Метка

Теперь все закрутилось еще быстрее. Драко работал, а вечерами пропадал у Снейпа на уроках. Гермиона, кроме учебы, перерывала горы информации по маггловским клиникам, ища самого лучшего фониатра. И только Гарри, кроме учебы, было совершенно нечем заняться. Поэтому он решил узнать, изменилось ли хоть что-то в условиях жизни и работы тех, кто, как и Драко, был приговорен к отработкам. В последний раз, когда он был у министра по этому вопросу, ему обещали, что условия будут пересмотрены и исправлены. Однако на деле оказалось, что ничего не изменилось. Панси, Блейз, Грегори и остальные дети Пожирателей работали по двенадцать часов в сутки с получасовым перерывом на обед. Платили им сущие кнаты, которых не хватало на приличную одежду и комнату. Увидев их утром, когда они приходили за направлениями на работу, Гарри испугался: примерно в таком виде Малфой вышел из Азкабана. В итоге теперь уже кабинет министра едва не разлетелся на куски от яростного выброса поттеровской стихийной магии. Гарри кричал, ругался и стучал кулаком по столу. Министр кивал, пытался успокоить, каялся и клялся все исправить. Пообещав зайти через неделю и проверить, Гарри в ярости вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Драко не ходил в Министерство за направлениями на работу каждый день: у него была постоянная работа. Поэтому он не видел своих однокурсников, пока один из них, Блейз Забини, не принес посылку в Мунго. Увидев Драко, Блейз в шоке уставился на него. А Драко, в свою очередь, в ужасе всматривался в исхудавшее лицо старого приятеля. — Блейз, все так плохо? Условия так и не изменили? — он понимал, что жизнь у Гарри позволила ему не только обеспечить себя приличным жильем. Он нормально питался, был одет, обут, учился и даже пытался подкармливать своего учителя. И все это вовсе не за счет той мелочи, что ему платили. А Забини выглядел так, будто его только что выпустили из Азкабана. — А ты, я вижу, неплохо устроился. Кто тебя приютил и обогрел? — в голосе Блейза была горечь, но Драко так растерялся, что не обратил на это внимания. — Поттер, — ответил он растерянно, и лицо Забини тут же изменилось. Он презрительно скривился. — О, ты нашел себе отличное прикрытие, Драко. Лег под него, чтобы жилось посытнее? — голос парня буквально сочился ядом. — Блейз, ты что? — Драко в ужасе отшатнулся. Раньше Забини никогда бы себе такого не позволил, но арест и голодная жизнь, видимо, здорово озлобили его. — Я? Я — ничего. Я живу с Грегори в одной комнатушке без окна, иногда мне везет, и я разношу пакеты, но чаще я убираю туалеты или мету улицы. А Панси стирает руками грязное белье умирающих, обделавшихся под себя, стариков в приюте. Не потому, что они не могут чистить их магией, а потому что у нее работа такая. Она и живет там же, в пристройке, по соседству со старыми сломанными инвалидными креслами и прочей ерундой. У нас нет таких именитых любовников, которые прикрыли бы нашу задницу и устроили нас в теплые местечки. — Но я вовсе не сплю с Гарри! Тебе ли не знать, что Поттер никогда не стал бы… — Да прям-таки! Думаю, у тебя хватит опыта, чтобы он потерял от тебя голову. Или оргии с Пожирателями ничему тебя не научили? Только не надейся: пока у тебя на руке эта метка, — он дернул рукав мантии Драко вверх, обнажая предплечье, — он никогда не забудет, кто ты есть на самом деле. — Блейз плюнул ему под ноги и ушел, а Драко так и остался стоять, глядя ему в спину и ничего не понимая. Они ведь дружили. Ну или почти дружили. По крайней мере, в школе Забини был одним из тех, с кем Драко мог свободно говорить почти обо всем. И теперь он понимал, какое это счастье, что он так и не рассказал Блейзу о своей безответной любви к Герою. Однако об этом знала Панси, и если она посчитает, что Драко… Злые обидные слезы навернулись на глаза парня. Домой он вернулся совсем разбитым. Весь день у него из головы не шли слова Забини о метке. Он ведь и сам не раз замечал, как болезненно Гарри реагировал на нее. Наскоро перекусив и захватив пару сандвичей для Северуса, Драко отправился к своему учителю. Тот сразу заметил, что крестник не в духе, и поспешил поинтересоваться, что случилось. Драко не хотелось рассказывать крестному о разговоре с Блейзом, и он постарался отвертеться, но, когда Снейп предположил, что что-то случилось дома, ему ничего не оставалось, как рассказать правду. Северус только хмыкнул. — Неужели ты думал, что они могут поверить в дружбу и взаимовыручку просто так? Это же Слизерин! — перо скользило по планшету, а бровь бывшего профессора насмешливо изогнулась. — Разве раньше ты сам не подумал бы так же, если бы Забини поселился у Уизли, к примеру? Драко передернуло от воспоминаний о Рональде Уизли и его словах, брошенных после суда ему в лицо. Он задумался, но с удивлением понял, что теперь он бы ни за что не подумал так о друге. Малфой удивленно поднял взгляд на крестного. — Гриффиндорство заразно? — ошарашенно спросил он, а Северус расхохотался. — Просто ты всегда был таким. Подумай сам. Ведь это в угоду своему отцу ты так вызывающе вел себя в школе. А с самого начала — разве ты не хотел дружить с Поттером? Неужели ты думаешь, что этот мальчишка стал бы дружить с таким зазнайкой и папенькиным сынком, каким ты был в школе? Ты и сам знаешь, что рядом с Гарри ты никогда не стал бы ни кичиться своей чистокровностью, ни бежать, чуть что, жаловаться папочке, ни унижать других — Поттер бы этого тебе не простил. Рядом с ним тебе хотелось бы стать лучше. Такой уж он есть. Драко весь вечер думал об этих словах своего крестного. Неужели он действительно был похож на Гарри или Гермиону? Чем больше он общался с ними, тем меньше ему хотелось язвить, говорить гадости или устраивать все наилучшим только для себя образом. Они и так делали для него все возможное, чтобы помочь справиться со всем, что свалилось на него после войны. Гарри обещал, что через несколько лет он постарается еще больше смягчить Люциусу приговор, хотя бы дать возможность посещать его, приносить передачи, писать. И мама — Драко так скучал по ней — об этом тоже обещал позаботиться Поттер. А Гермиона ночи напролет рылась в маггловском интернете в поисках необходимого врача для Северуса. И Драко хотелось тоже быть полезным, как-то помогать им. Он варил зелья, необходимые для домашней аптечки. Помогал с учебой Поттеру, когда в том была необходимость. И мечтал. Мечтал, что когда-нибудь Гарри посмотрит на него как на равного, посмотрит другими глазами. Посмотрит с любовью. Он перестал пытаться соблазнить Поттера, и Гермиона похвалила его за это, а Гарри… Может быть, Драко это только казалось, но Гарри стал больше общаться с ним. Теперь он уже не убегал, стоило появиться Драко, к себе в комнату. Они подолгу засиживались в гостиной у камина, беседуя о Северусе, об уроках Поттера, просто о чем-то интересном, прочитанном или услышанном. Иногда они говорили о войне, но Драко видел, что для Гарри это тяжелая тема. Да и сам он не любил вспоминать о тех временах, когда его любимый мэнор был полон Пожирателей, когда Темный Лорд заставлял их пытать и убивать магглов прямо в гостиной, когда кого-то отдавали на забаву пьяным убийцам, и самому ему приходилось прятаться за заглушающими в своей комнате, чтобы не слышать их криков. И как однажды он сам чуть не стал игрушкой в руках этих ублюдков, когда не смог выполнить очередное задание Волдеморта, и тот только в последний момент решил «вспомнить», что не стоит единственного наследника древнего чистокровного рода отдавать в лапы этих насильников: магия может и не простить такого. Но за те пять минут, пока Лорд произносил свой приговор, а Пожиратели уже жадно облапили его и потащили к столу, за которым они обычно развлекались с пленниками в присутствии Волдеморта, стягивая по пути с него одежду, Драко уже попрощался и с родителями, и с Гарри, и с жизнью… Но рассказать об этом Поттеру он не мог, а вспоминать не было сил. И Гарри как чувствовал — не заводил разговор про то, как ему жилось тогда, уводил в сторону своих приключений в поисках крестражей. Драко теперь многое знал про тот период его жизни. Знал — и не уставал восхищаться смелости, выдержке и удачливости своего Героя. Однажды он даже попытался сказать ему об этом, в очередной раз поблагодарить. Вспомнил про Адское пламя. Но Гарри не дал. — Ты просто не понимаешь, Драко. Это не смелость и не геройство. Я просто не смог бы жить, зная, что тебя больше нет, что я не смог тебя спасти, — тихо сказал он, и, пожелав обалдевшему от его слов Малфою спокойной ночи, ушел к себе. Драко полночи думал над его словами, боясь поверить, что понял его правильно, боялся выпустить так давно закрытую глубоко в сердце надежду. Он почти решился сказать ему всю правду, признаться, что любит, что больше нет сил терпеть… Но именно в тот день он встретил Забини. — Нашла! Я нашла! — Гермиона влетела в гостиную как на крыльях, растрепанная, раскрасневшаяся. Гарри и Драко играли в шахматы, и в ожидании повернулись к ней. — Я нашла нужную клинику. Это немного далеко, но… Он же согласится, правда? — она с надеждой посмотрела на Драко, и тот неуверенно кивнул. — Давайте сегодня вместе пойдем к нему, и ты все расскажешь. А я тебя поддержу, если он начнет отнекиваться. Девушка благодарно ему кивнула. — Ужин ждет тебя. Поешь, мы пока доиграем, и отправимся. — Гарри кивнул в сторону кухни, и девушка упорхнула туда. Драко задумался. Конечно, очень хотелось, чтобы крестный вновь обрел свой голос, но магглы… Хотя Гермиона много рассказывала ему о современных технологиях и о том, как она снова и снова перечитывала море отзывов о той или иной клинике, связывалась с врачами, пытаясь найти самую лучшую, но ему все равно было страшно. А вот Северус, напротив, совершенно не волновался. Когда Драко спросил его об этом, тот только пожал плечами. Чего волноваться раньше времени? И что он теряет? Ведь в Мунго ему ничем не сумели помочь. А значит, можно пробовать что-то другое. Ну а если чудо вдруг не случится, он просто вернется к прежнему образу жизни. — Переживаешь? — Гарри отодвинул доску и подсел ближе. — Боишься, что магглы?.. — Нет, дело не в них. Просто неизвестность всегда немного пугает. Северус не боится, и я не буду. — И правильно. Мы ведь будем рядом. И если вдруг что-то пойдет не так, сразу доставим профессора в Мунго. — Мне нельзя покидать Лондон, — напомнил Драко. — А значит, я не смогу поехать с ним. — Оу, я и забыл, — расстроенно протянул Поттер. — Я попробую поговорить… — Не надо. Не добавляй хлопот себе и министру. Пусть лучше сделает жизнь детей Пожирателей чуть полегче. Это и так будет большим подвигом с его стороны. Гермиона говорила мне, что возьмет академический отпуск и будет с крестным сколько нужно. Я ей доверяю. А я пока немного приведу в порядок его дом, если ты не возражаешь. Там давно нужно прибраться, да Северус ворчит и не дает мне это сделать. — Конечно, я даже помогу. И Кричер поможет. Заодно продуктов прикупим, а может, поищем какого бездомного эльфа ему в помощь, ведь после операции ему все равно нужны будут уход и диета. Драко благодарно взглянул на Поттера. Все же как ему повезло, что Уизли, сам того не желая, помог ему поселиться у Гарри. С тех пор о нем не было ни слуху, ни духу. Молли пыталась высказать Гермионе, что такое поведение недостойно приличной девушки, но Грейнджер быстро поставила ее на место, вежливо, но четко указав рамки, за которые она никому заступать не позволит. С тех пор от нее отстали. Ходили слухи, что семья отправила младшего сына подальше от журналистов, куда-то заграницу. И слава Мерлину. Новость застала Северуса за очередным котлом. Когда ребята переместились к нему через уже давно открытый для них камин, он был в лаборатории, и Драко решил сходить за ним. — Ты поедешь с ним, поможешь? Драко волнуется. — Гарри тепло улыбался подруге. — Конечно, если Северус согласится. Как думаешь, у него есть маггловский паспорт? Там же нужны документы, для клиники. — Документы есть, — Драко с профессором вернулись почти бесшумно. Гермиона покраснела, осознав, что профессор слышал, как она только что назвала его по имени, но сам Снейп не подал виду. Перо порхало по пергаменту, задавая все новые и новые вопросы: где находится клиника, что нужно для того, чтобы лечь на операцию, что брать с собой, сколько стоит… В конце концов, покончив со всеми вопросами и убедившись, что ему хватит своих сбережений, профессор поблагодарил ребят, пообещал быть готовым в назначенное время, внимательно посмотрел на Гермиону и вдруг поднес ее руку к губам, нежно касаясь тонких пальчиков и заставляя девушку смущенно разрумяниться. Он улыбнулся, покосился на Драко, и, извинившись, сослался на то, что им необходимо закончить некоторые уроки до его отъезда. Поттер и Гермиона ушли к себе, а Драко остался. Вдвоем они спустились в подвал, где и была лаборатория. — Ты правда не боишься, крестный? — Драко нервничал: отъезд крестного был совсем скоро, и как бы он ни старался, все равно сильно переживал. — Правда, Драко, — перо размашисто строчило по пергаменту. — Я верю этой девочке. Я слишком хорошо ее знаю. — Но это ведь магглы, вдруг… — он не знал, что — «вдруг». Ему просто было страшно. — Мы с мисс Грейнджер договорились, что если вдруг мой организм плохо переносит маггловские лекарства, если хоть что-то пойдет не так — она сразу перевезет меня в Мунго, под предлогом перевода в клинику поближе к родным. А еще я попрошу ее держать тебя в курсе. Думаю, маленький патронус подойдет, чтобы не тревожить клинику совами. — Она ведь нравится тебе, правда? Эта маленькая мисс заучка? — Драко улыбнулся. — Разве это имеет отношение к делу? — Северус сурово свел брови, что всегда означало, что больше на эту тему он говорить не намерен, но Драко хотелось узнать больше. — Северус, ну я же уже не ребенок. Мисс Грейнджер чем-то покорила сердце Грозы подземелий, правда? — И это опять-таки совершенно тебя не касается! — отрезал Снейп, и Драко решил пока не нарываться. За то, что он был таким навязчивым, крестный назначил ему вдвое больше работы на то время, пока он будет в клинике, а когда Драко заикнулся об этом — пригрозил добавить еще. Они отправились рано утром. Гермиона все подготовила. Поездом буквально за час они добрались до маленького города на побережье, где находилась клиника. Там девушка сняла два одноместных номера в небольшой уютной гостинице на случай, если придется задержаться обоим, и Северуса не сразу положат в клинику. Но все прошло быстро. К вечеру у него уже взяли все анализы и определили в отдельную шикарную палату со всеми удобствами. Когда Гермиона зашла пожелать ему спокойной ночи, он задержал ее. На случай, если вдруг зайдет кто из персонала, ему приходилось писать обычной ручкой в простом блокноте, и это здорово его бесило, но выбора не было. — Мисс Грейнджер, магглы что, и правда с утра до ночи смотрят эти ужасные новости? — Северус жестом указал на огромный телевизор у противоположной стены. Гермиона улыбнулась. — Нет, сэр. Тут много каналов, Вы можете смотреть фильмы. Это такие… — Я знаю, что это, — черкнула ручка. — Но медсестра так радовалась, что я могу смотреть новости, что я подумал… — Понятно. Я решила, что Вам может быть неинтересно смотреть телевизор, и захватила несколько книг. Правда, я не знала, что Вы предпочитаете… Он с интересом посмотрел на нее и приподнял бровь. Она смутилась. — Я просто взяла у Вас дома самые затертые книжки, из маггловских классиков, — она вытащила из сумочки и быстренько увеличила несколько стареньких книг. Он взглянул на корешки и улыбнулся. — Спасибо, это то, что нужно. А этот теле… — Я выключу и уберу пульт подальше, — улыбнулась девушка. — Завтра я зайду после обеда: раньше у Вас будет много работы с врачами, подготовка, придут ответы анализов и прочее… — Я буду ждать Вас, мисс Грейнджер, — ей показалось, или его рука слегка дрогнула? — Гермиона, сэр, — тихо произнесла она и замерла в ожидании его реакции. Он тоже на секунду замер, а потом уверенно застрочил снова. — Тогда и Вы зовите меня Северус, — она подняла на него счастливые, испуганные глаза, и он тепло улыбнулся. — Я очень благодарен Вам, Гермиона. Спасибо. Девушка покраснела, пожелала ему спокойной ночи и быстро вышла. Он улыбнулся. Что ж, почему бы и нет? Особенно если у него получится вновь обрести голос. Эта малышка была такой… Он вдруг вспомнил ее в школе. Вечно непослушные пряди волос, пальцы в чернилах, всегда первой поднята рука при опросе, забота о Поттере и Уизли. Драко рассказал ему про тот случай после суда, и Северусу было очень жаль, что он сам не может хорошенько проклясть этого рыжего. Но как же хорошо, что девочка оказалась и тут сообразительной, и сумела избавиться от такого жениха! Мужчина вспоминал разные моменты из их встреч и не мог не признать, что из маленькой гриффиндорской заучки выросла красивая, умная девушка, с прекрасной фигуркой и отменным интеллектом. Она все так же защищала своих друзей, хотела спасать невинных, любила учиться. С ней было интересно, и ее хотелось не только слушать, ее хотелось… Да просто хотелось! Он уже давно не позволял себе думать о женщинах в таком ключе. Но маленькая Гермиона вызывала у него совершенно однозначную реакцию. А он так устал постоянно запрещать себе мечтать… На следующий день ее пустили к нему всего на несколько минут. После осмотра врачей решено было не откладывать операцию, и подготовка шла полным ходом. Пообещав навестить его, как только к нему пустят, Гермиона ушла, отправила ребятам патронус, и пошла бродить по набережной. Завтра с самого утра Северуса прооперируют, и, возможно, у него снова появится голос. Его голос! Как она скучала по его бархатному баритону. Сегодня он взял ее за руку и смотрел так, что у нее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Снейп, который нежно смотрит на заучку Грейнджер. Сказать кому — не поверят! А может, она просто выдавала желаемое за действительное? Она очень надеялась, что операция поможет. И что после операции, дома, она все еще будет нужна ему. Ведь поначалу он будет слаб, ему нужны будут уход и забота. А потом, когда он окрепнет, она уйдет, вернется к Гарри, к учебе… Это было грустно, но необходимо. Но это будет потом, а пока — она сжала кулачки — только бы все было хорошо! Ребята заканчивали уборку дома Снейпа, когда появился патронус Гермионы. Серебристая выдра замерла в гостиной, где убирал книги Драко, потом метнулась к Гарри, убирающему кухню, и снова вернулась в гостиную. Гарри кинулся следом. — Они приняли его, готовят к операции. Все хорошо, — Драко был бледен, но голос звучал довольно твердо. Вбегая в комнату, Гарри успел заметить, что патронус не только выдал информацию, но и метнулся вокруг Драко, лапкой тронул его за щеку и заглянул в глаза. — Все будет хорошо, — произнес он голосом девушки и растаял. Гарри улыбнулся. — Как ты сумел не влюбиться в нее, Поттер? Она такая… — Заботливая? Умная? Красивая? — рассмеялся Гарри. — Ты все-таки решил составить конкуренцию… — он прикусил язык, но было поздно. — Да ладно, Поттер, ты же не думаешь, что я совсем слепой? — Драко с насмешкой посмотрел на него. — Э… В каком смысле? — Гарри напрягся, не зная, чего ждать дальше. — Я давно заметил, как она смотрит на крестного. Это у нее со школы еще, да? А зачем тогда нужен был рыжий? Гарри вздохнул облегченно: о Гермионе говорить было намного легче, чем о себе. — Просто она не верит, что может понравиться профессору. Пыталась забыться, отвлечься. Я говорил ей, что это не вариант, и что надо сказать все Снейпу, но она отказывалась, вечно твердила, что сначала я… — он прикусил язык, с испугом глядя на Драко. Но тот, кажется, ничего не заметил. — Вот еще! Северус не дурак и не слепой. В школе он просто не мог себе позволить слабости, Темный Лорд сразу занялся бы ею вплотную, если бы только заподозрил что-то. Поэтому он и вел себя как последний ублюдок, со всеми, особенно — с тобой. — Да я в курсе уже… — Ну вот. А теперь, когда она рядом, и он с ней там наедине… — Ага, наедине. С врачами. — Ну, это пока. А потом его выпишут, и они останутся одни, за ним уход нужен будет, а я работаю… В общем, я им мешать не буду, и тебе не дам. — Да я и не собирался! — возмутился Гарри, но Драко только отмахнулся. — Да ты ж тактичен как медведь! — И вовсе нет, — обиделся Гарри, хотя в душе был полностью согласен с Драко. Но слышать это от него все равно было обидно. Он вышел в кухню и присел на табурет, с тоской глядя в окно. Конечно, Малфой весь такой утонченный, тактичный, вежливый, культурный — куда Гарри до него. А так хочется быть рядом не как друг. Хочется заявить на него права, присвоить, никуда не отпускать от себя… — Гарри, ты чего? Обиделся? — Гарри и не услышал, как Драко тихонько подошел сзади и положил руки на опущенные плечи парня. — Ну прости, я не хотел тебя обидеть. Гарри замер. Это было так похоже на объятия. Казалось, еще чуть-чуть, и Драко скользнет пальцами вверх, зароется в волосы, а Гарри откинет назад голову, и Драко его поцелует… И он почти качнулся назад, как вдруг Драко вытянул вперед руку с палочкой и направил ее на давно остывший чайник. Убирая, Драко закатал рукава рубашки, и сейчас перед лицом Гарри на молочно-белой коже извивалась черная змея. Гарри вздрогнул, а Драко виновато убрал руку и раскатал рукав. — Она так сильно тебя отталкивает? — он отвел взгляд и подошел к шкафу с посудой, доставая чашки. — Кто? — Гарри попытался сделать вид, что не понимает, но Драко только отмахнулся. — Не надо, Поттер. Я же вижу: стоит тебе ее увидеть, и твое настроение портится. — Это не так, Драко, просто… — но Малфой только отмахнулся, пробормотав «да ладно», и вышел с чашкой из кухни. Гарри задумался. Неужели он и правда так остро реагировал на метку всякий раз, как видел ее? На самом деле, сама по себе метка его вовсе не беспокоила. Просто мысли о том, каково было Драко принимать ее, терпеть, быть послушным рабом Волдеморта, выполнять его приказы, терпеть наказания… Кто знает, что на самом деле творили в мэноре эти ублюдки-Пожиратели? И как в этом всем участвовал Драко? Гарри не верил, что Драко мог играючи пытать и насиловать. Но и отказываться он бы не мог: Волдеморт не терпел непослушания. И как тогда наказывали самого Драко? И каждый раз, натыкаясь взглядом на уродливый череп со змеей, Гарри искренне сочувствовал ему. Вот только признаться в этом не мог: Малфой не потерпел бы жалости к себе. Да и жалеть его хотелось совсем не так, как других. — Выпьешь со мной? — Драко вошел в комнату, резко стукнув дверью, и Гарри вздрогнул. — Драко, ты что? — лицо у Малфоя было бледным, губы сжаты, глаза злые. — Поттер, я хочу напиться. Составишь компанию? Нет? Ну тогда я сам… — Ладно, — перебил его Гарри. — Только не здесь же. Давай домой, а там уже… — Домой? — Драко вдруг со всей ясностью понял, что привык считать дом Гарри своим домом. Понял — и удивленно уставился на Поттера. Тот воспринял его удивление по-своему. — Конечно, домой. Если мы напьемся тут, то потеряемся в камине, — усмехнулся он. — А… Ну да. Тогда домой, — Драко развернулся и направился к камину. Гарри последовал за ним. — Кричер! Принеси чего-нибудь на закуску! — крикнул Гарри в сторону кухни, и они с Драко прошли в гостиную. — Волнуешься за крестного? Драко только кивнул. Не объяснять же Поттеру, что, заметив, как в очередной раз Гарри отреагировал на метку, Драко твердо решил избавиться от нее. А решив, стал искать варианты. Но практически сразу вспомнил, что избавиться от метки можно, только отрезав руку. Это был не рисунок на коже, а нечто гораздо более глубокое. Даже срезав ее вместе с кожей, от нее невозможно было избавиться. На новой коже или на шраме появится новая метка, только и всего. Понимание того, что он заклеймен пожизненно, и Поттер никогда не посмотрит на него как на равного, не вздрагивая от этой мерзости, ввергло его в бездну отчаяния. А то, что все это произошло буквально за десять минут, только подстегнуло желание забыться хоть на один вечер. Все же трудно мириться с неизбежным, особенно если это твоя самая несбыточная мечта только что разбилась на тысячу мелких осколков. Они сели друг напротив друга, дождались Кричера, неодобрительно взглянувшего на них, но все равно притащившего полное блюдо мяса, сыра, фруктов и еще чего-то там, разлили по бокалам столетний коньяк… — Пусть у Северуса все получится, — тихо сказал Гарри, и Драко кивнул. Они пили молча. Молча разливали по бокалам коньяк, молча смотрели на огонь в камине, молча изредка тянулись к закуске. Каждый думал о своем, но на деле их мысли блуждали совсем рядышком друг с другом. Только они об этом и не догадывались. Гарри думал, что еще никогда и ни с кем ему не было так хорошо просто молчать. Всегда кто-то должен был что-то говорить, дергать его, что-то спрашивать… Всем от него что-то да было нужно. А сейчас он сидел рядом с человеком, который совсем недавно бесил его до изнеможения, и чувствовал себя почти счастливым. Из-под длинных ресниц он несмело разглядывал Драко. В комнате не зажигали свечей, и только пламя камина кидало неровные блики на его лицо. И от этого оно казалось каким-то потусторонним, нереальным. Волосы слегка растрепались, и белая прядка упала на глаза. Сквозь нее видно темные брови. Гарри всегда удивляло, как можно иметь такие темные брови при совершенно платиновой голове. Одно время он даже думал, что Малфой красит волосы, чтобы быть похожим на отца. Гарри мысленно хихикнул от этих воспоминаний. И снова посмотрел на Драко. Глаза полуприкрыты, и не видно серебристой стали. Острые скулы, губы, изогнутые как лук. Гарри вспомнил, как читал где-то, что люди с такими губами — самовлюбленные эгоисты с нарциссовой болезнью. В случае с Драко это почти сходилось, особенно раньше. В школе Малфой все время кривил рот от злости или презрения, и его губы казались тонкими, а теперь Гарри точно знал, что они пухлые. Так хотелось коснуться их. Узнать — они действительно такие мягкие, как кажутся, или нет? А еще попробовать на вкус. Хоть один раз… Его мысли поплыли в определенном направлении, и он срочно добавил в бокал коньяка. А Драко думал, что еще никогда он не был так близок к Поттеру, как теперь. И в то же время так далек от него. Его Герой был рядом, только руку протяни. Но чем обернется для него это протягивание конечностей, он не хотел даже представлять. А с виду такой расслабленный, умиротворенный. Вот что ему стоит не обращать внимания на эту дурацкую метку? Может, если бы не это, Драко давно бы решился, и… И что? Признался? Поцеловал? Малфой тяжело вздохнул. Вряд ли он решился бы хоть на что-то на самом деле. Но помечтать ведь можно? Он посмотрел сквозь удачно упавшую челку. Вот же угораздило его влюбиться в это лохматое зеленоглазое чудо. Эта мысль даже в уме прозвучала настолько нежно и печально, что Драко помимо воли снова вздохнул. Нет, пока он не избавится от метки, ему не светит счастья с его Героем. И Драко целенаправленно напивался, понимая, что на трезвую голову он просто не решится попросить Гарри о том, что уже несколько часов не давало ему покоя. Решение он принял, но последствия все еще продумывал. Гарри заметил, что Драко зачастил и удивленно придержал его руку. — Малфой, ты чего? — его язык чуть заплетался, но соображал он еще достаточно ясно. — Ничего, — уверенно прошипел в ответ блондин, отдергивая руку. — Хочу забыть! — его однозначно разобрало больше Гарри, речь тянуло, язык заплетался сильнее. — Хочу не вспоминать ни о чем. — Драко… — Поттер попытался потянуться к нему, чтобы… Он не знал, что собирался сделать, но чуть не свалился с кресла. — Что «Драко»? Что? — злость, давно и прочно спрятанная глубоко в душе, вдруг пьяно поднялась и затопила Малфоя. — Вот скажи, Поттер, почему ты такой? Почему ты меня жалеешь, защищаешь, спасаешь… А потом шарахаешься, стоит тебе увидеть это? — он рванул рукав рубашки, отрывая пуговицу на манжете с мясом, обнажая змею и череп. — Или ты не знал, что она у меня есть, когда вытаскивал из Азкабана? Или никак не можешь забыть… — что там не может забыть Поттер, Драко и сам толком не понимал, а потому остановился, переводя дух. Поттер смотрел на него во все глаза, но молчал. И это молчание вдруг наполнило сердце Драко такой болью, что он даже застонал, закрывая лицо руками. А потом резко вскинулся, залпом допил чуть не полбокала коньяка и выпалил: — Отрежь мне руку! Гарри даже не сразу понял, что он имеет в виду. Его пьяная голова не хотела верить в такую жуткую просьбу. Но когда Драко ткнул ему руку практически под нос, до него начало доходить, что Малфой не шутит. Он отшатнулся. — Ты с ума сошел? — в ужасе прошептал он. — Драко! Ты чего? — Я ничего, Поттер. Я — ничего! Это ты — чего. Давай, убери это с моего тела. Ты же знаешь, что ее ничем нельзя убрать? Никакая магия ее не берет: ни светлая, ни темная, ни еще какая-то. И кожу не срезать. Только руку! Поттер, ну! Ты же ненавидишь ее, как и меня! Так сделай это! Тебе не впервой, давай! Сек… Бац! Гарри даже подумать не успел, а его кулак уже врезался в челюсть Малфоя. Того отбросило на спинку кресла, и он осоловело уставился на Поттера. А Гарри уже в ужасе смотрел на свою руку. — Драко, — прошептал он испуганно и повернулся к нему. — Драко, прости! Я… Но Драко уже не слушал его. Вскочив, он в ярости уставился на Гарри. — Значит вот как, да, герой? Гад ты все-таки, Поттер. Ну и ладно. Не хочешь ты — найдутся те, кто ненавидит меня еще сильнее, наверное. Или у кого кишка не настолько тонка! — и он пулей вылетел из дома, даже не пошатнувшись. Видимо, ярость выжгла из головы весь хмель. Гарри удивленно смотрел на то место, где только что стоял Драко, и совершенно ничего не понимал. Конечно, они оба были пьяны, но то, что здесь сейчас произошло… — Кричер! — Гарри определенно нужно было сосредоточиться, а после такого количества коньяка это было крайне затруднительно. — Принеси мне антипохмельное зелье, пожалуйста. — Кричер моментально появился с подносом, на котором одиноко стоял фиал. Гарри взял его, выпил залпом, поморщился, его передернуло, но в голове постепенно светлело. — Ты не объяснишь мне, что это вот сейчас тут было? — он с надеждой уставился на домовика. Тот пожал плечами. — Чистокровный господин хотел избавиться от метки, потому что Вы, Хозяин, ее ненавидите. А единственный способ от нее избавиться — отрезать руку. Сам он этого сделать не может. Вот он и попросил Хозяина… — Подожди, подожди… Что значит — избавиться, потому что я ее ненавижу? Я тут при чем? Самому она ему нравится, что ли? — он в шоке уставился на домовика, а тот посмотрел на Гарри так, что до него сразу дошло, что он не понял главного. — Мистер Драко Малфой не любит метку, но готов жить с ней. Но он заметил, что Хозяину не нра… — Оооо, нет! Он из-за меня решил отрезать себе руку?! — в ужасе заорал Гарри, и домовик кивнул. — Но зачем? Почему? Ой, нет, не то… Что он там сказал? Найдутся те, кто ненавидит меня еще сильнее… Ну почему он до сих пор думает, что я его ненавижу? — Гарри почти застонал от осознания этого факта, но тут же спохватился. — Снова не то… Кто ненавидит меня больше… Рон! Только Рональд, по мнению Драко, мог ненавидеть его еще больше, а он как раз вернулся домой, и… И, не дав себе времени додумать мысль, он трансгрессировал к Уизли.