Вороний круг короткий праздничный спешл(очень Деклановское рождество)

(Очень рождественский Деклан) Отступление от Мэгги: У меня закончились самые короткие каникулы за последние пару лет. Здесь альтернативная реальность Вороного круга. Рождество было сложном, из-за сновидений. Рождество и грезы всегда чувствовались, как настоящий непрошенный гость; праздник уже был как повторяющийся сон, который согласились разделить на двоих. Все это походило на настоящие сновидения: незнакомец приносит подарки, иногда невозможно желанных подарков, иногда непонятных. Живое дерево было взято с полей и поставлено внутри дома. Подарки были сложены в носки, большая птица вертелась внутри печи. Клюквенный соус нельзя было назвать особенно реалистичной едой. Как повторяющийся сон: Рождество, которое приходит каждый год, хочешь ты этого или нет. Если бы не ночи, которые привели к такому, Деклану Линчу нравилось бы Рождество намного больше. Здесь присутствовали 4 Линча: Нилл, харизматичный отец, Аврора, милая невестка, Деклан, старший, и Ронан младший, но еще и истинный наследник всего, что важно для рехнувшегося Нилла. Все они живут в месте под названием Барнс, отдаленная от Вирджинии ферма, спрятанная глубоко в холмах на западе от штата. Они были семьей секретов. Деклан Линч был замечательным секретом. Его мать шептала ему, хихикала, так как она умела, делая тайну менее пугающей: "Твой отец возвел секретный дом для нас; не говори никому, иначе они тоже захотят себе такой". Секретом могла быть машина, или трое рогатых коров, или картина, которая заставляла его чувствовать себя странно, смотря на нее. Иногда они вынуждены были хранить секрет, но чаще всего их отец пропадал на деловой поездке, продавая его кому-то на рынке с секретами. Поможешь мне убрать спальню? — сказала Аврора Деклану одним утром. Мы можем сделать из этого игру. Одним утром, как этот, спальня его родителей была полна секретов. Тысячи тюльпанов, или океан засушенных жуков, или сотни грязных следов невиданного чудовища, или дюжина замороженных кубиков душистого мыла. Его отец лежал по среди всего этого, спокойно покрытый секретами, или иногда в душе, смывая их с себя. Деклан всегда помогал убирать, но он никогда не превращал это в игру, или смеялся, или пел, как делала его мать. Он всегда был слишком серьезным для нее. Улыбайся, маленький Деклан, — сказала она и взъерошила его кудрявые волосы. Так много причин улыбаться. Столько же причин для беспокойства. Ронан, к примеру. Ронан был всё в одном. Он был вспыльчивым и обожаемым, энергичным и скрытным, веселым и разъяренным. Нил как-то говорил об Ирландской погоде: если он тебе не нравится, подожди минуту. Это был Ронан. Ронан был частью его секретов тоже: Деклан всегда понимал, что поэтому он бы любимчиком. Он был важнее и более вспыльчивее, чем Нилл, сложнее прятать, скорее закончится катастрофой. Деклан много волновался по этому поводу. Он мог проснуться с горящими мечами, кислотными бабочками, рычащими летающими ртами, маленьким прыгающим огненным шаром. К счастью, секреты Ронана были намного реже, чем Нилла. Он мог уйти на несколько месяцев без них, и затем вспылить, когда он был на пределе, или на улице полная луна. Или Рождество. Оно брало вверх над ним несколько лет, пока он не понял, что это не было из-за Рождества, которое делало сновидения хуже: это было зимнее солнцестояние. Самая длинная ночь в году. Ронан спал одинаковое количество в солнцестояние, как и в другое время, поэтому Деклан не был уверен в их различиях. Он просто знал, что оно наступает. Каждый год Аврора помогала мальчикам создать новый рождественский календарь (прим.пер.календарь с маленькими пронумерованными клапанами, один из которых открывается каждый день Рождества, или другого праздника, как правило, чтобы показать картинку или любую другую вещь.), помогая им считать дни до Рождества. Улыбайся, Деклан, — говорит она, — Ты слишком серьезный. Смотри сколько дней осталось до рождества, когда твой отец вернется. Деклан мог смотреть на номера дней, после плохих ночей Ронана, и он мог не улыбаться. К тому времени Рождество приближалось, под глазами Деклана появились мешки и становились все более сонными. Что ты хочешь на Рождество в этом году? — спросила Аврора. “Никаких секретов”, — подумал Деклан. Первая плохая ночь в этом году была девятнадцатого декабря. За дверцей рождественского календаря висел маленький деревянный орнамент крапивника с золотой ленточкой. Деклан повесил его на елку, очень высоко, чтоб Ронан не дотянулся, а Ронан устроил сцену, как настоящий говнюк Мальчики, — сказала Аврора, — Еще будет другой орнамент завтра и Ронан сможет повесить следующий. Идите поиграйте вдвоем. Они не играли вместе. Ронан хотел, но Деклан устал от его лица. Он смотрел за своим братом всю ночь, все трое суток, тщательно изучал его спящее лицо, чтобы доказать надвигающуюся катастрофу. В эту ночь, когда Ронан становился вампиром в своих снах, Деклан выглянул из своего поста рядом с дверью комнаты Ронана и бросил резиновый мячик в него. Ронан застонал и перевернулся на другой бок. Деклану пришлось разбудить его больше двух раз этой ночью, но секретов не оказалось. Прошел день после него, который был не по сезону теплым, и мальчики пошли гулять попинать мяч около полей коров. Здесь был неожиданный подарок, сотни скворцов, которые устроились на сероватой траве на их пути. Птицы кричали и назойливо жаловались, перелетая с насиженного места, когда испугались. Игра в пинание мячика медленно переросла в игру наблюдения, как близка двое братьев Линч могли подползти к стае. Я хочу армию птиц, — сказал Ронан. Деклан подумал, какова вероятность этого запроса, для человека похожего на его младшего брата, и, думая, во что будет превращаться спальня Ронана по утрам, после таких манипуляций. Поэтому он сказал: ”Я не думаю, что это будет очень интересно”. Тебе ничего не кажется интересным. Ты наискучнейший человек, которого я знаю. Ронан вскочил на ноги. Он вбежал в стаю птиц, с такой скоростью, что их одолел шок на несколько секунд, перед тем как подняться. Затем он был посреди них, полностью окружен птицами, очистив небо от их крыльев, птицы и отличающийся брат. Этой ночью, когда Ронан начал перемещаться в его снах, Деклан будил его чуть чаще, чем было нужно. Четвертый раз, он рывком стянул одеяло своего брата, не делая больше попыток спрятаться. МАМ! Нилл вернулся на солнцестояние. Это был обычный спокойный день: без снега, но проклятая трава оказалось полностью белой из-за инея, и деревья были приглушенно серого, и далекие горы за деревьями были ледяного голубого оттенка. Нилл отправил их разгружать багажник своей машины, который был полон соблазнительных подарков странной формы. Некоторые из них — секреты, Деклан был уверен, они были нормальными, но то, что он по-настоящему хотел — набор микроскопа. Ни одна из коробок не подходила по размеру для этого, что заставляло его злиться. Эйфория Ронана — Ронан всегда был в восторге, когда возвращался Нилл — делала его еще злее. Он смотрел, как его брат на плечах Нилла играют в Великанов около Барнса, он смотрел, как его мать и Ронан посыпают сахаром печенья, и глядел, как Нилл посадил Ронана на крышу его машины, для лучшего вида, пока он летал одним из его секретов, высоко в небе, для того, чтобы Ронан наблюдал. Деклан, идем сюда и поиграй с нами, — сказала Аврора одним вечером, после того как они вернулись с Мессы. Она расставляла китайские шашки около огня. Ронан уже был возле огня, лежал на животе и смотрел на своеобразную книгу его отца, которую он принес домой; это заставляло желудок Деклана делать кувырок, спустя минуту, он понял, что там не было страниц — это был только вид страниц. История распевалась из книги без слов. Ронан читал его без какого-либо видимого дискомфорта, и почему он мог иметь что-то такое? Он был таким же невероятным, как Нилл. Аврора дотянулась до руки Деклана. Смотри, ты можешь открыть один из твоих подарков пораньше. Это был мешок новых частей для игры, десять очень черно-пурпурных шариков. Они переливались, словно глаза ворона. Они так отличались от того, что нравилось Деклану, что он пошел в свою комнату и, взамен, начал плакать. Отпусти его, — сказал Нилл, — конечно, он выглядит так, будто он бодрствует в течение месяца. Когда он проснулся была середина ночи. Ночи солнцестояния. Ронан спал в другой комнате. Сновидел. Деклан начал выбираться из кровати, чтобы начать смотреть за ним, но затем он подумал о всех плохих чувствах внутри него, и он перестал. Ронан может проснуться с чем-то опасным; Ронан заслужил это. Ронану могут сделать больно; Ронан заслужил это. Ронан может отпраздновать Рождество с одним глазом; Ронан должен ценить, что сделал Деклан для него, после. Через стену Деклан может слышать шепот Ронана. Деклан устал хранить секреты. Здесь не было ничего удивительного — одного оставить бодрствующим среди сновидений. Деклан накрыл голову подушкой. В середине ночи он проснулся. Он не знал, почему он проснулся, потому что мир казался темным и странным. Чуть позже он понял, что его голова до сих пор под подушкой, свернутой вокруг пухового одеяла: в душным, беззвучном гнезде. Когда выбрался из него, он услышал вопящее завывание. В один пугающий, без признаков жизни, момент он подумал, что это Ронан. Затем оно снова повторилось, и он подумал, что это не могло быть им. Здесь было что-то первобытное. Вина вытолкнула его из кровати и отправило его в холл, к двери Ронана. Вопль повторился, когда он прошел дальше двери, и страх прошел через него. Он ненавидел секреты. Он ненавидел их. Он ненавидел быть напуганным. Он включил свет. Здесь был Ронан. Его младший брат растянулся на кровати. Он смотрелся неправильно. Плохо собранным. Это было потому, что он был парализован, это знал Деклан по своему горькому опыту, что означало: он принес секрет из сна. Его яркие голубые глаза пялились в никуда. Его рот был раскрыт в боли и его руки были покрыты порезами, их не было, когда Деклан видел его в последний раз, возле камина. Книга Нилла лежала открытой, в пределах вытянутой руки. Деклан не знал, может ли Ронан слышать или видеть, когда он в таком состоянии, но он склонился к нему, и сказал: “Ты насвинячил, Ронан!” Вопль повторился. В этот момент стало очевидным, что его источник не находился в спальне Ронана. Это была любопытная грань секретов; иногда Деклан находил их чуть дальше от Ронана, но не всегда. Иногда он находил их по всему дому. И иногда он никогда их не находил. Он мог только знать, что паралич Ронана изменяло что-то, где-то, и надеялся, что оно не было ничем, чем могло разрушить. Деклан был испуган тем, что Ронан мог показывать монстра в его комнате, одним солнцестоянием. Плачь повторился, и Деклан оставил своего застывшего брата позади, отступая в сторону холла. Он нашел здесь Аврору, с растрепанными золотыми волосами, завернутую в шелковый, голубой халат Нилла, который он ей одолжил. В ее руках был ребенок. Дитя. Его волосы были золотыми, как Авроры, и такими же кудрявыми, как у Деклана. Аврора улыбалась ему, и ребенок возвращал улыбку в ответ, он чувствовал себя комфортно в ее руках. Он лепетал. Ронан… — сказал Деклан Улыбайся, маленький Деклан, — Аврора взлохматила его волосы, — Не говори никому об этом секрете.