Метка

Драко показывал Гермионе уже третий костюм, когда она не выдержала и, выхватив вешалку у него из рук, снова затолкала её в шкаф, даже не взглянув. — Малфой, ты правда думаешь, что мне интересно, в каком костюме ты пойдешь в Министерство? В этот гадюшник надо идти в джинсах и свитере, а еще лучше – в рабочем комбинезоне, потому что ты даже не знаешь, на какую работу тебя пошлют. И это вряд ли будет секретариат. А теперь быстро признавайся: зачем ты устроил это странное выступление на кухне? — она внимательно уставилась на него. Он вздохнул. — Только поклянись, что никогда ему ничего не расскажешь. — Да я бы и так… — Поклянись, Грейнджер! — Ну ладно, клянусь магией, что не расскажу Гарри Поттеру то, что сейчас от тебя узнаю, — она протянула руку ладонью вверх, и огонек магии вспыхнул в ее ладони и медленно рассыпался яркими вспышками: магия подтвердила принесенную клятву. — Хорошо, — Драко набрал полную грудь воздуха. — Я хочу, чтобы он влюбился в меня, — выпалил он, и весь съежился в ожидании ее реакции. Гермиона внимательно рассматривала его, склонив голову набок. — Зачем? Драко удивился ее спокойствию. — Ну, понимаешь… Я же практически нищий, а он… Гермиона скривилась и дернула плечом. — Не то! — Да? — Драко не очень удивился, что она ему не поверила. — Тогда — мне негде жить… — Не то! Драко, магия не примет сделку, если ты и дальше будешь врать. Ты же знаешь это, правда? — парень кивнул и сдался. — Я хочу, чтобы он влюбился в меня, потому что я сам… Я сам влюблен в него, — он отошел к окну и не оборачивался, боясь увидеть в ее глазах… Ужас? Презрение? Брезгливость? Но она все так же спокойно спросила. — Давно? — и он не выдержал, обернулся. Она спокойно смотрела на него. — Давно. Еще со школы, наверное. А когда на суде его… Вас увидел — вообще думал, что крышу снесет. Я же не ожидал, думал, ему все равно, думал, что он вообще не пришел, что и Уизли хватит, чтобы меня надолго закрыть, чего еще топить. А тут вызывают свидетелей защиты, и он выходит… Поэтому, когда я говорю «мой Герой» — я не прикалываюсь, он для меня самый настоящий герой. И мне так больно, когда я вижу, насколько я лишний здесь, — он присел рядом с ней на постель и низко опустил голову. — Кто тебе сказал, что ты лишний? — удивленно спросила девушка. — Я же вижу, — Драко задрал голову к потолку, чтобы слезы, вдруг накатившие от обиды и беспомощности, не вздумали вытечь из глаз. — Вижу, что, когда я вхожу, он сразу меняется в лице. Вы прерываете беседу. Он сбегает… Я мешаю ему, и думал, что смогу снять хоть комнатку, и съехать, но теперь… В общем, я подумал, что раз он тоже гей, то, может, у меня есть шанс если не влюбить, то хоть соблазнить его… Я не знаю… — он закрыл руками лицо и боком завалился на постель. Но тут же вскинулся и с надеждой посмотрел на девушку. — Как думаешь, у меня есть шанс? Хоть маленький? Крошечный? Гермиона ему улыбнулась. — Есть, Драко. У каждого человека всегда есть шанс, а часто — и не один. Но я не думаю, что тебе стоит начинать с вранья. Гарри это очень не понравится. Может, ты просто скажешь ему все как есть? — Нет, ты что! — Драко в ужасе отшатнулся. — Он пошлет меня, а мне потом куда? Я же не смогу тут жить после такого! Гермиона задумалась. Вот же глупые мальчишки! Любят друг друга уже столько времени, и ни один не видит этого! И что ей теперь делать? — Драко, это не тот подход, который нужен с Гарри, уж поверь мне, — она попыталась достучаться до разума слизеринца, но он ее не слышал. — Ты никогда не завоюешь его, если будешь добиваться своего хитростью. Если он узнает — его это только оттолкнет. — А как он узнает? Ты не скажешь, я — тоже, а больше никто и не знает. — Драко определенно нравилась его идея, и он не собирался от нее отступать. Гермиона только вздохнула. — Ну, я тебя предупредила. Смотри, не сделай только хуже, — она встала и вышла из комнаты, оставив Драко составлять план действий. Время пролетело быстро и незаметно. Сентябрь был уже на носу, скоро нужно было решать с учебой. Гермиона подтянула Гарри по нескольким предметам, и они все втроем благополучно сдали выпускные экзамены в Хоге. Теперь надо было определяться, где учиться дальше. Гарри ждали в Аврорате, но он в самый последний момент вдруг передумал, и пошел в ученики к старенькому педагогу. Он хотел преподавать, ему нравились дети и нравилось их учить, однако этого было мало. А для работы в школе или просто с детьми требовались хоть поверхностные знания не только о предмете, но и о подготовке к урокам, планах, администрировании и прочем. Гарри учиться этому нравилось, он часто рассказывал за ужином разные байки про своего учителя. А Драко вздыхал с облегчением: он очень боялся, что Поттер снова будет рисковать жизнью в Аврорате. Гермиона прислушалась к совету Драко и пошла учиться магическому праву, а заочно поступила в маггловский университет, и тоже на правоведение. Теперь у нее было очень много занятий, она целыми днями пропадала в библиотеке, узнавала много интересного, и ребята ее почти не видели. Она по уши зарылась в дебри старинных британских законов. И порой выдавала такое, что заставляло их и смеяться, и ужасаться одновременно. Например, оказалось, что старинные английские законы никто не удосужился отменить, и в Честере, к примеру, до сих пор разрешалось стрелять в валлийцев из лука в пределах городских стен после полуночи. И множество еще такой же ерунды. Но круче всего ребят повеселил закон, согласно которому в Британии считается незаконным что-либо скрывать от представителя налогового департамента, но совершенно законно можно было молчать о том, из чего не делаешь тайны. Ребята долго пытались придумать, как это все можно было бы воплотить в жизнь, но так и не придумали, только обхохотались от собственных предположений. И с магическими законами была та же ерунда: веками не менялись ни запрещающие, ни разрешающие законы. Веками чистокровные аристократы сохраняли любым способом чистокровность, порой даже идя на инцест. Гермиона любую свободную минуту выпытывала у Драко все, чему его учили с рождения. Гарри слушал его и ужасался. Малфою предстояло обязательно жениться на чистокровной ведьме и продолжить род. Иначе его ждало отлучение от семьи и проклятие родителей. — И ты был готов принести себя в жертву? — Гарри всматривался в такие знакомые, сейчас очень печальные серые глаза и пытался понять, в каких условиях надо было вырасти, чтобы так смиренно отдать на заклание свои мечты, возможность быть любимым и счастливым. — Я был готов к этому примерно курса до шестого, — тихо сказал Драко и опустил глаза, заливаясь румянцем. — А потом? Что такого случилось на шестом курсе? — Гарри удивленно пытался вспомнить что-то этакое, кроме и так известных ему фактов, но ничего в голову не приходило. — А потом я влюбился, — еще тише произнес Драко. — О… — Поттер не знал, что сказать, в сердце больно кольнула игла ревности. — А твои родители? Они бы приняли твой выбор? — Тогда — нет. А сейчас… Впрочем, это не имеет значения. Я все равно никогда не буду с тем человеком, из-за которого мог бы пойти против воли семьи. Давайте не будем об этом говорить, — попросил он. — Мне… больно. Гарри еле сдержался, чтобы не обнять его, не прижать к себе. Он даже дернулся в его сторону, но его опередила Гермиона. Она сама обняла парня, уткнула его голову себе в плечо и стала нашептывать на ухо разные успокоительные слова. Драко еще немного посидел так, а потом отодвинулся, благодарно улыбнулся девушке и несмело взглянул на Поттера. Тот сидел грустный и задумчивый. Драко только вздохнул. Все это время он только и делал, что пытался обратить на себя внимание Поттера. Когда он впервые пошел в Министерство, Гарри вызвался проводить его, потому что… Ну, мало ли? Тот же Рон мог встретиться на пути, а у Драко палочка только и может, что в книжке страницу подсветить. Драко сначала возмутился, но, когда они вошли в атриум, и он стал замечать на себе недовольные взгляды и слышать раздраженный шепот за спиной, то быстро оценил присутствие Гарри. При нем его никто не осмеливался тронуть, даже слова кривого сказать громче, чем шепотом за спиной. Гарри довел его до отдела, где детям Пожирателей и другим, приговоренным на работы, выдавали разнарядки, лично объяснил начальнику отдела, почему Драко не прибыл раньше, и проследил, чтобы работа, на которую его назначили, не была выбрана специально погрязнее да похуже. Выйдя с Драко в приемную, он договорился с ним увидеться в обед, и снова вернулся в кабинет. Драко уже выходил в коридор, когда услышал знакомое потрескивание: стихийная магия медленно, но уверенно разносила дверь в кабинет на мелкие щепки. Секретарь испуганно сжалась в углу приемной, ожидая взрыва, но ничего не произошло. Дверь осыпалась трухой, Поттер почти ласково попрощался с заведующим, в ужасе уставившимся на видневшегося в проеме Драко, и вышел. — Поттер, что это было только что? — Драко направлялся в сторону Мунго, куда его распределили помощником к штатным зельеварам, и Гарри снова шел рядом с ним. — Ничего такого, что мне нужно было бы тебе объяснять. — Гарри хмурился и был чем-то очень недоволен. — Тогда зачем ты снова тащишься за мной? — Драко разозлился. Он ничего не сделал и ни о чем не просил, так что нечего на него рычать. Гарри остановился и помотал головой, словно стряхивая напряжение. Потом повернулся к Драко. — Прости, — он виновато дернул плечами. — Прости, Драко, я не должен был на тебе срываться. Просто эти уроды… — он сжал кулаки. — Они назначали зарплату тем, кто остался без дома и без счетов в банке, ровно такую, чтобы не загнуться и продолжать работать. Они сами никогда не пробовали пожить на эту сумму. Твои слизеринцы все попали под эту программу. И многим пришлось чуть ли не в тюремной робе выходить на работы уже на следующий день после судов. Я уже несколько недель обиваю пороги и пытаюсь достучаться до кураторов программы, но все без толку. И сегодня, когда я увидел, как этот мерзавец на тебя смотрит… И потом, когда я вернулся, он заявил мне, что я не должен прикрывать прогулы своих любовников только потому, что я — герой. Ну и я сорвался. Прости, Драко. Но терпеть этих чиновников — выше моих сил. Не за это я шел подыхать и подставляться под Аваду Волдеморта. Так что я вот тебя провожу до Мунго, чтобы и там еще кто не решил, что я тебя прикрываю, потому что… А потом — к министру. — Гарри… — Драко не знал, что сказать. Он был очень благодарен Поттеру за его заботу, за то, что ему не плевать не только на него, но и на других. — Гарри, я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. Правда, ну понятно же, что они хотели видеть нас в Азкабане, а мы тут, живы, относительно свободны. Вот они и бесятся, пытаются хоть как-то показать, кто теперь главный. — Да, все так. Только главные тут все же не они. И никаких проблем у меня из-за тебя нет. И не будет. Пойдем, — он зашагал к Мунго, всем своим видом показывая, что больше обсуждать ничего не намерен. Вот так и получилось, что Драко работал в Мунго, и зельевары нарадоваться не могли на такого помощника. А когда Поттер однажды зашел за Драко в надежде вместе перекусить, кинулись благодарить Гарри и жать ему руки. Оказалось, что раньше к ним присылали только девушек, которые ничего не понимали в зельях, и зельевары сбились с ног в поисках хорошего помощника. Дотаций на полноценную ставку им не давали, и они уже отчаялись, но тут появился Малфой, и буквально покорил их, когда оказалось, что молодой человек был любимым учеником своего декана не за красивые глаза. Да и образование Драко решил продолжать на том же поприще. И вот тут начались сложности: никто из тех именитых Мастеров-зельеваров, к которым обращался Малфой за ученичеством, не хотел или не мог с ним заниматься. Одни отказывались давать уроки бывшему Пожирателю. Другие честно говорили, что им практически нечему научить и без того сильного ученика Снейпа. Драко день ото дня все больше грустнел, хоть и старался не показывать вида. И наконец Гарри не выдержал. Он пришел в комнату Драко вечером, после ужина. Не ожидавший гостей Малфой уже собирался ложиться, а потому Гарри застал его только после душа, с мокрыми еще волосами и в халате, том самом, который Драко ему так и не вернул. Поттер очень старался не пялиться на Драко, хотя это было непросто. Он прошел к окну и уставился на ночную улицу. Драко немного подождал, потом подошел и встал рядом. Они еще некоторое время помолчали. — Ну, как с учителем? Не нашел никого? — Гарри смотрел на отражение Драко в темном окне, и не мог отвести взгляд: красивый, немного уставший, такой близкий, плечо касается его плеча. И в то же время — такой недосягаемо далекий… — Нет, — Драко тоже смотрел на отражение Гарри, и мысли его были практически идентичны поттеровским. — Да я и не очень стараюсь, как видно. Потому что единственный, у кого бы я хотел учиться, пропал. Гарри повернулся к Драко. — Ты сейчас о Снейпе? Искал его? — Да, но совы возвращаются. Я даже просил Кричера найти его, но и домовик вернулся ни с чем. Ты не знаешь, как именно он сбежал из Мунго? Поттер скривился и отвернулся. Но Драко уже уловил секундное колебание, и вцепился в него мертвой хваткой. — Поттер, что ты знаешь? Ты должен сказать мне! Ты же понимаешь, что я не из простого любопытства спрашиваю! Он же мой крёстный! Пожалуйста, Гарри! — он умоляюще заглянул в глаза, и, внезапно обхватив Поттера за плечи, оказался так близко, что Гарри повело. Он залип на пухлых розовых губах, что-то шепчущих ему. Медленно поднял руки, провел с нажимом по бокам Драко, и уже почти качнулся вперед, чтобы поцеловать, когда внезапно очнулся. Драко смотрел на него удивленно распахнутыми глазами, но не делал ни малейшей попытки отодвинуться. Он будто чего-то ждал. Гарри сморгнул, опустил глаза и сделал шаг назад. Выдохнул. — Прости. Ладно. Я расскажу тебе, но придется позвать Гермиону. Она не простит мне, если я скажу тебе, но не скажу ей. — А причем тут Грейнджер? — Просто поверь, так надо. Я сейчас вернусь, а ты… может, накинешь что-то другое? — он внезапно покраснел и выскочил из комнаты. Драко так и не понял, что это вот сейчас было. Ему показалось, что Гарри вот-вот его поцелует, но тот не стал. А теперь еще эти слова об одежде. Из-за того, что поцелуя не случилось, Драко здорово разозлился. И на Поттера — за то, что остановился так не вовремя, и на себя — за то, что позволил себе поверить… Ладно, Драко оденется. Но как бы Гарри не пришлось пожалеть о том, что Драко больше не в халате. Он быстро взял из шкафа шелковую пижаму и вышел в ванную комнату. Гарри буквально влетел к себе и перевел дух. Как можно было так расслабиться! Ведь он чуть не поцеловал Драко! А тот тоже хорош: такое ощущение, что он ждал этого поцелуя и расстроился оттого, что ничего не произошло. Хотя нечего себе придумывать сказки: Драко просто растерялся и не знал, как себя вести. А еще эти слова об одежде… И кто Гарри только за язык тянул! Он постарался собраться с мыслями и пошел к Гермионе. Когда они вместе с девушкой вернулись к Драко, тот был в пижаме. И конечно, Гарри сразу же пожалел, что тот не остался в халате. Шелковые пижамные штаны едва держались на тазовых косточках, и казалось, одно неверное движение — и покажутся курчавые волоски в паху. А пижамная куртка была распахнута на груди, обнажая розовые соски и старые шрамы. Гарри гулко сглотнул и понял, что этот вечер он запомнит надолго. Гермиона оглядела Драко с ног до головы, покосилась на Поттера, но ничего не сказала, только хмыкнула и забралась на кровать. — Ну рассказывай, зачем ты вытащил меня практически из постели, и приволок к этому полуголому? — Я одет! — делано возмутился Драко. — Я вообще-то тоже спать собирался, а тут приходит Гарри и говорит, что знает, где прячется Снейп, и что ему не нравится мой халат. Ну, или я в халате. — Что? — Гермиона даже с кровати соскочила. — Гарри! — Это мой халат, Малфой, но сейчас не об этом. Да-да, я знаю, я мерзавец, негодяй и много еще чего такого. Но я, вообще-то, не имею права говорить об этом. Просто… в общем, тогда, в Мунго — это я помог ему бежать, — он втянул голову в плечи, ожидая гневных воплей, но их не последовало. Гермиона изо всех сил делала вид, что ее это не очень и волнует, но Драко заметил лихорадочный румянец на ее щеках и бегающий взгляд. А сам он вообще ничего пока не понимал. — Поттер, объясни по порядку, пожалуйста. Ты навещал Северуса в Мунго и… — Я не навещал. Я нашел его там случайно. Он лежал в отдельной палате, но врачи ничем не могли ему помочь. Противоядие он выпил сразу, точнее, даже до укуса. И до этого регулярно принимал его, когда отправлялся к Волдеморту. Так что он был готов. Но связки не хотели восстанавливаться, а врачи только разводили руками. Сначала он даже говорить со мной не хотел. Вернее, слушать меня. Я, когда увидел его, глазам своим не поверил — так обрадовался. А он попытался меня выставить из палаты. Ну, я воспользовался тем, что говорить он не может, и не ушел, конечно. Я рассказал ему все, что произошло за то время, пока он был в больнице, а он мне написал, как спасся. А потом он попросил меня о помощи. И я согласился. В общем, я помог ему добраться до его дома, Кричер там все убрал, а Снейп велел мне убираться. Ну, то есть, он, конечно, поблагодарил меня, но дал ясно понять, что теперь хочет остаться один. Я стребовал с него клятву, что если ему что понадобится, он пришлет мне сову или патронуса, или позовет Кричера, и ушел. И с тех пор… — Так ты поэтому так уверенно говорил, что он у себя дома? — Гермиона нервно тискала в руках пояс халата. — Ну да. Только беда в том, что когда я попытался связаться с ним, то, как и Драко, ничего и никого не нашел. Совы возвращаются, патронусы — тоже, Кричер сказал, что дальше порога проникнуть не удалось: его просто отбросило каким-то заклятием обратно домой. Я уважаю чужое желание оставаться ненайденным, а потому не лез к нему сам. Но теперь, видимо, придется… — Драко хочет у него учиться? — Да, и думаю, завтра мы отправимся… — Я с вами! Поттер вздохнул. — Герм, я понимаю, почему ты… Но, может, мы сначала найдем его, а потом… — А потом он опять сбежит куда-нибудь. Нет уж. Не ты ли не раз говорил мне, что я должна… — она запнулась и опустила глаза. Малфой не выдержал. — Так, что происходит? При чем тут Гермиона, и вообще, я уже ничего не понимаю! Гарри молчал, предоставляя подруге самой объяснять причину своего желания увидеть бывшего профессора. Девушка поежилась. — Драко, понимаешь, я… Мне просто очень надо поговорить с ним. А он не дал мне ни одного шанса. — Тебе? О чем? — Драко не представлял, что общего может быть у его крестного и гриффиндорки. — Ну… Это не важно. Просто надо. Пожалуйста! — она умоляюще посмотрела на него. — Вам же не трудно взять меня с собой. И если он закрылся там на сто заклятий, то, может, и мои знания на что сгодятся. Пожалуйста, Драко! Малфой пожал плечами. — Поттер, я не вижу причины, чтобы не взять Гермиону… Но Гарри его уже не слышал. Пока они обсуждали поход, он еще сдерживался, но сейчас, когда их внимание переключилось, он позволил себе немного расслабиться. И ему сразу пришлось пожалеть об этом. Он скользил взглядом по груди Драко, чувствуя, как рот наполняется слюной — так хотелось сжать губами нагло торчащий розовый сосок, всосать и нежно прикусить, а потом зализать, слушая рваный вздох. Провести языком по старым шрамам, будто в тысячный раз прося прощения, спуститься по ним ниже, ниже… Стянуть резинку штанов еще чуть ниже, чтобы показался самый краешек головки — Гарри был почему-то абсолютно уверен, что белья на Драко сейчас нет и в помине, — и подуть на нее. А потом обхватить ее губами и скользнуть языком в нежную дырочку уретры… — Гарри… — Гермиона растерянно позвала его, но он не реагировал, только румянец все больше заливал его щеки. Она перевела взгляд на Драко, но тот вдруг тоже залился румянцем и совершенно инстинктивно стянул на груди рубаху. Этот жест заставил Гарри очнуться. — Что? — он встряхнул головой, прогоняя наваждение, и покраснел еще больше, поняв, что они оба заметили его состояние. Сменил позу, чтобы не так заметен был стояк в штанах, и кивнул. — Да, я думаю, что мы пойдем вместе. Завтра. После твоей работы, Драко. Ты все равно возвращаешься позже нас. А ты не задерживайся в библиотеке, — повернулся он к подруге. — Спокойной ночи, — и быстро вышел из комнаты. Гарри потряхивало даже после того, как он снял напряжение в душе, простонав имя Драко и представляя себе его стройное тело, обнаженное, на коленях перед собой, и горячий рот, обхватывающий член. Малфой сводил с ума. Сознательно или нет, но он постоянно провоцировал Поттера. Он выходил к завтраку босой и без рубашки, в одних джинсах. И глядя на них, было совершенно понятно, что белья под ними нет — настолько низко они сидели на бедрах. А когда он точно знал, что Гермионы нет в доме, то мог и вовсе разгуливать по дому в одном полотенце на бедрах, заставляя Гарри наблюдать, как капельки воды срываются с кончиков его отросших волос и скатываются по груди. Он часто заводил разговоры о сексе или эротике, якобы интересуясь, как ко всему этакому относятся магглы. А когда узнал, насколько у них развита порноиндустрия, то потребовал показать ему хоть какие-нибудь видео. И Гарри пришлось показывать. А Драко заставил его смотреть их с ним рядом, чтобы отвечать на кучу разных вопросов. Правда, когда дошло до БДСМ, Малфой вдруг нахмурился и попросил выключить это. Он долго сидел, задумавшись, и односложно отвечал на вопросы, а потом просто сказал, что Волдеморт делал почти то же самое. Только жизнь – это не кино, это смотреть не интересно, и не возбуждает уж точно. На этом, к радости Гарри, просмотр порно закончился, и больше они к этому не возвращались, но теперь Поттер все время думал о том, что же приходилось терпеть Драко, когда в его доме жил Волдеморт, и в чем он участвовал. Про пожирательские оргии ходило столько слухов, что верилось в это с трудом, но после слов Малфоя спрашивать об этом было уже неловко. До этого разговора Гарри совсем не обращал внимания на метку на руке Драко, а теперь, стоило тому обнажить руку — и та сразу бросалась в глаза. Конечно, блондин не мог не заметить, как вздрагивает Поттер при виде корявой змеи. Он стал реже носить вещи без рукавов. Зато все чаще стали появляться расстегнутые рубашки. Все это потихоньку сводило Гарри с ума от желания. Но поговорить с Малфоем о своих чувствах он так и не решался. Драко метался по комнате как загнанный зверь. Злость: на Поттера — за его робость или стеснение, на себя — за то же самое, на Гермиону — за то, что… Да просто так! А заодно за то, что тайны у них еще какие-то. И Снейп ей нужен. Зачем, спрашивается? Ладно, это он рано или поздно узнает, но Гарри! И так по кругу… Когда он, наконец, немного успокоился, принял душ и улегся в постель, то сил придумывать новый план завоевания любимого у него уже не осталось. Гермиону трясло. Уже завтра она сможет увидеть его. Сказать ему… Хотя надо быть честной с собой: вряд ли она что-то сможет ему сказать. Но хоть посмотрит, убедится, что он здоров, все так же саркастичен и ядовит. А потом она вернется сюда, и снова будет думать, как это было бы, если бы вдруг она решилась, а он — не прогнал ее…