Погребён под лавиной (эмоций)

Суббота, шестое сентября, 12:16

Дверной звонок раздался в самое удачное время — Сокджин как раз закончил натягивать штаны. Понятное дело, он не привёл себя в порядок полностью — на нём всё ещё была надета футболка для сна, лицо — неумытое и небритое, волосы стояли торчком. Хотя Сокджин ещё не успел взглянуть в зеркало и понятия не имел, насколько плохо выглядел — был полдень, и он только что проснулся. Но какой бы ранью не казалось Сокджину всё происходящее, время по факту уже перевалило за двенадцать. Надрывался звонок — и на самом деле неважно было, привёл Сокджин себя в порядок или нет — за дверью могли стоять либо новый комендант, либо Хваса. Первая день ото дня не могла запомнить, как Сокджин выглядит, а Хваса, понятное дело, наблюдала Сокджина — постоянно, со всей её бесцеремонностью — в худшем из его состояний. Слишком много совместных попоек, чтобы хоть что-нибудь осталось от планок и стандартов. Сокджин видел, как тушь живописными подтёками стекает по лицу Хвасы, видел её с сияющими глазами и залитыми краской щеками, а Хваса гладила Сокджина по спине, пока он блевал в придорожную канаву и просил оставить его умирать прямо тут. Так что Сокджина не особенно волновало, кто пришёл, но, добравшись до двери, он понял, что там стоял кто-то другой. Через замочную скважину был виден переминавшийся с ноги на ногу парень примерно одного с Сокджином возраста, с тёмными волосами и в растянутом свитере. Сокджин распахнул дверь. — Привет! — сказал он, улыбаясь. — Привет, я твой сосед сверху. Эм, я приносил печеньки пару дней назад? — О, да-да! — откликнулся Сокджин, — спасибо, — на самом деле он так ни одной и не съел: Хваса ушла, и Сокджин забыл про них, пока печенье не зачерствело, и его не пришлось выкинуть. — И вот, — начал парень, активно жестикулируя и не отрывая своего взгляда от глаз Сокджина: улыбаясь так широко, что видны были зубы, в своём прикиде он походил на ребёнка, решившего притвориться взрослым, — ко мне придут попозже несколько человек. Друзья, семья и всё такое. И я подумал, что я могу, эм… забрать обратно тарелку. — О боже. Мне очень жаль. Конечно. Я сейчас принесу, — Сокджин захлопнул дверь обратно, моргнув, и отправился на кухню на поиски. Пришлось открыть кучу шкафов, прежде чем нашёлся тот, в который Хваса положила соседкую тарелку. И Сокджин даже не был на сто процентов уверен, что эта тарелка действительно его. Он вернулся обратно к двери. — Вот, — сказал он, протягивая посудину. Он не ошибся. Парень благодарно улыбнулся и забрал её у Сокджина из рук. — Ещё раз, как твоё имя? — спросил он, надув губы и склонив на бок голову, — я встретил, э-э, Хвасу, когда приходил.  — Сокджин, — Сокджин протянул для рукопожатия руку, — а ты? — Хосок. — Вау! — сказал Сокджин, — вай-фай Хосок. Хех, я уже собирался начать тебя выслеживать. У нас всё ещё нет сети, а твоя тут ловит просто отлично. Можно я заплачу наличкой и присосусь к твоему вай-фаю, пока мы не проведём свой? Хосок почему-то выглядел так, будто ему неудобно, и Сокджин немедленно начал жалеть, что вообще спросил. — Но я не настаиваю, — добавил он, — извини. Никакого давления и всё такое. — Нет-нет, всё в порядке, — отозвался Хосок, — я просто… Есть ещё люди, которые им пользуются. И скорость соединения, понимаешь же? Не хотелось бы, чтобы она падала. Сокджин чувствовал, как разочарован сосед видом посудного вора — наверняка самого отёкшего и безумного на вид человека, что Хосок за сегодня встретил — стоящего в полдень всё ещё в пижаме и жаждущего его вай-фая. Это было плохим впечатлением.  — Знаешь, забудь, что я сказал. И прости за тарелку — совсем вылетело из головы. Рад знакомству.  — Да, я тоже, — ответил Хосок. Сокджин двинулся закрыть дверь и подумать над своим поведением, но прежде чем у него появилась хотя бы такая возможность, его кошка выскользнула за порог, с мяуканьем кинувшись к лестничной клетке.  — А вот и она, — пробурчал Сокджин. Хосок легко рассмеялся.  — Расслабься, — сказал он, когда Сокджин вылетел за дверь, пока питомец не утопал слишком далеко. Сокджин подхватил её — кошка безвольно повисла на руках, протестующе мяукая, но тут же принялась облизывать Сокджину локоть — и сказал:  — Ладненько. Извини, увидимся позже!  — Хорошо! С удовольствием, — сказал Хосок, и Сокджин — сам того не желая — хлопнул дверью прямо перед его лицом.  — Ты почему это сделала, чудовище? — тихо поинтересовался Сокджин у кошки, падая на пол, пока та била его лапой по руке, — теперь он считает, что я ленивый вороватый владелец дурно воспитанного чудовища. Чудовище вцепилось ему в руку, игриво покусывая.  — Грендэл, ты чудик, — Сокджин встряхнул рукой и щёлкнул кошку по носу, прекращая игры. — Мы должны показать хороший пример.

Воскресенье, седьмое сентября, 17:38

— Ладно, пахнет просто прекрасно, — сказала Хваса, случайно хлопая дверью. Повесив ключи на крючок, она, стянув обувь, задрала на лоб солнцезащитные очки. — Что печёшь? — Брауни. Я позвонил маме, чтобы узнать тот рецепт, по которому она всегда готовит. — Чёрт возьми, да, — отозвалась Хваса, проходя на кухню: Сокджин, стиснув зубы, нарезал содержимое противня на идеально-ровные квадратики. — Ты знаешь нашего соседа, Хосока? — спросил Сокджин, поднимая голову. — О, так это для него? — Да. Он приходил вчера, просил отдать ему его тарелку. Унизительно. А ещё Грендел сбежала, и я попросил его одолжить вай-фай, и он определённо не хотел мне его давать.  — Блин, — сказала Хваса, — тогда он нас ненавидит. — Именно, ненавидит, — отозвался Сокджин, — перевалило за двенадцать, я всё ещё был в пижаме. — В этом ничего плохого нет. Тебе двадцать три, ты работаешь по ночам, и это была суббота. Было бы хуже, будь ты полностью одет. — Он был, — сказал Сокджин, — в свитере. — Лады, он странный.  — Угу. Но я должен вручить ему эти брауни, или мы никогда не отмоемся от стыда. — Понимаю, — сказала Хваса, — я пошла в душ. Тебе нужна ванная? — Вся твоя, детка.

Воскресенье, седьмое сентября, 20:18

Звонок в дверь после двух часов относительной тишины заставил Хосока вздрогнуть. Он поставил на паузу тупой ромком, который смотрел, и крикнул в сторону двери.  — Секунду! Хосок потянулся по пути: спина захрустела. Он надеялся, это не Юнги с Тэхёном: они обещали, что явятся не раньше позднего вечера, и Хосок предвкушал расслабляющую тишину наедине с банкой мороженого — в последнее время он чувствовал необычное истощение. Наступила та часть учёбы, когда Хосок вынужден был на самом деле трижды в неделю приходить в начальную школу и сгонять детей в кучки, и он начал задаваться вопросом, правда ли подходит для этой работы. Через дверной глазок Хосок увидел Сокджина с этажа с низу. В руках он держал наполненное чем-то блюдо. Хосок отпер дверь, собираясь поздороваться, но Сокджин успел его перебить. — Хотел загладить вину за то, что украл твою тарелку, — сказал он чуть странновато, — я испёк тебе брауни. — Ты ничего не украл, — ответил Хосок: его голос звучал немного необычно, — всё в порядке. Сокджин всё ещё протягивал Хосоку блюдо, так что тот его взял. Пахло вкусной, свежей выпечкой. Хосок почувствовал себя неловко: его печеньки были сделаны из покупной смеси, и он не очень-то хорошо её перемешал. Еда предназначалась Чонгуку на день рождения, но часть осталась.  — Спасибо. — Я очень извиняюсь за своё вчерашнее поведение, — сказал Сокджин с толикой напряжения в голосе, — я только проснулся. Работаю ночами. — О, ничего страшного, — ответил Хосок. Он не думал, что Сокджину требовалось хоть за что-нибудь извиняться. — Эм, спасибо за брауни. Пахнет восхитительно. — Он улыбнулся сосе- Сокджину, демонстрируя, что всё хорошо. Сокджин улыбнулся в ответ — впервые за то время, что Хосок его видел. Зубы у него были совершенны, а глаза сощурились, всё ещё немного напряжённые.  — Наслаждайся, — сказал Сокджин, — увидимся! Затем он быстро развернулся и спустился по лестнице вниз.

Вторник, девятое сентября, 15:44

 — О, приветики, — сказал Сокджин, открывая перед благодарно улыбающимся Хосоком дверь.  — Привет, — ответил он, — я тут тебе тарелку занёс.  — Спасибо, — сказал Сокджин.  — Гм, спасибо, — сказал Хосок. Установилась пауза, пока они просто разглядывали друг друга.  — Ладно, увидимся, — выдавил Сокджин, закрыв дверь перед лицом Хосока — аккуратно, чтобы не хлопнуть у него перед носом.

Пятница, двенадцатое сентября, 19:50

Сокджин настолько не ожидал, что кто-то подкрадётся к его машине и постучит по стеклу, что издал громкий крик. — Прости, прости! — сказал симпатичный незнакомец, напугавший его: спустя секунду Сокджин узнал своего сосе- Хосока. В синей кепке козырьком назад и чёрном свитере он выглядел по-другому. — Прости, что напугал, но ты припарковался напротив пожарного гидранта. — В самом деле? — спросил Сокджин странным голосом, ясно демонстрировавшим, что он ни с кем разговаривал вот уже пару-тройку часов. — Да, извиняй! — Спасибо! — Сокджин уже кричал, растянув рот в чудовищной ухмылке. Это было слишком для него. Хосок ушёл, и Сокджин припарковался заново. Он выбрался из машины и двинулся в сторону здания и общежития. Хосок и другой парень — тоже в кепке козырьком назад — стояли за углом, уставившись в телефоны.  — Ловите покемонов, ребята? — спросил Сокджин. Хосок поднял на него взгляд и улыбнулся. — Да. Хэй, я извиняюсь, что напугал: я пытался дозваться тебя, пока ты только примеривался к гидранту, но ты просто помахал рукой. — Оу, да, прости. Я, эм, не понял, что это был ты. И что ты что-то у меня спрашиваешь. — Ничего страшного, — Хосок улыбнулся снова. Он много улыбался, и каждый раз Сокджин пялился на его рот. Интересная форма. Алые губы, ровные зубы.  — Да, ничего, — согласился Сокджин. он повернулся к другому парню. — Ты сосед Хосока? Парень протянул руку, и Сокджин пожал её.  — Юнги, — представился он, — мой парень тоже тут живёт. Не знаю, где он сейчас, а то я бы вас познакомил. Хосок послал Сокджину взгляд, значения которого тот не уловил. Они просто посмотрели друг на друга, и Сокджин улыбнулся, а Хосок улыбнулся ему в ответ. — Сокджин, — представился он в ответ, расцепляя руки, — ладненько, пересечёмся позже, ребята. Простите, что выгляжу ненормальным каждый раз, когда мы разговариваем. — Всё в порядке, я даже не замечаю, — сказал Хосок. Он улыбался, будто это было действительно так, и Сокджин неловко махнул ему рукой. — Увидимся. — Пока.

Понедельник, пятнадцатое сентября, 18:28

Сокджин был в бассейне, старался согнать с боков те буррито с гамбургером, которые съел на обед. Он прикладывал значительные усилия, сделав несколько кругов по бассейну и немного побарахтавшись на глубине, задерживая дыхание. Но было так жарко, что скоро Сокджин заскучал и просто звёздочкой разлёгся на воде, изредка взмахивая руками и поднимая облачки брызг. Сокджин ленился, ему было душно и кроме постоянно приземлявшейся на перегородку пчелы не было никого, кто мог бы его отвлечь. Время от времени по внутреннему дворику проходили люди, огибая бассейн или проходя мимо. Кто-то в одной из комнат напротив готовил ужин — Сокджин мог почувствовать запах и уже собирался вернуться обратно и немного вздремнуть. Ногу прошила судорога, и Сокджин издал странный звук, балансируя на одном большом пальце. Схватив ступню, он, насупившись, принялся растирать зажатую конечность, тихо и мрачно булькая. Когда он поднял голову, то поймал странный взгляд Хосока, как раз шедшего по дворику. Сокджин заставил себя неловко, болезненно махнуть рукой, прежде чем Хосок скрылся внутри здания.

Понедельник, пятнадцатое сентября, 21:47

 — Почему ты продолжаешь ныть про наших соседей? — спросила Хваса, появляясь в гостиной с тарелкой лапши и падая на диванчик рядом с Сокджином, — как по мне, они очень милые.  — Думаю, Хосок на самом деле пытается подловить меня в самые худшие моменты жизни, — Сокджин схватил орео из открытой коробочки рядом с диваном. — В тот раз он подкрался к моей машине просто чтоб услышать, как я кричу. И у меня нет доказательств, но, думаю, он наслал на меня судорогу сегодня в бассейне.  — Оу, зловеще, — согласилась Хваса, чуть ухмыляясь.  — И не говори, — продолжил Сокджин, — и он сказал мне, что ничего не замечает, но знаешь что?  — О боже, — Хваса начала понимать всю суровость ситуации, — он заметил?  — Он заметил, — подтвердил Сокджин. Он поднял пульт дистанционного управления, — ты готова? — спросил он. Хваса кивнула. Сокджин нажал «плэй», впихивая в себя целый орео за раз, и отказался от идеи простить себя за то, что постоянно выставляет себя перед Хосоком с худшей стороны.

Четверг, восемнадцатое сентября, 20:47

Стоит ли брать корзину в продуктовом магазине с собой до машины? Придётся ведь проделать весь путь обратно, чтобы вернуть. Но если вы покупаете продукты на одного, то целая тележка не нужна. Это бездарная трата. К тому же, тележками пользуются только взрослые, а Сокджин не был взрослым. Он был супер-старым пятнадцатилетним подростком, которому — непонятно почему — были пожалованы регалии взрослой жизни. Люди его засмеют, если Сокджин возьмёт целую тележку. Тем не менее, он решил, что вытаскивать на улицу корзину тоже было бы странно. Определённо странно. Сокджин нёс всего-то многоразовую сумку в одной руке, уютно устроил бумажный пакет на изгибе другой и балансировал с помощью кошачьего наполнителя на плече. Ему нужно было только донести это всё до машины. Если Сокджин всё это уронит, то что ж, он заслужил. Он справлялся так хорошо, как только мог, и почти вышел из магазина, когда — как ему показалось — услышал своё имя. Сокджин обернулся. Имя раздалось снова. Сокджин понятия не имел, откуда. Кто-то помахал рукой, и Сокджин прищурился. Ему и правда уже пора было постоянно носить очки и не присматриваться в попытках понять, кто стоит в двадцати сияющих метрах магазина от него. — Сокджин. — снова сказал человек, и Сокджин наконец-то узнал в нём Хосока с Юнги и, вероятно, с его парнем, хотя их пока не представили друг другу. — О. О, вечера, парни, — Сокджин подошёл ближе: ситуация с сумкой с каждой секундой становилось всё опаснее. Наполнитель, насколько Сокджин мог почувствовать, начал соскальзывать. — Как ты? — спросил Хосок, — рад тебя видеть! Теперь Сокджин был рядом и мог разглядеть Хосока хорошенько. С его высокими скулами, в шляпе, которая убирала назад его волосы, Хосок выглядел привлекательно и симпатично.  — О! — добавил он, — это Тэ. Вы виделись? — Привет, Тэ — это я, — сказал улыбающийся парень со встрёпанными волосами. — Привет, Сокджин, — голос Сокджина уже начал казаться странным от тех усилий, что он прикладывал на поддержание тяжёлой сумки в вертикальном положении, — я бы пожал тебе руку, но. — Я абсолютно точно рад познакомиться, — сказал Тэхён.  — Я тоже. Они немного неловко застыли на секунду. Хосок и Сокджин смотрели друг на друга. Затем Сокджин почувствовал, что скоро ему придётся иметь дело с катастрофой в виде дюжины разбитых яиц и передавленной пригоршни превосходных грибов, так что он сказал:  — Чудненько, тогда ещё увидимся, — и поспешил прочь; немного странно с виду, чтобы скомпенсировать вес соскальзывающего с плеча пакета.

Суббота, двадцать седьмое сентября, 14:17

— Привет, — сказал Сокджин, немного задыхаясь, как только Хосок открыл дверь. — Привет. Как дела? — Отлично, спасибо, — Сокджин скорчил рожицу, — у меня пара писем для твоего соседа. — О, давай, — Сокджин продемонстрировал конверты, и Хосок забрал их.  — Хорошо. Пока, — сказал Сокджин и сбежал вниз по ступенькам.

Вторник, тридцатое сентября, 19:48

Сокджин выдержал половину требуемого для тканевой маски времени. Он использовал не одну из своих обычных — хотя и те выглядели достаточно ужасно — о нет, это была мультяшная маска, как Эйпич* из Какаотолк. Поэтому Сокджин выглядел как страшный монстр и знал это, но он был один в квартире (Хваса ночевала у Мунбёль уже так долго, что, вероятно, уже не могла считаться его соседкой), Сокджину нравился Эйпич, и нравилось хорошее состояние его кожи, так что всё было в порядке. Пока кто-то не постучал в дверь. Сокджин едва услышал: будь это Хваса, она могла бы просто откопать ключи и зайти: Сокджин поиздавал бы сквозь маску разные звуки и рассмешил бы Хвасу до слёз. Если это комендант — что ж, зайдёт и попозже. Но машина Сокджина стояла на парковке, свет был включён, а стук раздался снова. Сокджин мог бы снять тканевую маску, даже должен был. Но не снял, потому что прошло только пять минут — слишком рано, да и если Сокджин от неё избавится, то маску придётся положить на какую-нибудь поверхность, а тогда она испортится. Не в его стиле. Это, скорее всего, Хваса. Сокджин открыл дверь. Это был Хосок. — А- — Эм, — сказал Хосок, — здравствуй. — Привет, — выдавил Сокджин, — никуда не уходи. Он закрыл дверь, бросился в ванную, сорвал маску и вернулся обратно в прихожую.  — Мне жаль, — сказал он, открывая дверь обратно, — мне так жаль. Хосок смеялся.  — Это, эм, нормально. Мои соседи и я хотели спросить, не против ли вы с Хвасой с нами выпить. — Только Хвасы тут нет. Хосок пожал плечами и предложил.  — Тогда, может пойдёшь один? Если она не будет против. — Что ты имеешь в виду под «она не будет против»? — уточнил Сокджин, тут же уверившись в своём намерении спуститься, если только это докажет, что он не такой неорганизованный, косячный человек без всякого самообладания, каким себя выставил. — Шучу, — отозвался Хосок немного странно, — это как иногда Тэхён шутит, что Юнги ему что-нибудь запрещает. Но обычно это, — Хосок подозрительно вздохнул посередине фразы, будто за секунду потратил весь воздух в лёгких, — когда Тэхён хочет залезть в мусорный бак или что-то вроде. Сокджин прищурился и поменял странную позу, в которой замер, облокотившись на дверной косяк, чтобы выглядеть непринуждённее. Разжал потный кулак. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, о чём говорит Хосок — Хосок, стоящий прямо напротив него, тонкий и гибкий и вроде как даже светящийся.  — Хваса и я? Нет. — Оу, — Хосок покосился на Сокджина через плечо, — правда? Прости, если смутил. — Всё окей, — сказал Сокджин, — куча народу думает, что мы встречаемся, — он попытался произнести это так естественно, как только мог его дрожащий голос, — у нас, на самом деле, есть целая история. В старшей школе мы притворялись, что встречаемся, чтобы родители не просекли, что мы не гетеро. — О, — сказал Хосок, — вы оба? — Да. Она, скорее всего, сейчас у своей подружки. — Это… здорово. — Хорошо, — Сокджин прочистил горло, — ладно. Я поднимусь через минуту, только дай натянуть какую-нибудь обувь. — Отлично, — отозвался Хосок, медленно кивая, — не торопись, мы будем прямо над тобой. Сокджин закрыл дверь.

Вторник, тридцатое сентября, 20:07

— Он идёт или как? — спросил Юнги, — если он тебя отошьёт, я его запру. — Не говори так, — сказал Хосок: он снова проверял в отражении зеркала в прихожей, всё ли в порядке с его зубами, и зачесал тоненькую прядку волос на другую сторону, — он не кинет меня, это не свидание, Сокджин волен делать что хочет. — Ага, как скажешь. — Ты ему нравишься, хён, — сказал Тэхён, — поскольку человеческую сексуальность можно определить, обследовать и интерпретировать, могу заявить, что ты ему нравишься. Хосок услышал, как Юнги легонько шлёпнул Тэхёна по руке, и как тот ворчливо отозвался «грубо, хён». В дверь неуверенно постучали. — О боже, — прошипел Хосок. Тэхён с Юнги наблюдали с дивана, как он большими шагами устремился к двери и заглянул в глазок. Сокджин на лестничной клетке переминался с ноги на ногу и одёргивал рубашку. Хосок глубоко вздохнул и повернул ручку. — Привет, — сказал он. — Привет, — сказал Сокджин в ответ. — Эм, входи? — Конечно. Сокджин сбросил обувь посередине коридора и на секунду так и застыл, придя в некоторое замешательство.  — Привет, Тэхён, Юнги. — Здраствуй, Сокджин, — сказал Тэхён этим тоном. Хосок прожёг его взглядом и повернул на кухню.  — Что будешь пить? У нас тут хреновое пиво, сидр, водка, виски и пара дерьмовых коктейлей. Из другой комнаты донёсся смех Сокджина.  — Ну… хреновое пиво? — Прекрасно, я тоже, — отозвался Хосок, задержавшись на кухне лишнюю секунду, собираясь с силами. Когда он вернулся с напитками, Сокджин всё ещё стоял посреди гостиной под взглядом едва ли не ухмыляющегося Юнги. Тот выглядел так, будто хочет увидеть, что Сокджин предпримет, если никто так и не предложит ему сесть. Хосок пнул диванную раму, прерывая это дьявольское создание, и сказал:  — Сокджин, садись куда хочешь. На этот стул, например. — Ага, спасибо, — Сокджин, распахнув глаза, потянулся за пивом. Каждый раз, когда они с Хосоком смотрели друг на друга, был странным. Хосок улыбнулся и принялся внимательно разглядывать швы на подлокотнике.

Вторник, тридцатое сентября, 20:43

— Сейчас вернусь, — сказал Хосок, — я до ванной. Юнги, кивнув, отсалютовав бутылкой.  — Повеселись. Сокджин пока не знал, что и думать об этих людях: большую часть времени он вёл себя тихо, наблюдая. Он ответил на все вопросы о своей жизни и расспросил о чужих, но Сокджина не покидало ощущение, что Юнги изучал его. Очень не хотелось оставаться с ним наедине без Хосока. Боялся Сокджин не зря. Как только Сокджин вышел из комнаты, Юнги наклонился над кофейным столиком и спросил прямо в лоб:  — Он тебе нравится, так? Сокджин подавился пивом, которое ещё не успел проглотить, и задался вопросом, не выплеснулось оно ли через нос, чтоб напомнить всем присутствующим, какой он лузер. — Ну и? — сказал Юнги. Сокджину удалось справиться с собственным голосом.  — А кто спрашивает? — Вы, ребята, реально друг друга глазами раздеваете. — Я, — выдавил Сокджин, — я не знаю. Я просто… ты сам это сказал! — голос у него звучал так, будто вот-вот сорвётся на плач, и, хоть это была и неправда, Сокджин чувствовал себя чуточку эмоционально-уязвимым и не чуточку атакованным. Он перевёл взгляд на Тэхёна: он выглядел разумным человеком, но только сжал губы, не собираясь ничего говорить: видимо, потому, что встречался с Юнги и должен был быть с ним на одной стороне. Сокджин глотнул ещё пива. Хосок вернулся быстро, будто догадываясь, что могло тут случиться. Войдя в комнату, он взглянул сначала на Юнги, а потом на Сокджина, и встряхнул головой. — Ну как? — спросил Юнги, — хотя нет, не отвечай. Я устал. Тэ, детка, а ты? — Кошмарно, — подтвердил Тэхён. Не было ещё даже девяти. Сокджин чувствовал, будто его разложили перед микроскопом и теперь рассматривают: Юнги с Тэхёном громко пожелали спокойной ночи и спустились по коридору вниз, оставляя Сокджина с Хосоком наедине. Что раньше ничем хорошим не заканчивалось. Наступил неловкий момент тишины, когда они оба только напряжённо потягивали напитки; Сокджин не так много выпил, чтоб его не почувствовать.  — Извини, если Юнги что-нибудь ляпнул. Он довольно, эм, грубоват. — Он ничего, — Сокджин уставился на горлышко бутылки. — Мы дружим пропасть сколько лет, — добавил Хосок, — его может быть сложно понять. Сокджин решил выложиться на полную. Он сказал:  — По его словам выходило, что я тебе нравлюсь. Хосок задумчиво загудел и сказал после некоторой паузы,  — Для тебя это будет слишком? Сокджин замотал головой, чуть надув губы.  — Нет, — ответил он и поднял голову. Хосок пристально его разглядывал. — Не будет. — Тогда… да.  — Здорово, — сказал Сокджин, — ты мне тоже. Хосок прочистил горло. — Я пошёл в ванную, — добавил Сокджин. Он поднялся. Осторожно, обеими руками прикрыл дверь. Плеснул на лицо холодной водой. Сокджин не знал, можно ли использовать полотенце для рук, поэтому вытерся полой рубашки, тут же осознав свою ошибку: ткань расправилась, и с правой стороны на ней осталось странный, растянутый отпечаток лица. Сокджин, паникуя, уставился на себя в зеркало. Он застегнул толстовку, чтобы спрятать след — рубашка тут же прилипла к коже. Сокджина затошнило. Он вернулся в комнату. Хосок знаком предложил сесть рядом, и Сокджин покорно опустился на диван. У него не было никаких приёмов флирта. Обычно Сокджину было просто с теми, кто ему нравился или не нравился. И обычно Сокджин не трясся из-за того, что парень был очень красив. Если Сокджин собирался флиртовать, то просто надевал особенную одежду, отправлялся в особенное место и по-особенному смотрел на людей. В таком смирении, когда сам себе кажешься дураком, а тошнить начинает от одних мыслей о ком-то — этого с Сокджином не случалось со старшей школы. Те беззащитные части, которые Хосок видел, Сокджин обычно не позволял парням видеть до- Ну, до бесконечности. Сокджин никогда был романтичным с кем-то, кто видел его в маске с Пичи. Размышляя об этом рядом с Хосоком и уставившись в пустоту перед собой, Сокджин устраивал на колене пивную бутылку и немного краснел. Хосок закашлялся в кулак. Опускаясь, его рука оказалась позади спины Сокджина. Сокджин облокотился на неё. Он поставил бутылку на кофейный столик, и, разгибаясь обратно, нос к носу столкнулся с тянувшимся его поцеловать Хосоком. На вкус он был как дешёвое пиво. Его рот был мокрым — всегда был момент, когда Сокджин чрезмерно отчётливо осознавал, что делится сейчас с кем-то своей слюной. И конечно, как вернее всего понять, что его неловкий поцелуй с похожим на лесную нимфу соседом реален, если не чувствовать странную мягкость и мокрость человеческих тел. Но это только пока они не вошли во вкус: Хосок был слишком хорош, чтобы быть грубым; у него были твёрдые губы и аккуратный язык, и Сокджин чувствовал его дыхание, пока поцелуй становился мягче. Хосок положил горячую ладонь Сокджину на шею, притягивая ближе, и сильнее прижался к спинке дивана. Хосок хорошо пах: немного остро, чисто и — под слоем пива — какими-то сладостями. Он изогнулся, обжигая теплом. Сокджин откинулся назад, пытаясь вздохнуть, и Хосок снова потянулся к его губам. Сокджин моргнул: глаза Хосока сияли, а на верхней губе виднелась милая родинка — Сокджин заметил её раньше, но не придал значение. Он запрокинул голову — воздуха всё ещё не хватало. Он себя несколько переоценил, и они стукнулись зубами. Хосок отдёрнулся, прикрывая рот ладонью, и беззаботно рассмеялся.  — Боже, прости, — прошептал Сокджин. Хосок кивнул: его глаза превратились в две узкие щёлочки.  — Ничего, — он опустил руку и медленно нагнулся, целуя снова, но на этот раз очень, очень нежно: чуть повёрнутая голова, прикрытые глаза и едва ощутимое касание губ. Невесомое прикосновение, лёгкое, как дыхание — Сокджин мог почувствовать, как бьётся чужое сердце. Хосок осторожно приоткрыл рот и мягко приоткрыл губы. И именно в момент, когда они доказывали, какими нежными могут быть, как необязательно стукаться зубами и каким замечательным выходит поцелуй, в их с Юнги комнату зашёл Тэхён. — Бля, — прошептал он и быстро вылетел обратно, хлопнув дверью. Хосок с Сокджином отскочили, глядя друг на друга с ужасом. Сокджин чувствовал унижение, Хосок так и застыл с открытым ртом. Им даже не пришлось ничего говорить: достаточно было одной мысли о том, как Юнги с Тэхёном сплетничают о них в соседней комнате, чтобы продолжать — всё и так было ново и странно. Так что Сокджин спросил:  — Не хочешь спуститься вниз?

Воскресенье, шестнадцатое ноября, 16:18

— Божечки, ты в порядке? — Хосок присел на корточки рядом с Сокджином — тот сильно грохнулся, запнувшись во время их прогулки об трещину в асфальте. Хосок отказывался признавать, что это потому, что они, смеясь, глазели друг на друга, вместо того чтоб следить, куда идут. — В полном, — заверил Сокджин сухим и полным боли голосом, — просто не заставляй меня пока вставать, — он сидел посередине мокрого тротуара, вытянув одну ногу и прижав к груди другую, морщась и пытаясь отдышаться. — Всё хорошо. Извини. — Ничего, — сказал Хосок, — не торопись. Ты сильно шлёпнулся. Сокджин кивнул, плотно сжав губы. Он был весь розовый, с немного слезящимися глазами — Хосок подумал, что это больше от смущения, чем от боли. Сокджин довольно часто смущался, и Хосок находил это совершенно очаровательным. Он не был уверен, можно ли уже начинать шутить, но Сокджина требовалось отвлечь, так что Хосок сказал:  — По крайней мере твои джинсы уже были супер-рваными. И, по правде говоря, отвлекали его внимание. Удивительно, что это не Хосок распластался по асфальту, к осуждению земного и божественного. как бы то ни было, по-настоящему Хосока мог порицать только Бог: большую часть его сознания была занята мыслями об мелькнувшей в верхней дырке внутренней стороне Сокджинова бедра. Он всегда притворялся пай-мальчиком в своих больших, толстых свитерах и с всегда уложенными волосами, но блеснувший рельеф мышц был куда красноречивей. На самом деле Сокджин был чудиком с горячими ногами.  — Но, — захныкал Сокджин, пытаясь выглядеть весёлым, но всё ещё немного задыхаясь, — они были специально порванные.  — Зато сейчас у тебя плюс уличная дырка в копилке.  — Они жутко дорогие, — сказал Сокджин, моргнув и протянув Хосоку руку. Подниматься он, впрочем, не спешил, просто держа его руку в своей. Оглядев своё тело и убедившись, что ничего нигде не сломано, Сокджин, кажется, наконец вознамерился подняться. Хосок потянул его вверх: Сокджин издал болезненный стон и, встав на ноги, потянулся вперёд и назад.  — Мой копчик, — проскулил он.  — Мне нравится, как ты говоришь «копчик»**, — поделился Хосок. Сокджин пришёл в ужас. Хосок, дразнясь, скорчил рожу — Сокджин сцеловал её, рукой нащупав чужую спину и за секунду притягивая Хосока ближе. Полдень постепенно затухал. Хосок с Сокджином продолжали неспешно брести через парк к общежитию. Добравшись, они тут же свернули на сырую траву — просто чтобы избежать рисков, если им понадобится посмотреть друг на друга.