Не ожидал

Когда на закате из Лабиринта никто не возвращается, сердце второго лидера непроизвольно падает куда-то вниз. Он знал, что так будет. Знал, что ничего не изменится даже с появлением новичка. Подозрительного, к слову. Впрочем, сейчас это меньше всего волнует Ньюта. Ворота закрылись, а его друзья остались там. Каким бы холодным не выглядел этот парень, каждый раз его сердце обливается кровью. Если бы смертей можно было бы избежать, он бы даже согласился на вечно оставаться в Глэйде. Но, сдается, остальные ребята не поддержат. Они-то до сих пор надеются, что выход существует. Лишь Алби, Минхо, Ньют и теперь Томас знают, что лабиринт уже изучен вдоль и поперек. Надежды нет. Не так уж и удивительно. На самом деле, Ньют надежду потерял еще очень давно. В тот самый день, когда пытался покончить с жизнью. Тогда Алби спас его и в наказание сделал своим заместителем. Будь его воля, блондин бы никогда не пошел на это. Он же не такой сильный, как многие думают. Просто обстоятельства заставили его повзрослеть раньше положенного и запрятать все эмоции глубоко в сердце. Каждый раз, каждый чертов раз, Ньюту хочется спрятаться и позорно разреветься. Нельзя. Должен же кто-то быть примером подражания для остальных. Есть, конечно, Алби, но одному с такой оравой справиться просто невозможно. С этим ничего не поделать. К тому же, порой, даже лидер позволяет себе выйти из себя. Но не Ньют. У него нет на это права. Да он никогда и ни на кого не кричал даже. Разве что немного повышал голос на Галли. Ну, без этого никуда. Иногда так хочется наорать на Томаса из-за его безрассудности. Ньют не может позволить себе разрушить свой имидж самого спокойного. Но когда-нибудь это точно произойдет. Стоя перед закрытыми воротами, Ньют не знает плакать ему или радоваться. Дело в том, что буквально вчера Томас получил небольшую травму, в результате чего сегодня его не пустили в лабиринт. Возможно, если бы этот новичок был там, они бы сумели выбраться. Но, с другой стороны, он мог погибнуть вместе с ними. Что тогда? Тогда бы Ньют точно завершил то, что у него не получилось в прошлый раз. И все равно. Ребята, которые остались там, были его друзьями. Впрочем, за три года уже можно было и привыкнуть. Ньют и привык. Почти. По большому счету, к смерти невозможно привыкнуть. Он не знает, как сообщить об этом Томасу. Тот же будет винить во всем себя. В том, что его не было там с ними. Если, и правда, так будет, Ньют просто врежет ему и плевать на имидж и последствия. Закусив губу, блондин, не обращая внимания, на грустные и сочувствующие взгляды направляется в сторону хижин. Сейчас бывший бегун не чувствует в себе сил разговаривать с кем бы то ни было. Даже с Алби, Томасом и Минхо. Может, немного позже. Несмотря на то, что он уже давно не бегун, Ньют чувствует себя так, будто провел на ногах без отдыха по меньшей мере дней пять. Хочется рухнуть прямо на месте и не шевелиться следующие пару недель. — Они не вернутся, да? — Ньют слышит за спиной голос Чака и тяжело вздыхает. Какой же он все-таки еще ребенок. В его голосе слышатся истерические нотки. Конечно, для него это впервые. И в этот момент в голове Ньюта что-то щелкает. Он и сам не понимает, что произошло, но неожиданно меняет курс и сбегает подальше в лес, чувствуя, что глаза начинает жечь, а в горле появляется противный ком, мешающий дышать. Сбежать далеко, конечно, не получится. Впрочем, второй лидер и не собирался. Просто не хочет, чтобы его видели в таком состоянии: руки трясутся, а из глаз катятся самые настоящие слезы. Ньют не помнит, чтобы плакал за все эти три года хоть раз. Накатило. Не зря же говорят, что каждому нужна эмоциональная разрядка. Даже такому сильному парню. Возможно, если бы он на кого-нибудь наорал, стало бы легче. Что уж сейчас об этом говорить. Прислонившись спиной к какому-то дереву, Ньют обхватывает себя руками, опускается на землю и утыкается носом в согнутые колени. От пробежки начинает болеть нога, но он старается игнорировать волны боли. Хочется, чтобы кто-нибудь сейчас подошел и сказал, что все будет хорошо. И никого не хочется видеть одновременно. Ньют и сам не понимает, что с ним происходит. Наверное, просто устал. От всего. Устал быть опорой для всех. Когда первая вспышка истерики проходит, и парень чувствует, что появилась возможность нормально дышать, он просто сворачивается калачиком под деревом и замирает в таком положении, надеясь умереть тихо и без боли. *** — Где Ньют? Отсутствие одного из своих лучших друзей Томас замечает далеко не сразу. Ну, оно и неудивительно. Из-за небольшой травмы, по мнению самого бегуна, его сегодня целый день не выпускали на улицу. Поэтому и о трагедии он узнал последним. А о пропаже Ньюта только на ужине. Что удивительно, никто кроме него не хватился. Конечно, вряд ли что-то может произойти в самом Глэйде, но, зная Ньюта, мало ли. Вдруг опять себе что-то там удумал. Томас понятия не имеет, откуда у того взялась хромота, но догадывается, что не на пустом месте. На самом деле, наверное, не стоит так волноваться, но, почему-то, Томас не может перестать. Ньют был первым, с кем он сблизился после своего появления в этом странном месте. А еще, Томас заметил, что второй лидер всегда принимает его сторону. Даже если знает, что он не прав. Приятно. Этот блондин в самом деле очень нравится Томасу. Во-первых, Ньют — интересный собеседник. А во-вторых, бегун не может не восхищаться им. Что бы ни случилось, Ньют остается беспристрастным. Но, несмотря на внешнюю непоколебимость, в глубине души переживает чуть ли не больше всех. Ему тяжело. Очень тяжело. Иногда ночью Томасу не спится, и он наблюдает за бодрствующим Ньютом. Создается впечатление, что тот боится закрыть глаза. Хочется, чтобы Ньют доверился и рассказал, что его тревожит. Не в этой жизни. Наверное, никому не известно, что за мысли в этой светлой головушке. Ньюта хочется защищать. Чего бы это не стоило. Потому что второй лидер выглядит таким потерянным, когда думает, что его никто не видит. Но Томас видит. И каждый раз сердце сжимается. Разумеется, бегун понимает, что, порой, сам в этом виноват. Чувствует же, как каждый раз волнуется за него Ньют. Если бы он только мог пообещать ему не рисковать! Нельзя. Приютели же верят в него. Хочется надеяться, что и блондин тоже верит. Ради него Томас готов хоть ночевать в Лабиринте. Но, сдается, Ньют не оценит. И так каждый раз сверлит его таким тяжелым взглядом, в котором легко читается упрек, что Томасу становится стыдно. А теперь из-за его глупости кто-то из ребят погиб. Огромная удача, что Минхо сумел выбраться живым. Этот шенк тоже нравится Томасу. Не так, как Ньют, но все же. — Пойду поищу его, — бросает брюнет, поднимаясь с места. Беспокойство накрывает его с головой. Только бы с этой блондинкой ничего не случилось! Томас не сможет простись себе, если с Ньютом случится что-нибудь плохое. С кем угодно, но только не с ним. Да, так думать эгоистично, но Томасу все равно. Все его мысли занимает бывший бегун, который в случае чего не сможет спастись. *** Несмотря на то, что на улице уже давно стемнело и похолодало, а ужин он благополучно пропустил, Ньют и не думает возвращаться. На самом деле, надо бы. Но на это элементарно нет сил. Глаза по-прежнему жжет, но он больше не позволяет сорваться ни одной слезинке. И так уже разрушил свой образ. Хорошо, что никто этого не видел. Только благодаря своим лидерам приютели до сих пор не сошли с ума и надеются на лучшее. — Ньют! Ньют, ты где?! Только этого не хватало. Заслышав где-то поблизости до боли знакомый голос, несмотря на недавнее знакомство, Ньют резко зажимает себе рукой рот, чтобы, не дай бог, новичок не услышал его сбитого дыхания. Больше всего на свете он не хочет быть обнаруженным Томасом. Лучше бы это был Алби или Минхо, честное слово. Да даже Галли бы Ньют был рад больше. Нет. Он, конечно же, очень любит Томаса, но именно для него хочется оставаться сильным вторым лидером. По какой-то причине от родного голоса на глаза снова наворачиваются слезы. Шаги раздаются где-то совсем близко, и Ньют начинает молиться, чтобы кто-нибудь спас его. Неважно кто. Даже если это будет гривер. — Ньют! — Томас появляется из-за деревьев совершенно неожиданно и тут же подлетает к сгорбленной хрупкой фигурке. — Эй, Ньют! Когда перед бывшим бегуном кто-то падает на колени, он подрывается с места, пытаясь скрыть свое плачевное состояние. Но сбежать не получается. Из-за слабости во всем теле ноги подкашиваются, и Ньют практически падает в руки брюнету. — Ньют! — снова зовет старшего Томас, пытаясь докричаться до затуманенного сознания. — Что случилось? Состояние второго лидера не на шутку пугает парня. Но еще больше пугает то, что он очень хочет, но не знает, чем помочь. Да и что тут можно сделать? Томас чувствует, как дрожит все тело Ньюта, осторожно опускаясь с ним на примятую холодную траву. О том, что они оба могут заболеть, он не думает. — Пусти! — неожиданно вскрикивает Ньют, снова поднимаясь на ноги. В глазах его полыхает огонь ярости в перемешку с безысходностью. — Уходи, Томми! Просто уходи сейчас! — по бледным щекам скатываются слезы, и блондин начинает злиться еще сильнее из-за своей слабости. — Пошел вон, Томас! — кричит, захлебываясь собственными рыданиями. Впервые Томас слышит, чтобы Ньют, в принципе, кричал. Да и слез его он еще не видел. Но все же когда-то случается в первый раз. На грубые слова бегун не сердится. Совсем-совсем. Понимает, что глупо обижаться, когда человек не контролирует себя. Совершенно не зная, как себя вести, Томас тоже поднимается на ноги и снова прижимает блондина к себе, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону. Он смотрит куда-то вдаль поверх плеча Ньюта и легко поглаживает старшего по спине. — Ну чего ты, Ньют? — едва слышно шепчет брюнет. — Что случилось? Давай успокаивайся и объясни мне, наконец, чего ревешь один ночью в лесу. По идее, нужно бы умыть блондина, привести его в порядок и по возможности хоть чем-нибудь напоить. Желательно, чем-нибудь покрепче. Но сейчас под рукой ничего нет. Зато есть Ньют, который по-прежнему, пряча глаза за отросшей челкой, продолжает содрогаться от рыданий. Не придумав ничего лучше, Томас аккуратно отстраняет паренька от себя и стирает большим пальцем мокрые дорожки с его щек. А потом легко прикасается к ним губами. — Я знаю, что сегодня случилось. Минхо рассказал. Из-за этого, да? — Томас шепчет куда-то в светлую макушку, чуть сильнее сжимая второго лидера в объятиях. — Не буду говорить, что понимаю, что ты чувствуешь. Я практически никого из них не знал. Только не плачь, Ньютти. Спустя какое-то время Ньют начинает успокаиваться и сам прижимается к Томасу, утыкаясь носом в его грудь. Становится немного легче. Но не настолько, чтобы окончательно перестать плакать. Он едва держится на ногах, поэтому приходится практически повиснуть на младшем. — П-прости, Томми, — глухо бормочет Ньют, заикаясь и цепляясь тонкими пальцами за футболку друга. — Я больше так не могу. Не могу оставаться сильным. Все считают, что это дается мне легко, но кроме Алби и Минхо никто не знает, что все не так, — отстранившись, он хмуро заглядывает в обеспокоенные глаза напротив. — Кроме них никто ведь не знает, откуда у меня хромота. Томми, прости меня, пожалуйста, — чувствуя, что его вот-вот снова накроет, блондин прикусывает язык. — Не могу, — шепчет. Да, теперь Томас понимает. Хотел знать, получай. Ведь чувствовал же, что что-то плохое происходит. Если бы он только понял раньше! Наверное, смог бы предотвратить. Впрочем, чего уж сейчас об этом говорить. Почему-то у него самого начинает щипать глаза. Только этого еще не хватало. Если и Томас разревется, то что они делать-то будут. Занимательная будет картинка. На самом деле, бегун понимает, почему Ньют предпочел улизнуть из лагеря. Томас тоже не хотел бы, чтобы его видели таким. К тому же, похоже, у старшего снова проблемы с ногой. — Так, — перехватив Ньюта поудобнее, Томас снова садится и опирается спиной о дерево. — давай-ка присядем. Почему ты никому ничего не сказал? — интересуется, несмотря на то, что знает. — Можешь не отвечать, — быстро добавляет он, чувствуя, как напрягается тело рядом с ним. — Не переживай, ты не обязан быть единственным сильным. Если тебе нужна помощь, просто попроси. Любой из нас поможет тебе и выслушает, если тебе будет это необходимо. — Томми, ну к кому я могу подойти? Здесь нет того, кому бы было легко. Если и я буду жаловаться и плакаться, то все, что мы построили, рухнет. Понимаешь? Кто-то же должен быть опорой. Алби сильный, но он один со всем не справится. Ньют буквально на пальцах пытается объяснить свою точку зрения. Честно говоря, он понимает, что не прав. По крайней мере, не во всем. Впервые блондин с кем-то поделился своими переживаниями. Смущает. Щеки его немедленно приобретают алый оттенок, и Ньют опускает глаза в землю. На Томаса он не смотрит. А вот тот наоборот. Бегун то и дело бросает настороженные взгляды на парня, прижавшегося к его боку. — Ты не ужинал, — замечает Томас спустя пятнадцать минут. — Пойдем в лагерь. Голодовка не лучшая идея. Или хочешь еще немного посидеть? Вместо ответа второй лидер просто кивает головой. Идти никуда не хочется. Если бы можно было просидеть вот так следующие несколько дней. Раз уж так получилось, и он открылся перед Томасом, то можно еще немного побыть слабым. Можно ведь, да? Поэтому Ньют прижимается виском к плечу младшего, обнимает его руку и прикрывает глаза. От недавней истерики голова раскалывается, и он постоянно шипит. Но боль в голове отвлекает от боли в ноге. Хотя еще неизвестно, что хуже. Вздохнув, Томас приобнимает Ньюта одной рукой, притягивая его ближе к себе. Он чувствует, что старшему все еще плохо, но рад, что тот успокоился. Все-таки видеть такого блондина страшно. И все равно этого хрупкого семнадцатилетнего паренька хочется защищать. Задумавшись, Томас мягко поглаживает тонкую руку и улыбается, когда слышит тихое урчание. Расслабленный вид парня так и манит, и Томас не отказывает себе в удовольствии., а именно, наклонившись, легко целует свою Принцессу. Принцессу? Если бы Ньют узнал, как Томас его назвал, непременно взбесился бы. Все равно. Он такой милый, когда жмется ближе, трепетно сжимая чужую руку. — Томми, а ты-то хоть поужинал? — внезапно спохватывается Ньют, приоткрывая один глаз. — Да, — шепотом отвечает Томас. — Хочешь еще немного подремать? Ребята наверняка волнуются за тебя. — Хорошо, идем, — тяжело вздохнув, блондин отстраняется и ждет, пока встанет Томас, чтобы помочь подняться ему. — Эй, Томми, ты же никому не расскажешь? — с легким беспокойством интересуется Ньют, не глядя на товарища. Или уже нет? Кем теперь Ньют для него является, Томас и сам плохо понимает. Лучших друзей же не целуют? Особенно, если вы оба парни. Тогда кто же? Кажется, блондин не против такого исхода. Не против поцелуев. Может ли быть так, что он не заметил? Мало вероятно, конечно. Но все может быть. Размышления Томаса прерывает все тот же Ньют, которому надоедает ждать чего-то, и он сам целует его. Просто так. Чтобы убедиться, что все это не сон. — Томми, пожалуйста, — зачем-то шепчет бывший бегун. — Если все это только из жалости, оттолкни меня. Но Томас, ожидаемо, не отталкивает. Наоборот. Улыбаясь, он притягивает старшего к себе и крепко-крепко обнимает. Потому что не сон. Потому что бегун любит второго лидера так, как любить не должен. Любит больше других. И он готов целовать Ньюта хоть каждую секунду. Чтобы тот поверил ему. Верит же? Ну, Томас на это очень надеется. Хотя понимает, что тот сейчас в некотором шоке. — Если ты так хочешь, я сохраню твой секрет, — так же тихо отвечает Томас. — Это не сон. И я готов повторить. Идем. Ярко улыбнувшись, Ньют быстро обнимает младшего и сам тащит его в сторону Глэйда. *** Когда Томас с Ньютом выползают из леса, их, несмотря на поздний час, тут же окружают особо обеспокоенные товарищи. Те, которым не безразлично, куда подевался второй лидер и все ли с ним в порядке. Никто ничего не говорит, просто оглядывая вернувшихся с ног до головы. Сонный Минхо легко касается плеча Ньюта, пытаясь что-то там понять по его глазам. Но бывший бегун лишь улыбается, продолжая инстинктивно сжимать руку Томаса, который, в свою очередь, и не думает отпускать его. Плевать, что на них смотрят. Никто не посмеет ничего сказать. Все-таки у Ньюта достаточно влияния на этих парней. — Все хорошо? — спустя долгих пять минут молчания интересуется Алби. — Выглядишь так себе, если честно. Несмотря на теплую улыбку Ньюта, лидер чувствует, что что-то не так. Снова все повторяется. Не передать словами, как он перепугался, когда Томас обратил внимание, что кое-кого не хватает. И как он сам не заметил. Конечно, у него не должно быть любимчиков, но, почему-то, Алби сильнее всего чувствует свою ответственность за Ньюта. Хотя бы из-за давней травмы. Да и к тому же, с этим блондином они уже очень долгое время вместе. Гораздо дольше, чем с другими. — Прости, Алби, — едва слышно посмеивается бывший бегун. — Ты же лидер. Должен был уже давно спать. Томас чувствует, что его руку сжимают чуть сильнее и тут же бросает на парня встревоженный взгляд. Несмотря на все заверения Ньюта, что с ним все хорошо, брюнет не верит. Так быстро ничего не может измениться. Хочется скорее утащить его в Берлогу и уложить спать. Но нужно очень постараться, чтобы не вызвать подозрений. Обещал же старшему не сдавать его. К тому же, волновать Алби еще больше не хочется. Тот и так, кажется, очень переживал, пока их не было. — Ладно, — размышления Томаса прерывает сам Алби. — Как скажешь. Ты прав. Давайте-ка расходиться. Завтра, вернее, уже сегодня трудный день. Хочется как можно скорее завалиться спать, желательно прижимая к себе худенькое тельце, но Томас не может уйти, не обсудив кое-что с лидером. Да, он обещал Ньюту ничего не рассказывать, но, похоже, Алби и сам обо всем догадывается. Если так, то лучше Томасу какую-то часть все-таки сейчас рассказать и попросить сделать одолжение. — Ньют, думаю, тебе следует идти, я сейчас догоню, — шепчет Томас, тепло улыбаясь блондину. — Давай, иди. Минхо, еще не успевший уйти, удивленно смотрит сначала на дерзкого новичка, а потом на спокойного Ньюта, который, несмотря на свой характер, практически никому не позволяет говорить с собой неуважительно. Именно поэтому Галли всячески пытается его поддеть, но всегда натыкается на сталь в прекрасных и большую часть времени добрых карих глазах. Наверное, Ньют все-таки сильно устал. Иначе как объяснить, то, что он не обратил внимание на слова Томаса. Другие варианты смотритель бегунов не рассматривает, молча наблюдая, как друг разворачивается и бредет к хижине. — Алби, — когда Ньют исчезает из зоны видимости, Томас поворачивается к лидеру. — Я, конечно, обещал кое-кому ничего не говорить, но, думаю, ты и сам заметил. Можешь, заставить его денек отдохнуть? Знаю, что здесь так не принято, но предлагаю устроить денек отдыха, — он умоляюще смотрит на Алби. — Я переживаю за Ньюта, и знаю, что ты тоже. Задумчиво прикусив губу, что на него очень непохоже, Алби кивает. Он прекрасно понимает Томаса. Потому что тоже видит, что с блондином происходит какая-то херня. И не только сегодня. Конечно, бегун прав и отдыхать в подобном месте не самое лучшее решение, но Алби согласен. Всем нужен отдых. Особенно, Ньюту. Он же работает на пределе своих сил. — Хорошо. Устроим завтра праздник. Только боюсь, Ньюту это не понравится. — Ничего, — улыбается Томас. — Спасибо. Спокойной ночи, — и, не дожидаясь ответа, убегает за своей Принцессой. *** В обычное время Ньют непременно заподозрил бы подвох, но не сегодня. Сегодня абсолютно все идет наперекосяк. Упав на живот на подобие кровати, блондин утыкается носом в подушку и тяжело вздыхает. Отсутствие одного конкретного человека определенно плохо на него влияет. Тот, конечно, обещал скоро прийти, но даже одна минута без него заставляет второго лидера почти всхлипывать. Ну вот, опять. Все же нормально. Но Ньют очень боится, что ему лишь показалось. Если Томас сделал Это только, чтобы успокоить его, бывший бегун не переживет. - Эй, — от тихого голоса совсем рядом Ньют вздрагивает, но головы от подушки не отрывает. — Что опять, Ньютти? Иди-ка сюда. Томас заставляет блондина перебраться на его кровать. Несмотря на то, что места и для одного человека не так много, бегун укладывает парня рядом с собой и аккуратно обнимает его. Господи, какой же он все-таки хрупкий и беззащитный! Ну, разумеется, только на первый взгляд. В том, что Ньют вполне способен защитить себя, Томас уже убедился. Взять хотя бы нападение Бена. Да и тот, кто не может защититься, никогда бы не стал бегуном. Ньют же был им. К сожалению, из-за травмы от этого пришлось отказаться. Ну, жизнь-то дороже. — Сегодня у нас будет выходной, — негромко говорит Томас. — Только не злись. Думаю, всем нужно немного расслабиться. Алби согласился со мной, — он ближе притягивает к себе пытающегося вырваться Ньюта. — Не хочу, чтобы кто-нибудь сорвался. Тебя-то я могу успокоить, а что делать, если у кого-нибудь другого случится нечто похожее. Я не целую каждого, кто плачет при мне. Несмотря на то, что Томас пытается успокоить блондинку, но его слова только подтверждают страхи Ньюта. Разумеется, на что он мог рассчитывать. Что такой, как Томас, полюбит такого, как Ньюта? Глупо, да? — Эй, слышишь, я люблю тебя, — кажется, кто-то научился читать чужие мысли. Или у кого-то все на лице написано? — Не накручивай себя. Почему так не веришь мне? — Я верю тебе, — совсем тихо отзывается Ньют. — Я не верю в себя, — на гране слышимости. — Ну, и зря, — теперь-то Томас понимает. — Я заставлю тебя поверить в себя. Если хочешь, буду каждую минуту говорить тебе, что люблю. Слышишь? Мне никто не нужен, кроме тебя, Ньютти. И тот, наконец, снова улыбается. Так ярко и открыто, что Томас не выдерживает и прикасается к манящим губам. — Я тоже люблю тебя, — отзывается бывший бегун, поворачиваясь лицом к Томасу и обнимая его за шею. — Говори мне эти слова почаще. — Хорошо. Люблю тебя, Принцесса. На возмущенный вскрик внимание Томас не обращает.