимые! Вот уж не думала, что буду когда-то вот так тупо пялиться на мужское тело. Ёлки иголки! Кто-нибудь долбаните меня по голове битой!       Мои щеки загорелись, а из рта выходят непонятные вздохи. Так Рин! А ну отвернись и не вздумай пялиться, а не то ещё подумает, что ты извращенка какая-то!       Глаза, а ну отвернитесь! Не смотрите на его… Широкие плечи и накаченную грудь.       О Боже мама, мама я схожу с ума! Какой мужчина! В моей Вселенной ты был Господин! Бл*ть! О чём ты думаешь, Рин?! Прекрати сейчас же, а иначе тебя писец!       — Это видно. Ты аж вся красная и горячая, — ох знал бы ты, парень, что я красная не только из-за простуды. Хотя я хочу её в этом отблагодарить. Не будет лишних вопросов.       Он коснулся ладонью моего лба. О Боги мои! Какая у него она прохладная и шершавая. Но мне было наоборот приятно ощущать её на коже. Бинты вообще ничуть не скрывали теплоту его кожи. Хотя думаю, что это мне лишь кажется, что она такой температуры из-за простуды. Интересно, сколько раз я буду благодарить её?       — Зак… — я позвала её и он посмотрел на меня. Эти глаза. Один цвета плавленного золота, такой светлый, как единственная звезда, а второй цвета черного неба, в которой и светится эта звезда. Я редко встречала людей с… но должна признать, что эта его особенность ему очень идёт. Они дополняют друг друга, как Инь и Ян. — Как ты смог выбраться? Тебя же хотели… — этот вопрос мучил меня с тех пор как увидела его. Казалось, если я не узнаю всю правду, то до конца жизни буду жалеть, что не задала этого вопроса. Может я просто хочу УЖЕ НАКОНЕЦ убедиться, что это не сон. Реалистичный.       — Пхе! Я сбежал. Надоело сидеть в тюрьме. Там скучно. Нет того, кого можно убивать, — скажите мне, почему мне хочется смеяться? Ну ты и даёшь, парень. Вот так просто взял и сбежал с тюрьмы? Не верю. Там же нежели ежесекундно проверяют, особенно таких как ты. Ты же у нас теперь знаменитый во всё телевидение серийный убийца, который плюс ещё сбежал с тюрьмы. Ох чует моё предсказательное место, что начнется жесть. Паника, полицейские с собаками заходят в дома и каждый угол обнюхивают, а Зак сидит тут и со мной нянчится. Забавно…       Кстати. Почему он это делает? Я думала, что после того происшествия, он захочет поскорее забыть это и вернуться к своему любимому делу: убивать счастливых. Хоть он и сбежал с тюрьмы, но вместо свободы он искал меня? И откуда он узнал куда идти?       — Зак, а почему ты… искал меня? — вот теперь мне уже пора тормозить и припарковаться. Ну кто меня за язык потянул? Какое мне есть до этого?.. дела…       Зак посмотрел на меня, как на дуру. Вот я вижу в них слова: Ты совсем ку-ку? Не нужно так смотреть! Когда я болею, могу всё что угодно сказать! Точно! Если он спросит, могу ответить, что ничерта не понимаю что несу из-за температуры.       — Делать мне больше нечего, чем тебя искать. Я просто бежал куда глаза глядят, а тут мне на удачу попалась, — я проглотила язык и застыла. Мои глаза широко раскрыты. В горле застрял неприятный ком.       Внезапно, мне захотелось дать этому остолопу по башке. Закричать. Разбить что-то. Заплакать… Но это же глупо! Ведь какое дело маньяку убийце до обычной девушки? Вот именно ничего! Но всё же…       Я опустила голову и отвернулась. Вдруг стало так одиноко и мерзко на душе, хотя буквально пару секунд назад, готова была прыгать и улыбаться во все 32. А теперь…       Мне захотелось прогуляться по этому домику, хотя его так не назовёшь. Скорее это охотничья хижина. Тут не так тесно, чтобы же стены давили, но и не слишком просторно. Ноги всё ещё были в мокрых носках, но почему-то именно сейчас почувствовала, что вообще не чувствую своих пальцев. Замерзли так, что аж больно наступать. Но это не остановило меня и не знаю как, но я всё же умудрилась подняться и подойти к окну.       Мда… На улице глубокая ночь. А ещё и ливень начался. Родители наверное все извелись. Я же ведь убежала почти без одежды. Даже телефон не взяла. Но я пока не хочу возвращаться.

Да! Он чудовище

      После этих слов… Не думаю, что буду с ними разговаривать какое-то время. Это меня так задело. Чудовище не тот кого называют, а тот кто называет этого человека чудовищем. Не… Я не считаю своих родных такими, просто… Они многого не знают.       — Кстати, хотел спросить. Ты чего это набросилась на меня? Я чуть не грохнулся. А ещё разревелась тут — его старая привычка. И вот опять он наклонился ко мне и стал дышать мне в шею. Я уже и забыла какого это ощущать это. Какой знакомый табун мурашек по спине.       Секунда. Мне понадобилась лишь секунда, чтобы переварить смысл сказанных им слов. Ой…       Я медленно повернулась к нему. Скажу честно, у меня началась паника. Ни с того и с сего. Сама не понимаю почему. Я же тогда кинулась его обнимать, потому что была рада… и безумно счастлива видеть его живым и невредимым.       Но есть одна проблемка. Такая маленькая. Я не могу сказать ему это. Почему? Потому что боюсь его реакции и что могу спалиться в потрохами. Я же… С*КА!!! Я же себе призналась, что привязалась к этому придурку! Что действительно его люблю! Рин, упакуй вещички, тебе пора в больничку. Лечиться. У меня крыша поехала!       — Я… Я… — я не знаю, что ему сказать на оправдание. Язык словно прилипает к нёбу. А ещё он смотрит на меня не отрываясь. Пожалуйста, не надо на меня так смотреть! Отвернись, придурок! Мне и так сейчас неловко, — я тебя перепутала с одним человеком, — Браво! Аплодируйте стоя, господа! Рин, тебе даётся награда за «Самое худшая импровизация в мире». Можно смело записывать в книгу рекордов Гиннеса.       — Рин, не ври мне, — мамочка, спаси! Он не только голос повысил, а так ещё и стал приближаться ещё ближе. Так! Где тут дорога к отступлению?! Я ещё не готова к этому парень, остынь!       БЛЭТ!!! Ну почему именно сейчас?! Стена, я тебя ненавижу!!! Зачем ты так рано появилась за моей спиной, когда мне тут в нужно валить сверкая пятками?!       — Перед тем, как меня ты стала буквально душить, ты назвала моё имя, — злопамятный зараза! Да чтоб у тебя голова взорвалась от такого количества информации!       Я пыталась быстро выбраться из-под него, но он опередил меня. Он меня буквально хотел впечатать в стену и… Ох мать моя. Его. Лицо. Слишком. Мать. Его. Близко. Парень, ты меня пугаешь, как никогда раньше. Даже когда ты пытался меня убить и то был милее, а сейчас… Боже правый, это ты Зак?       — Отпусти меня, — хотела закричать и дать ему пощёчину, но почему-то воздержалась. Руки только и могли, чтобы уткнуться в его грудь толкать, но у меня не получалось его от себя отлепить. Прилип, как клещ. Ненавижу их!       — Ответь мне, Рин! — он схватил мою руку. Слава Богу, что хоть одну, и запрокинул над моей головой. Да уйди от меня, псих ненормальный! Ни стыда, ни совести! Он хотя бы понимает, что со стороны это выглядит немного двусмысленно.       Что мне делать? Все Боги мира и других планет, помогите мне. Пусть всё пройдёт хорошо и я смогу выйти сухой из воды. Пожалуйста…       Но тут произошло то, что не ожидал не только Зак, но и я сама. Вот это я даю. Имею же за живые нервы подёргать.       Скажу честно, сначала я хотела сделать совершенно другое, а именно наорать на него всеми возможными матами, что я знаю и дать коленом по самому дорогому, но стоило мне поднять глаза во мне что-то сильно кольнуло. Прошлые идеи пошли коты под хвост. Вместо раздражения и страха, я почувствовала уверенность в своих действиях и некий толчок. Больше нет сил!       Свободной рукой, я запустила ладонь в его волосы и на секунду их стала теребить. А они у него такие мягкие. Но это длилось недолго, ибо рука совершила ещё одно действие. А именно толкнула его голову вперёд, а дальше… Наши губы соприкоснулись в поцелуе.       Время будто остановилось, а всё вокруг стало исчезать. Остались только я и Зак. Этот поцелуй… Был отнюдь не первым, но по ощущениям он был именно таким. Неуклюжим и неопытным. Однако, всё через какие-то секунды поменялось. Я почувствовала, свободу второй руке и ответ от него. Да ладно?! Неужели он мне ответил на поцелуй?!       Но мои мысли вовсе отличались от действий. Если в мыслях, я уже жалела, что совершила такое, то только не тело. Он кусал мои губы, нежели до крови. Прижимал к стене своим весом. Обнимал за талию и сильно сжимал ткань моей кофты. Я тоже не отставала. Встала на носочки и обняв за шею, стала рыться пальцами в его немытой голове. Нам обоим не хватает воздуха. Становится жарко.       Что мы творим? Это же… неправильно. Этого же не может быть. Тем более не думаю, что Заку сейчас приятно со мной целовать. Хотя целуется он ничё так. Где научился, паршивец?!       — Так вот твой ответ? — он отстранился от меня. Но на несколько сантиметров. Наши лбы соприкасались, а его дыхание так и обжигало мои губы. Боже мой! Почему я не могу не прекратить смотреть на него и… ещё раз почувствовать, как он грубо и быстро мнёт мои губы?! Рин, да что с тобой такое?!

Ты влюбилась!

      — Ты где научился так целоваться, а? — я усмехнулась и погладила его щеку. Бинты немного ослабли, чуть открывая вид на сгоревшую кожу. Уверена, скажу я это вслух или услышат мои мысли экстрасенсы, то сразу сожгут на костре. Зак очень красив. Его ожоги и шрамы ничуть не портят его. Как раз наоборот.       Сначала Зак вновь таращился на меня. Похоже, что он не это ожидал услышать от меня, но потом тоже усмехнулся. Опа! А вот это мне уже неизвестно. Это что за ухмылка такая, а?       — Я видел по телевизору, как парень целует свою бабу. А после этого их обоих прирезали, как свиней, — когда это он?.. Точно! В моей голове сразу промелькнули воспоминания о его детстве. А ведь точно! Если поднапрячь память, то перед тем, как маньяк убил своих жертв, они целовались и весьма таки… страстно. Получается, что он вспоминает это?! Лол! А я вообще в этом деле пенёк с глазками. — И знаешь… Теперь я понимаю их чувства перед смертью, — не успела я ответить, как он вновь овладел моими губами. Слышь, мне конечно тоже приятно, но может хватит, а? Один раз поцеловались и хватит.       О точно! Я ведь и совсем забыла, что сейчас нездраво мыслю. Когда оторвусь от этого воистину классного поцелуя, скажу, что всё это причина болезни. Да! Так и сделаю. И это не будет ложью. Нет. Это факт.