Кофе с желанием

All Alone on Christmas

      Бледные, замерзшие от холода, щеки залились румянцем, стоило Чонину зайти в почтовое отделение. Людей здесь оказалось меньше, чем он ожидал. Странно, обычно за неделю до Рождества все почтовые отделения работают сверхурочно, так как поток людей бывает сходно лавинам. Чонин распутал шарф, ладонью встряхнул волосы, избавляя их от снега.       — Ты решился? — донёсся довольный голос.       Чонин обернулся и увидел Сехуна, младший друг с детства, деливший с ним и горе и радость. Улыбка сама по себе появилась на лице Чонина, приятное тепло разлилось по венам, разгоняя застывшую кровь. Чонин обнял Се крепко, они не виделись больше полугода.       — Думаешь, моё желание исполнится? — спросил Чонин.       — Я не знаю, Ин-а. — «Ин-а». Сладко, как мёд. –Мне доступно лишь дать возможность людям заполучить то, чего они желают больше всего на свете.       — Не называй меня Ин-а, — щеки Чонина предательски залились румянцем, — только мама может звать меня так.       — Только мама? — скептически изогнув бровь, спрашивает Сехун.       — Нет. Ему тоже разрешено.       — Кому?       — Не строй из себя дурака, Се, — старший несильно толкнул Се в плечо, вызывая у того смех.- Ты знаешь, о ком идёт речь.       — Знаю. Так ты решился, да? — Се смотрит на руки Чонина, что держат белый конверт с поставленной печатью семейства Ким.       — Да. Я, наверное, эгоист, но он мне нужен Се, — Ким уткнулся в плечо младшего, позволяя себе слабость. Легкая, белая рубашка не смогла сдержать горячие слезы, и они обжигали кожу, пытаясь донести боль их обладателя.       Се обнял Чонина, зарылся в волосы, оглаживая спину. Этот жест остался с детства, оба нуждались в нём, когда жизнь становилась слишком сложной, а слова не могли подбодрить.       Ким успокоился, когда Се шепнул ему об их положении и место, где они находились. Младший отпустил его, и, увидев заплаканного Чонина, взлохматил его волосы.       — Эй, — крикнул недовольный Чонин.       — Давай сюда письмо, эгоист.       Сехун забрал конверт, обошел Чонина и пошел дальше вглубь здания, прихватив заодно и его. Ким рассматривал работников и людей, подмечая для себя новые детали.       Все, кто пришел отдать письмо Санта Клаусу, были подавленными, в их глазах читались разные, тяжелые эмоции. От них исходила аура отчаяния, и Чонин задумался, не выглядит ли он также. Хотя, ему с трудом помнится, когда он в последний раз искренне улыбался. Последние годы стали тяжелыми, смерть бабушки, тяжелый разрыв отношений с девушкой, предательство некогда близких друзей пошатнули его стержень. Только один человек мог его спасти, но он сам отвернулся от него, наплевав на предназначенность.       — Слишком громко мыслишь, Кай, — щелчок приводит Кима в реальность.       — Не называй меня Каем, — Чонину было противно от этого псевдонима, закрепившегося за ним.       — Прости, но он тебе подходит. Кай с холодным сердцем, полюбивший чужого. Что может быть драматичнее этого?       — Кстати, где мы?       Чонин заметил, что они одни в большом помещении полных писем. Горы конвертов лежат снизу вверх, достигая потолка. В центре помещения стоит круглый, стеклянный шар, окруженный мягким белым свечением. Внутри него вращается небольшой портал, затягивая конверты. Некоторые возвращались обратно и сжигались моментально, оседая пеплом.       — Это портал.- Сообщает Се.- С помощью него мы отправляем конверты в Лапландию, прямиком к Санта Клаусу.       — Почему они сжигаются?       — В них содержатся желания, которые никогда не должны сбыться. Портал сам выбирает, какие письма передать эльфам, они дальше выше стоящим.       — Моё письмо, они примут? — с тоской спрашивает Чонин.       — Ты чем слушал? — Се закатывает глаза, его друг очень тупой временами. — Надеюсь, ты не написал, что хочешь его, связанного алой лентой и усыпанный золотыми блестками?       Чонин представил всё это, и смущение вмиг завладело им, окрасив его уши красным цветом.       — Боже, ты извращенец.- Хохотнул Се, и, пользуясь своим положением, изменил очередность конвертов. Чонин его друг, каким бы эгоистом он не был, а за использования своих привилегий он попросит прощения у Чунмёна.       Чонин успел лишь ужаснуться, как конверт взлетел в воздух, сделав несколько оборотов, исчез в портале. Ким ждал, не отрывая глаз, думал, что его письмо вернётся, сожжёт самого себя и присоединиться к другим несбыточным желаниям.       Се похлопал по плечу старшего и кивнул головой, подтверждая догадку. Письмо достигнет Санты. Чонин испустил облегченный вздох, позволил себе чуть улыбнуться, на корню сдерживая вспыхнувшую надежду. Он пожелал, но как оно исполниться известно лишь Санте.       — Пошли Чонин, думаю, теперь я вправе узнать вашу историю. — Се схватил Кима за руку и повел за собой в сторону запасного выхода. — Помнится, ты любил его яблочный пирог. Я угощаю.       Который раз за день Ким позволил себе улыбнуться. Стать другом Сехуна — один из самых правильных решений в его жизни.

***

      Тем временем, в кабинет Санты постучались. Дверь сама открылась, впустив эльфа, одетого во всё черное. Санта улыбнулся, когда увидел самого угрюмого эльфа, который сияет ярче отполированного шарика.       — Хо-хо-хо, твой нерадивый решился всё-таки?       — Решился, да мозгами не умеет пользоваться. Кто так пишет письма?! Посмотри, Санта! — Эльф протянул письмо. Санта взял его, снял свои очки, прошелся взглядом по красивому почерку.       «Добрый день, дорогой Санта Клаус. Прости меня, что перестал писать тебе письма. Сейчас я взрослый, но как же хочу вернуть назад своё детство, где ты дарил мне подарки. Сейчас речь не об этом. Я хочу вернуть своего пингвина, думаю, ты знаешь о ком речь. Я поступил с ним подло. Позволь мне всё исправить, дай мне шанс. Ты ведь знаешь, никто не должен быть одиноким на Рождество.

Ким Чонин 27 лет»

      — Санта, кто так пишет письма? — жалобно проскулил эльф.       — Да, твой ненаглядный потерял свой шанс. — Соглашается Санта.       — Что мне с ним делать? Я смог бы его «Пингвина» схватить и притащить к нему под ёлку. Но что за желание, дать ему шанс?       — Чотто, остынь.– Санта призадумался. Легче было устроить им свидание в закрытом помещении, но Ким забыл уточнить детали. Хотя в детстве он делал также. — Как же нам быть?       Эльф осматривался в комнате Санты, последний раз он был здесь 15 лет назад. С того года, как Чонин перестал писать письма, посчитав себя взрослым.       Комната была таким, каким Чотто помнил. Деревянные стены всё также пахли свежей древесиной и хвоей. Бессмертная ёлка горела в левом углу, а звезда в самом верху светила мягким, теплым сиянием, даря тепло. Везде были разбросаны игрушки разных величин. От маленького шарика, до большого мягкого щенка, с большими коричневыми глазами.       Взгляд Чотто загорелся нездоровым огоньком. Санта, почувствовав это, спросил:       — И что мы сделаем, эльф? — Чотто начал зловеще хохотать, после чего ответил:       — Дадим ему шанс, Санта. Думаю, для него я сделаю исключение, отправлю подарок прямо сейчас.

Miracles in December

      — Ваш заказ, мистер О.       На стол опустились две чашки с горячим какао, кусок яблочного пирога и медового торта с шоколадной посыпкой. Сладкий аромат окутал двух мужчин, даря небольшое наслаждение. Се подвинул яблочный пирог к Чонину и притянул себе торт, тут же вонзив в него ложку, отправил в свой рот.       — Очень вкусно, — поспешил поделиться Се, забрызгав стол крошками. Ким засмеялся от увиденного, после попробовал пирог. Кисло-сладкий вкус коснулся его языка, приведя того в восторг, но мозг верно подметил, что тот был намного лучше.       — Ты его не искал? — внезапно спросил Се.       — Странный вопрос, Се.- Ким улыбнулся уголками губ и, закрыв глаза, откинул голову на спинку сиденья, давая свободу мыслям. Младший похвалил себя за предусмотрительность. Он повел их в VIP-кабину, когда сам Ким хотел сидеть в общем отделе.       — Сейчас я осознаю, насколько подло поступил с ним.       — Слушай, ты сейчас конечно начнёшь себя винить и так далее, но для начала поделись. Как вы познакомились? Почему ты его не принял, а побежал за той девушкой? Что же ты сделал, чтобы настолько обидеть?       Ким открыл глаза, и уставился на Се, который жевал торт.       — Ты разве не знаешь? — Спросил Ким, на что Се отрицательно покачал головой.— Разве Чунмён не сказал?       — Чунмён — партизан. Он обещал ему, что никому ни единого слово скажет. А этот список возглавил я. — поделился прошлым Се, отпивая какао. — И ты, наверное, думаешь, что я не говорю его имя, потому что боюсь тебя поранить, как бы ни так. Все просто, я не знаю его имени. Ни ты, ни Чунмён не удостоились мне об этом сказать.       Чонин в удивлении раскрыл глаза, он что, забыл ему рассказать его имя? Только он хотел сказать его имя, как вдруг его укусили за туфли. Ким подорвался с места, громко крича. Утробный, злой рык раздался на всю кабину, что даже Се поднял ногу, заглянул под стол, и увидел там необычайно красивого аляскинского маламута. На вид ему было несколько месяцев, однозначно перед ним был щенок. Шерсть на ногах отливал белым, постепенно переходя в серый цвет в сторону туловища и головы.       Се оттянул щенка от туфель и положил себе на колени. Щенок хмыкнул, после обтер лапы об фирменные штаны от LouisVuitton, и уставил на Кима. Тот пребывал в откровенном шоке, наблюдая за всем этим. Чонин опустился на место, не сводил глаз со щенка, и в голове зародилась мысль, что у щенка глаза как у Кёнсу, которым он поспешил поделиться:       — У него большие глаза как у Кёнсу!       Щенок гавкнул, то ли соглашаясь, что у него глаза большие или, что они похожи на глаза Кёнсу.       — Его зовут Кёнсу? — спросил Се, чуть поглаживая щенка.       Ответил ему щенок своим громким лаем и кивком головы. У Кима невольно рот опустился.       — Подбери челюсть, малой. — Се откровенно забавлялся от ситуации, хоть и не до конца понимал, что происходило.       — Ты меня младше, — сказал Ким первое, что пришло в голову, и принялся осматривать обувь.       — Все умник, с этим мы разберемся после, сейчас начинай свой рассказ.       Маламут будто узнав про намерения Чонина, запрыгнул на стол и, покрутившись вокруг своей оси, лег, подперев голову лапами. Его взгляд был осуждающим, у Чонина было чувство, что на него смотрит человек, а не собака.       — Не обращай внимание. В нашем мире и не такое происходит.       — Ты слишком спокойный, Се. –Подметил Ким, успокаивая себя.- Какое сегодняшнее число?       — 3 января.       — Как символично. Прошло ровно 8 лет и месяц. И так слушай — начал Ким.

Flashback

      3 декабря 2010 года       Снег в этом году выпал рано для Сеула. Обычно, из года в год, улицы Сеула наполнялись снежками ближе к новому году, но в этом году, на радость детям, снег украсил город очень рано. Правительство города моментально воспользовалось этим, наряжая все улицы гирляндами и прочими украшениями.       Коснулось это автобусной остановки, и даже самых отдаленных. Чонина забавляли маленькие шарики, увешанные вдоль крыши. Они блестели на солнце, а ночью отражали свет фонарей и фар машин.       — Городское управление в этом году не скупилось на украшения.— Заключает мысль Ким, и увидев на табло, что время ожидания автобуса 34, подходило к концу. Осталось 30 секунд, Чонин повернул голову в левую сторону и заметил автобус.       Транспорт мягко затормозил у обочины, открыв дверь, выпустил несколько старшеклассниц. Девушки сразу заметили красивого парня, который улыбался им, залились красным румянцем, и, закрыв лицо, побежали в сторону школы. Чонин рассмеялся с их реакции. Ким знал, насколько он красив, местами даже пользовался этим.       Как только он наступил на первую ступеньку, услышал громкий крик. Оглянувшись, Ким заметил парня бегущего к автобусу. Он остался стоять в этом положении, пока парень не добежал. Водители автобусов нынче перестали уважать людей, уходили, не дождавшись, а ведь наверняка люди опаздывали на важную встречу, которая могла изменить их жизнь. Ким испытал это на себе.       Парень добежал до автобуса, но, не рассчитав скорость, поскользнулся. Чонин среагировал моментально и схватил парня за локоть, не давая упасть. Придерживая парня за одежду, Ким помог тому подняться, после чего опустил его. Нечаянно их руки коснулись, и электрический разряд прошелся по телу обеих парней. Оба отпрянули друг от друга, Чонин залез в автобус, парень сделал шаг назад. Их взгляды встретились, посылая мурашки по всему телу, а их сердца остановились на секунду и забились в едином ритме. И Чонин, и парень положили руку на сердце, что стало доказательством этого единства.       Послышались аплодисменты и поздравления внутри автобуса, ведь только что на их глазах два соулмейта встретились. Все соулмейты делали этот жест, когда встречали друг друга. Водитель был в их числе, но ему пришлось сказать:       — Я конечно рад за вас, но моя работа не будет ждать, пока вы будете любоваться друг другом. Эй, мелкий, — позвал он парня, — заходи внутрь, я опаздываю.       Парень мигом пришел в себя, залез в автобус, и двери закрылись за ним, позволяя автобусу идти дальше.       Чонин подметил, что незнакомец не мелкий, а среднестатический, обычный. Для Кима он мелкий, но для корейца рост вполне достойный. До Чонина резко дошло, что их рост отлично смотрится. Ему не нравились пары, которые были равны в росте, а смотреть когда такие пары целовались не вызывали завистливых чувств. Есть что-то романтичное, когда партнер ниже тебя, а попытки поцеловать партнера, встав на носочки, вызывал восторг у внутреннего Кима.       Чонин скользнул взглядом в сторону парня. Сразу подметил выразительные губы, растянувшиеся в улыбке. Ким посмотрел на зеркало, но не увидел себя улыбающимся. Автобус резко качнулся в сторону, и парни схватились за поручни, соприкасаясь руками. Чонин посмотрел на их руки, ему понравился контраст цвета их кожи, смотрелось очень красиво. Ким чуть ненавидел шоколадный оттенок кожи, и хотел, чтобы его соулмейт был белее его. Кажется, его мечта сбылась. Он посмотрел на парня, и увидел красного, как рак юношу. В задворках сознания проскользнул мысль, что его соулмейт всё еще старшеклассник.       Оба парня вышли на одной остановке, что удивило Кима, и направились в один и тот же университет. Чонин начал судорожно вспоминать, видел ли этого парня в стенах своего университета. Парень, похоже, думал о том же. Не дойдя до главного входа 200 метров их пути разошлись. Оказалось парень учиться в соседнем, вокальном, корпусе, Чонин догадался этому по взятому направлению парня. Кивнув, Чонин пошел в главный корпус. В голове Кима шестеренки не работали слажено. Какой-то камушек застрял там и мешал. Его мысли прервались не громким окликом.       — Эй, — обратились к нему. Обернувшись, Чонин заметил своего соулмейта.- Можно твой телефон?       Чонин на автомате отдал свой телефон, а соулмейт с глупой (счастливой для себя) улыбкой набирал чей-то номер. Секунду спустя, раздался тихая мелодия. Чуткий слух уловил ритм песни «EXO-M — Miracles in December». Смутившись, соулмейт вернул телефон хозяину, поклонился и убежал к своему корпусу. Чонин разблокировал телефон, зашел в набор номера, увидел номер своего соулмейта, подписанного именем До Кёнсу. Именно в этот миг, до Кима дошло, что его соулмейт — парень.       Осознание ситуации окатило Чонина ледяной водой, он рефлекторно побрёл в сторону корпуса, задумавшись, о своём соулмейте. Но мысли не смогли дальше развиться, стоило его друзьям позвать его. Весёлый Чанёль тут же занял его мысли, а контакт по имени До Кёнсу не отпечатался в памяти. Знал бы Чонин, сколько усилий стоил этот шаг для Кёнсу.       Через две недели, ближе к ночи, лайн оповестил о новом сообщении. Ким, подхватив телефон, посмотрел на имя контакта. Тёплое место под одеялом стало холодным, заставляя покрыться гусиной кожей. Чонин хотел смахнуть сообщение, но треморные пальцы открыли сообщение, оповещая Кёнсу, что Ким онлайн и прочел его сообщение, гласившее:       «Наверное, ты подумал, что я такой доступный, раз первым отдал свой номер, но ты первый незнакомец, которому я отдал свой номер.»       Перед набором ответа, лайн вновь подкинул одно сообщение, только с другого контакта.        Чонини, ты не спишь?». Сообщения было от Минни, его девушки, с которой он начал встречаться неделю назад.       Презрение вмиг охватило его сознание, не к себе или Минни, а к Кёнсу, своему соулмейту. Эго предательски заныло, когда он осознал, что судьба сделала пару мужчиной, не способной ласке, готовке, а главное деторождению. Ким с чистой совестью кинул Кёнсу в черный список, и запретил себе думать о нём, после переключился на Минни.        Нет, не сплю, а ты, дорогая?». Нажав кнопку отправки, Чонин считал, что сделал правильный выбор. Лучше убить на корню все чувства.       Ким не удивился, когда заметил Кёнсу, ждущего у входа в университет. Оглядывая его с головы до ног, Ким заключил мысль, что Кёнсу умеет одеваться или умел поднести себя с милой стороны. Длинный пуховик черного цвета достигал до коленей, мягкая на вид толстовка серой расцветки и голубые джинсы с белыми кроссовками делали его похожим на большого пингвина. Милого.       — Дай мне неделю, я смогу доказать, что ты не пожалеешь, — выпалил Кёнсу, подошедшему Киму.       Чонин от такой наглости или смелости чуть удивился, но лишь на секунду, после вернул самообладание.       — Ты уверен в себе? — чуть дразня, спрашивает Ким.       — Нет, — отрицает До, — я уверен — ты мой соулмейт, и мы созданы друг для друга.       — Ещё одно дитя верующий в сказки. Тебе сколько лет, Кёнсу, молоко на губах ещё не обсохло?       — Я для тебя — хён, если ты об этом.        Кёнсу встает на цыпочки и быстренько целует Кима в щеку, удивляя себя, Чонина и окружающих студентов. Младший застыл на пару секунд, и очнулся, ощутив на руках тяжелый контейнер с едой. Кёнсу обошёл Чонина и пошёл к своему корпусу, по пути не забыв игнорировать чужие реплики и свист.       — Слушай, Чон, — подошедший Чанёль привел в чувства Кима, — тебе повезло, у тебя очень милый и смелый поклонник.       Чонин посмотрел на Чанёля, как на дебила, но решил не говорить это вслух, просто закатил глаза и зашёл в корпус. Чанёль побежал за ним, при этом чувствительный нос учуял ароматный запах курочки с тведжан, а также жаренного токпокки. Живот Пака заурчал, а язык прошёлся по засохшим губам.       — Чонина, — сладко пропел Пак. Ким моментально насторожился. Он хорошо помнил, как просидел в СИЗО три дня, помогая Паку, поддавшись такому голосу.       — Да?       — Ты ведь угостишь своего друга, да? — Чан состроил глаза на манере кота в сапогах.       — Бери.- Ким удивился простой просьбе и отдал контейнер.- Можешь съесть всё.       — Правда? — Засиял Пак.       — Валяй.       Пак открыл крышку контейнера. Он был заполнен двумя жирными кусочками куриных ножек с аппетитной золотистой корочкой, обмазанной твердым соевым соусом. В качестве гарнира был токпокки обжаренный в кисло-сладком соусе пулькоги. Чанёль вдохнул аромат, исходивший от еды.       — Хён! — Его наслаждение прервал пришедший Сехун.- Чем занимаешься?       — Сехун, ты свободен? — Спросил Пак, и, дождавшись ответного кивка, закрыл контейнер, и потащил Сехуна в сторону столового. — У нас будет вкусный обед.       Позже лайн Кима оповестил о входящем сообщении, гласивший:

Твой поклонник очень вкусно готовит»

      Ким не ответил, потому Чанёлю, непривередливому в еде, всё будет вкусным.       Во вторник после занятий Кёнсу поджидал Кима у остановки. Увидев его, Кёнсу быстро покрылся румянцем, и отвернулся на несколько секунд, сбивая краску с щёк, вернув серьёзного парня.       — Тебе понравился еда? — Спросил До.       — Нет, вкус был так себе, — нагло врёт Ким, наслаждаясь от разочарования в глазах Кёнсу, — моя сестренка и то готовит лучше.       — Я думал, что тебе понравиться курочка, — промямлил Кёнсу, шмыгнув носом.- Сегодня мы идем в кино!       Ким испугался от такой резкой смены настроения, и позволил затащить себя в притормозивший автобус. Кёнсу оплатил за двоих, а Ким всё ещё думал, что с этим парнем не так. Он поинтересовался у сплетниц университета и узнал несколько интересных фактов.       Кёнсу старшего его на год, учится в третьем курсе в вокальном отделении. Очень стеснительный и замкнутый, общается только несколькими людьми, в том числе с Чунмёном, парнем Сехуна. В вокале уступает лишь Бекхёну и Чондэ. На вопрос, почему он не слышал о таком голосе, ему ответили, что Кёнсу нигде не выступал.       Они дошли до кинотеатра молча, и, зайдя в него, каждый уткнулся в смартфон, ожидая начало фильма. Кёнсу оставил билеты Чонину, и ушёл в сторону магазинчиков. Ким осмотрел билеты. До сеанса ещё 10 минут, фильм носил громкое название «Трон: Наследие». Кёнсу угадал с фильмом, Чонин давно хотел его посмотреть, но никак не доходили руки.       5 минут спустя вернулся До с двумя стаканами колы и попкорном среднего размера.       — Идём, — кивнув головой в нужный отсек, позвал До.- Осталось 2-3 минуты.       Весь фильм Кёнсу украдкой подсматривал на профиль Кима. Чуть приплюснутый нос, острые скулы, глубокий разрез глаз и их коричневый оттенок, пушистые ресницы с темными бровями, выразительный подбородок под соблазнительными губами. Кёнсу хотел держать Кима за руку, но не осмелился.       Ким впервые смог насладится фильмом. Ему не мешал Пак со своими едкими комментариями, не пришлось будить Сехуна, который храпом перебивал весь настрой, не приходилось ухаживать за девушками, и самое главное он смотрел фильм. Даже взгляды Кёнсу не смогли перебить его настрой.       — Тебе понравилось? — спросил Кёнсу, когда оба вышли из кинотеатра.       — Нет, — отвечает Чонин. Взгляд Кёнсу мигом стал печальным.       — Тогда …       — Извини, мне пора.- Быстро проговорил Чонин, и умчался прочь, постыдившись своей лжи. Кёнсу держал в руках пропуски в WaterKingdom, профиль Кима содержал несколько постов, где он говорил, что хочет пойти туда. До, долго не думая, позвонил Чунмёну, и поздравил с новым годом за ранее, сообщив, что для него и его парня есть подарок. Погрустить он успеет и после.

День спустя

      Чонин сидел на лекции по Истории в самой большой аудитории вместившей в себя 400 студентов. Сегодня соединили два курса, третий и второй. Лектор вёл её с любовью, и все студенты проникались его словами, не мешая вести. Чонин был в их числе, но сегодня день не задался с самого начала. Минни устроила истерику, узнав, что Ким вчера ходил в кино без неё. Хорошо, что подруги сказали, что он был с парнем, а не с девушкой. Чонин хотел высказаться, но не стал, сердце хоть немного, но любит.       — Профессор Ли, можно вас на минуточку? — позвал До, сделав поклон, стоя у входа.       Ли, попросив прощения, вышел из аудитории вместе с студентом. Гул разнесся по большой аудитории, усугубляя головную боль Кима. Передние ряды притихли, услышав, как за дверью кричит Ли. Все навострили уши. Но дальше профессор не кричал.       — Так студенты, — громко сказал Ли, зайдя в аудиторию, — прошу вас уделить внимание. Сейчас перед вами выступит До Кёнсу.       — Тот чудак? — донеслось с задних рядов.       — Этот чудак лучше вас по многим критериям, студент Хо, — упрекнул Ли, — сравнивать себя с ним — грешное дело.       Смешки быстро распространились по аудитории, а возмущенный вопль не был услышан. Кёнсу зашёл в аудиторию, быстро добрался до центра, и сделал поклон.       — Здравствуйте, меня зовут До Кёнсу, прошу вас уделить мне несколько минут.       Кёнсу нервно пробежался взглядом по аудиторию в поисках Кима. Он не нашел его, Чонин скрылся от его глаз. Кёнсу прочистил горло, закрыл глаза и начал петь «WintersTail». Кёнсу пару раз сфальшивил, это заметили лишь некоторые, остальные с замиранием сердце слушали его пение. Грусть постепенно заполняло пространство, оседая тяжелым грузом на плечах. Легкая сказка стала твердой и железной, теребя душу слушателей, открывая их сейфы с воспоминаниями.       Кёнсу закончил петь, и бросился наутёк, не обращая внимание на произведенный эффект. Профессор Ли похлопал молодому таланту, после сказал:       — Как же трудно был ему. Значит его соулмейт здесь?       Слова оживили толпу, которая начала выискивать таинственного соулмейта Кёнсу. Пак, сидевший рядом с Кимом, спросил его:       — Соулмейт значит, да?       Чонин не ответил ему. Мысли двигались в совсем противоположном направлении. Ведь именно из-за вчерашней выходки Кёнсу, Ким поругался с Минни. «Пора заканчивать этот цирк» заключил Ким.       Ким сегодня постарался на славу, выбирая себе одежду. Черные зауженные брюки подчеркивали длинные ноги, облегающая водолазка под темным пиджаком соблазнительно очерчивали стройное тело, черное пальто до колен стало завершающим штрихом в образе искусителя. Взгляды прикованные к Киму, доставляли ему еще большое удовольствие.       Кёнсу он увидел сразу, сегодня тот был с Чунмёном, оба были взвинчены, спорили о чём-то. Ким пошел в их сторону, и увидел за ними Минни. Улыбка появилась на его лице.       Кёнсу поперхнулся воздухом, стоило завидеть Чонина. Он был как демон, который искушал его. До захотел встать на колени и просить у него что-то, чего он просто так не сделал бы. Улыбка Кима была такой счастливой, что Кёнсу позволил надежде разжечься с большой силой. Ким подошел к Кёнсу, заглянул в его глаза, зацепился пальцами за подбородок, и поцеловал его в губы. Волосы на теле Кёнсу встали дыбом, сладкая нега расползалась по всему телу, потупляя рассудок. Губы Кима были сладкими, нежными как зефир, хотелось ещё и ещё. Первым разорвал Ким. Оторвавшись, он взглянул на Кёнсу. Тот тяжело дышал, щеки были красными, глаза блестели счастьем. Кима снова приблизился к нему, а Кёнсу, посчитав, что будет продолжения поцелуя, закрыл глаза. Поцелуя не было, зато теплое дыхание обожгло замершие уши, а шепот убил в Кёнсу любовь.       — Это прощальный подарок, урод, — шепнул Ким, чувствуя как натянулся Кёнсу, — надеюсь, больше не увижу тебя.       Ким прошел рядом, задевая ошарашенного До плечом, заставив того обернуться. Глаза смотрели на Кима, на его спину.       — Что случилось, Кёнсу? — беспокоился за него Чунмён.       Ким подошел к Минни, которой заранее сказал о своих действиях и поцеловал её. Если поцелуй с Кёнсу был целомудренным и невинным соединением губ, то с Минни он показал всю свою страсть. Кусал мелкие губы, оттягивал её, переплетал языки, распуская руки.       Кёнсу с Чунмёном уставились на парочку, которая забылась в поцелуе. Сердце До не выдержало этого, и он, отвернувшись, пустился бегом. Пару раз он поскользнулся, но смог вернуть равновесие. Со стороны это выглядело глупо и неряшливо, но Кёнсу было всё равно, сердце плавилось из-за увиденного, слезы обжигали.       Разорвав поцелуй, Ким заметил убегающего Кёнсу. Он хотел крикнуть, но не успел. К нему подошел Чунмён и всунул в его руки контейнер.       — Ублюдок, не знал, что дружу с таким мерзавцем. — Выплюнув слова, Чунмён побежал за Кёнсу.       — Чонини, что это? — спросила Минни, указывая на контейнер.       — Это наш обед, Минни.- Чонин чмокнул её в щеку и повел внутрь университета.

Конец Flashback.

      Щенок грустно поскулил, спрыгнул на колени Сехуна, и спрятался за его костюм, высунув только нос.       — Кажется, даже щенку не понравился твой рассказ, — подметил Сехун.- Теперь понятно, почему Чунмён тебя ненавидит.       — Похоже, маламут тоже проникся моей жестокостью.       Щенок ответил ему фырканьем, после глубже проникся, исчезая вовсе.       — Ты прав, Чонин, — заключил Сехун, — время за десятый час, думаю, нам стоит идти.       Сехун осторожно вытащил щенка, положил его на стол. Тот сел на задние лапы, намеренно не смотря на Чонина. Сехун в голове поддержал щенка, пусть помучается, Чонину на пользу пойдёт.       — Там ведь был яблочный пирог, да? — спросил Се, беря щенка на руку.       — Да.- Ответил Ким, вспоминая тот вкус.- Ты заберешь его?       — Да, ты ему не понравился, — щенок громко гавкнул. — Вот видишь!       Чонин закатил глаза и вышел из кабинки, направляясь к выходу из кафе. Сехун пошел за ним, держа щенка и поглаживая мягкую шерсть. На улице шел снег. Чонин застыл от их вида. Снежки были не такими обычными, как привыкли их видеть. Легкие, как перо, и большие они падали на землю, отражая свет уличных фонарей. Еле слышная новогодняя песня достигла ушей Кима, окутывая его легкой дымкой, заставляя улыбнуться и поднять взор на небо. Полная луна чуть выглядывала из тучных облаков, что сеяли свои снежки.       — Чудесно, да, Чонин? — спросил подошедший Се.       — Не могу не согласиться, — ответил Чонин, улыбаясь, — волшебно.       — И все же, Чонин, — позвал Се, протягивая щенка. — Что ты скажешь о нём?       — О Кёнсу?       Ким потянулся за щенком, следя за его эмоциями. Щенок злым взором смотрел на Кима, прижав ушки к голове. Чонин задумался, будь у этого щенка лапы подлиннее, он их скрестил бы.       — Он — Чудо в декабре.       Маламут в удивлении раскрыл глаза и поднял уши, а Ким начал смеяться задорно, и забрал щенка.       — Санта сделал мне подарок раньше, — сказал Чонин, подняв щенка высоко.- Не видя тебя, стараюсь найти. Не слыша тебя, стараюсь услышать       — До встречи, Чонин.       — Пока.- Попрощался Ким, всё также рассматривая щенка. — Твои глаза не дают мне покоя, маламут. Надо дать тебе имя. Ким думал недолго.       — Решено, ты похож на Кёнсу, — щенок, услышав это имя, начал показывать свои зубы, — так будешь Дио!       Щенок в изумлении склонил голову в бок, чем вызвал смех Чонина. Он крепко обнял щенка, чмокнул того в щеку, и пошел домой.

Universe

      Маламут крепко спал на подушке Кима, спихнув хозяина с него. Солнце, выглянув из облаков, начало светить ему в лицо и нос, дразня его. Чувствительные рецепторы носа всё больше раздражались от лучей, и щенок чихнул. Потряс головой и продолжил дальше спать, укрываясь от солнца, повернувшись в другую сторону. Лапой наступая на лицо Кима, царапнув смуглую кожу. Чонин чуть зашевелился, но не проснулся. Щенок приближался к нему всё больше, скатываясь к лицу Кима. Поначалу Чонин не ощущал ничего, кроме тяжести, после нос стал чересчур чувствительным, дышать становилось всё тяжелее.       — Ах! — резко вздохнув, проснулся Ким, спугнув щенка. Он сразу проснулся и спрятался под подушкой, высунув хвост. Ким посмеялся реакции маламута, посмотрел на часы, которые указывали 2 час дня. Чонин удивился, что проспал так долго, хорошо, хоть сегодня выходной объявил в своей кофейне.       После утренних процедур Чонин прошел на кухню, поставил чайник и принялся осматривать холодильник в поисках еды. Содержимое внутри холодильника не утешало, прокисшее молоко, двухдневный хлеб, старое сливочное масло, которое без понятия откуда. Закрыв холодильник, Чонин осмотрел шкафчики. Нашлась упаковка рамёна, судя по дате, всё еще пригодный для употребления.       — ***, — чертыхнулся Чонин, вспомнив, что не один, ему надо покормить Дио.       Одевшись во что попало, Чонин пошел в магазин закупаться. Вернулся через 30 минут с тремя пакетами в руках, в которых были говяжье мясо, литр молока, несколько яиц, любимые вафли с шоколадом, ароматный черный кофе, несколько овощей и корм для собак с ветчиной и говядиной. Распаковав все продукты по местам, Чонин принялся за ранний полдник или поздний обед. Быстро нарезал мясо мелкими кусочками, закинул в кастрюлю жариться. После принялся нарезать очищенный лук очень мелкими квадратиками, странная привычка сестры передалась ему. Как только мясо зажарилось, Ким закинул лук и залил малым количеством соевого соуса. Пока мясо обжаривается, Чонин хотел приготовить капучино.       Взял кружку и налил в неё теплую воду, чтобы подогреть. Пока кружка разогревается, Чонин взял перемолотый черный кофе, вдохнул свежий аромат и засыпал её в холдер кофемашины, после принялся его прессовать. Вылил воду из кружки, протер её салфеткой, поставив на пост, откуда выливалась порция эспрессо. Чонин принялся за молоко, а точнее его взбивать. Взял неглубокую миску, залил в неё примерно 300 мл молока и опустил в него миксер. Скорость сделал среднюю, некуда спешить, плавными движениями начал взбивать молоко до пены.       Пена была готова, затем Чонин перелил её в кружку, где уже ждал эспрессо. В тумбочках нашел корицу и добавил ее, хотя Киму хотелось шоколада. Он оставил эспрессо и принялся за очистку картошки. Напевая под нос попсовую песню, Чонин закончил чистить, после помыл их и решил нарезать их соломками среднего размера. Запах подгоревшего мяса распространился на всю кухню. Повар открыл крышку кастрюли и залил в неё немного воды и добавил соль. Ему нравился вкус хрустящего мяса, хоть и чуть подгорало. Вернулся к нарезке картошки, и расправился с ними за три минуты. Вода в кастрюле испарилась, и Чонин, попробовав вкус, наполнил её картошкой и добавил чуточку воды, закрыл крышку. Его ногу укусил Дио, ищущий еды.       — Дио! — Ким поднял его на руки, — ты, когда успел проснуться? Ты голодный?       Хоть маламут и не ответил, Ким посчитал молчание знаком согласия. Взял глубокую тарелку и залил в неё корм, ещё одну наполнил молоком. Дио смотрел за действиями Чонина, виляя хвостом, ожидая свой завтрак.       — Вот ешь, — Ким отошел в сторону плиты.       Дио подошел к корму, чуть принюхался к ней, и с отвращением пнул тарелку лапой, раскидывая весь корм. Чонин удивился. Ему в магазине хвалили этот корм, что все собаки его любят. Тем временем маламут полюбил молоко и пил её.       — И чем же тебя кормить тогда?       Ким отключил плиту и открыл крышку. Вкусный аромат жареной картошки и мяса привлек внимание Дио, который большими глазами уставился на Кима. Тот ничего не замечал, лишь наполнил свою тарелку порцией еды, взял капучино и пошел в гостиную. Дио последовал за ним.       Ким поставил тарелку и капучино на журнальный столик, включил телик и удобно расселся на мягком диване. Он только хотел откусить немного мяса, как заметил Дио, который смотрел на него исподлобья. Ким испугался от такого взгляда. Странный у него пёс.       — Хочешь мяса и картошки? — спросил Ким. Дио мгновенно гавкнул.       — Ты очень странный щенок, — заключил Ким, и поспешил на кухню, и вернулся с еще одной тарелкой еды.       Дио облизнулся, завидев мясо, и начал вилять хвостом, выдавая свою радость. Тарелка опустилась и Дио начал есть, уткнув морду в тарелку. Ким заснял щенка на видео и отправил Сехуну, после начал есть, забыв о включенном телевизоре, смотрел на щенка.       Чонин со щенком вместе закончили есть. Дио весь измазался, чем вызвал смех Кима. Фыркнув, Дио подошел к Чонину, и потерся мордой об его футболку.       — Отомстить решил? — Ким схватил щенка и принялся его крутить.       Дио весь сжался и скулил, пока Ким злорадствующее крутил щенка. Опустил Чонин щенка, когда у самого голова начала кружиться, и он упал на ковер, весело хохоча. С Дио его одинокая жизнь стала чуть лучше.       Ким лежал на ковре, пока голова не перестала крутиться, и услышал вой Дио. Он поднял голову, и увидел, как Дио смотрел на фотографии Кёнсу и выл.       — Да, друг. — Ким уселся в турецкую позу и потянул щенка к себе на колени. — Это До Кёнсу — мой соулмейт.       — Я искал его, Дио, — начал Ким.- Дай хоть тебе расскажу, что было дальше.       Дио поднял голову на Кима, и взглянул на него. Тот сидел и смотрел на фото Кёнсу, глубоко задумавшись. Чонин почувствовал на себе взгляд, осмотрелся по сторонам, и заметил Дио.       — Мне действительно грустно, Дио. Я скучаю по нему.       Дио не ответил, повернул голову на фото и лег. Ким проследил за взглядом Кёнсу, и заметил, что он смотрит на фото, где Кёнсу выходил с университета.       — Это фотография была сделана спустя неделю. Хоть Кёнсу и не был знаменитостью, но в университете был фан-клуб с его именем — Дандани. После окончания сессии Кёнсу забрал свои документы и перевёлся в Штаты. Окончил там колледж дизайна и архитектуры. После его фан-клуб перестал работать. Девушки выросли, сказали, что им нравится голос Кёнсу, но как быть фанатом, если он не поёт? Я их понимаю. После мне самому пришлось искать информацию о нём. Мои поиски были безрезультатными. Целых три года я искал его, и я был вознагражден. Кёнсу вернулся в Корею. Тогда я был счастлив. Думал, что смогу вернуть его, попросить прощения. Я такой глупый. Кёнсу остался в прошлом, в отличии от меня. В аэропорту он был с Чондэ. Мне не надо было многого, чтобы знать, что они вместе. Кёнсу был достойным лучшего, лучшего, чем я. Щенок зашевелился, почувствовав теплые капли, падающие на его голову. Он поднял взор на Кима и увидел, что тот плачет, закрыв глаза.       — Ты, наверное, спросишь, почему я начал искать его? Ответ прост. Минни бросила меня после 2 лет отношений, когда встретила своего соулмейта. Горевал тогда я не долго, ведь до разрыва наши отношения начали портиться. Я пошел искать свою спутницу дальше. Была красивая Юна, милая Тэён и идеальная Кристал. Но никому из них меня не тянуло. Я думал, что сравниваю их с Минни, но ошибался. В них я искал Кёнсу. Иронично, не правда? Кристал была идеалом для меня. Всё что я хотел, было в ней, но она не Кёнсу. Я не знаю, чем Кёнсу меня так зацепил, но никто не смог сравниться с ним.       Ким лег на спину и перевернулся набок, продолжая плакать. Дио подошел к его лицу и лизнул нос.       — Я его обидел, Дио. Растоптал его чувства, ведь он полюбил меня, переборол свой страх, первым сделал десятки шагов. Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы принять и полюбить меня, а мне пять лет, чтобы понять свои чувства. — Ким открыл глаза, и Дио смог увидеть его красные налитые кровью глаза. — Но самое страшное, что если в его сердце нет места для меня? Что мне тогда делать, Дио? Что мне сделать? Ким притянул щенка к своей груди, крепко обнял и зарыдал с новой силой. Дио жалобно скулил, не сводил глаз с заплаканного лица Кима.       — Скажу тебе по секрету Дио, — с улыбкой сказал Ким, — я так плачу, как увидел Кёнсу вместе с Чондэ, и не знаю, когда перестану.

Sing For You

      Наступило Рождество. День сменился ночным небом, затянувшийся небольшими тучами, осыпающие ночной Сеул пушистым снегом. Детский смех слышался везде, молодые парочки стояли под омелой и целовались, на улицах играли оркестры рождественские мелодии, даря заряд улыбки всем, кто слышал их.       Ким сидел в кофейне и принимал посетителей. Своих помощников он отпустил рано. Чонин знал, что Тао подготовил сюрприз своему Крису, а Минсок встретить своего Чена. Чонин не тиран, и поэтому отпустил их пораньше, принимая работу на себя.       — Эй, Чонин, — крикнул вошедший Сехун.- Похоже, Санта лишил тебя подарка.       Ким вздрогнул. Через несколько часов, в полночь кофейня закроется, а Рождество закончится. Он опять будет один.       — Я привык.- Легко ответил Ким.- Моё желание слишком высокое, я это понимаю.       Сехун хотел что-то ещё прокричать, но его заткнул Чунмён.       — Ты находишься в общественном месте. И не издевайся над своим другом.       Ким удивился приходу Чунмёна. Обычно заходил только Сехун или Чанёль. Он кивнул Чунмёну и сразу отвернулся. Чунмён позабавился с этой реакции.       — Стесняешься? — спросил Чунмён, сев за стойку.       — Естественно. Попробуй тут не стыдиться.       — Не думал, что ты можешь открыться Се.- Выразил Чунмён. — Ты превзошел себя.       — Ты всё ещё злишься на меня? — спросил Чонин, подняв глаза.       — Кёнсу простил тебя и двинулся дальше, тогда как я могу злиться на тебя, Чонин? — ответил Чунмён, следя за реакцией Кима.       «Двинулся дальше, хм…» Ким побледнел, услышав ответ Чунмёна. Он в открытую сказал, что Кёнсу отпустил его и теперь живет своей жизнью. Сбылось то, чего Ким боялся.       — Надеюсь, он счастлив. Извини, мне нужно отойти.- Ким снял фартук, и скрылся за служебной дверью.       — Я бы поспорил, — сказал Се, — твои слова хуже, чем мои.       — Пойми меня, милый, — Чунмён встал и обнял Се, — из-за него Кёнсу улетел из Кореи. Хоть мы с ним не прекратили общаться, видеться не могли. Я не мог сказать тогда, да и сейчас Кёнсу не позволит мне сказать плохие слова.       — Я тоже не позволю, — заупрямился Се.       — Сехун-и, — Чунмён поднял на носочки и еле слышно прошептал, а если я попрошу хорошенько?       Сехун тяжело сглотнул, чувствуя жар во всем теле. Иногда он боялся своего парня, особенно когда тот так его соблазнял.       — Кхм…- Ким разрушил момент, и Сехун был ему благодарен. Он смотрел на Чонина, и увидел его красные глаза. Он плакал или сдержал свои слёзы. Сехун решил, что Чунмён будет наказан.       — У тебя здесь уютно, Чонин.- Чунмён снова сел и осматривал помещение.- Не знал, что у тебя такой вкус.       — Спасибо. Ты прав, это не мой вкус, а Кёнсу.       — Кёнсу?!       — Да, — Ким подтвердил свои слова кивком головы.- Стены были покрашены в бежевые, молочные и коричневые тона. Это любимые цвета Кёнсу, я предпочитаю серое и черное. Видишь вон там? — Ким указал на картину, находившийся у противоположной от барной стойки стены.       — Ты про картину с нитями в виде шестиугольника?       — Да. Кёнсу считает, что люди будут приходить в то место, где хозяин сам вкладывал в него душу.       — Ты хорошо осведомлён о вкусах Кёнсу, — подметил Ким старший.       — Всё благодаря его фан-клубу — Дандани. — Чонин принял заказ от клиента и принялся делать заказ. — Хён, я понимаю, что ты всё злишься на меня, но прошу, подожди до конца смены. Я закрою кофейню в 11 часов, после я выслушаю тебя.       Сехун потащил своего парня к свободному столику, пока Чунмён ничего не сказал в ответ. Он заказал айриш для себя и гляссе для Чунмёна.       — Сехун…       — Нет, Чунмён! — строго перебил младший.- Ты сегодня наказан, причину ты понял.       Чунмён хотел что-то сказать, но взгляд младшего заставил его промолчать. Похоже, он переборщил со словами.       Оставшееся время Сехун его игнорировал, погрузился в игру и не отвечал на его вопросы. Киму оставалось лишь следит за Чонином и посетителями кофейни. Ким младший улыбался всем клиентам, поздравлял с Рождеством, некоторым дарил подарочные купоны. Некоторые одинокие парни и девушки флиртовали с ним, но Чонин держал дистанцию, мило улыбался и ограничивался несколькими словами. Но стоило клиенту отвернуться и выйти, как вся улыбка Кима исчезала, уступая место грусти.       Каждый раз, когда кто-то заходил в кофейню, потревожив колокольчик, Чонин с надеждой всматривался в лица посетителей. Чунмён понял, что хотел увидеть в них Кёнсу. Чонин надевал дежурную теплую улыбку и принимал заказы, не показывал своё разочарование. Чунмёну стало стыдно.       — Я переборщил.       — Согласен. — Сехун выключил телефон.- Поставь себя на его место, и попробуй представить, что ищешь меня в каждом посетителе, и каждый раз не видишь меня.       — Сехун…       — Он поступил подло, я согласен. Время изменило его, хён. Если Кёнсу-хён его простил, то нам не стоит его осуждать.       — Ты у меня умный…- Чунмён потянулся к Сехуну, но застыл, увидев, как на колени его парня залез щенок, и уставился на него.       — Дио! — Сехун сжал щенка в тиски и начал щекотать.       — Дио?       — Это подарок Санты Чонину, — Сехун повернул Дио к Чунмёну и спросил, — он похож на Кёнсу? Чонин так сказал.       Чунмён внимательно вгляделся в щенка, и отметил схожесть глаз. Такие же большие, с долькой мудрости и презрения.       — Глаза похожи.       — Да, они очень похожи.- Чонин поднял Дио на руки.- Можем выходить, я закрыл пораньше.       — Пошли, — Чунмён помог Сехуну одеться, как всегда, ведь Се не мог закинуть одну руку в рукава. Чонин увидел это, и отвернулся, а Чунмёну второй раз стало стыдно.- Идёмте в парк. Чонин, ты не спешишь?       — Нет, — Чонин неспешным шагом пошел к ближайшему парку, он находился в 300 метров к северу от кофейни.- Хён, почему ты решил заговорить со мной спустя 8 лет?       — Ты смог признать свою ошибку, Чонин, — ответил Чунмён. Сехун прыснул, за что получил по затылку.       — Ты вырос из своего прошлого, Чонин, — сказал Сехун, скопировав тон Чунмёна.       — Мелкий! — Чунмён начал бить Сехуна по голове, тот поначалу позволял, но вырвавшись из его захвата, убежал вглубь парка. Чунмён побежал за ним.        Щенок спрыгнул с рук Сехуна, подошел к Чонину и пошел рядом с ним.       — Согласен, Дио, — Чонин покачал головой, — они, как дети.       Маламут побежал в сторону детишек, играющих в снежки. Дети завидели щенка, и перестали кидаться друг в друга. Дио покрутил головой, затем повернулся головой к ним спиной, закидывая детей снежками. Малыши засмеялись и стали кидать в него снежки. Ким засмотрелся на них, вспоминая своё детство, но отодвинул свои воспоминания, родители малышей зло посматривали на щенка без ошейника.       — Эй, Дио! — Ким побежал к ним, и услышал аккорды гитары. Он узнал эту песню.       » Я возьму свою старую гитару,       И сделаю вид, будто сочинил песню.       Я признаюсь тебе в том, в чем не мог,       расскажу, вещи, которые упрямо держал в себе.       Послушай, я спою для тебя.«        Чонин любил эту песню, он хотел спеть его Кёнсу, когда встретит его и сможет попросить прощения. Даже если станет поздно.       » Я так тебя люблю, но не говорю этого.       Мне неловко это сказать. Гордость не позволяет мне.       Сегодня собрал всю свою храбрость, чтобы сказать тебе.       Послушай бездумно, я спою для тебя.«       — Прекрасное исполнение, да? — сказал Се, подойдя к Киму, который не узнал голос.       — Очень, — согласился Ким, — песни группы «ЕХО-М — Singforyou». Он часто их слушал.       — Также пел, — подсказал Се. Ким вспомнил, что Кёнсу пел «WintersTail», и до него дошло.       — Пел? — спросил Ким, в удивлении смотря на Се.       — Поет, — с улыбкой ответил Се, призывая на бег.       Ким побежал в сторону голоса. Его одолевало чувство вины, что не узнал голоса Кёнсу, но также радость, что сможет увидеть его.       » То, как ты плачешь, то, как ты смеешься,       Как много это может значить для меня?«       Ким больше не хотел видеть слёз Кёнсу, ему достаточно его смеха и улыбки, он больше не навредит ему. Чонин готов отдать всё, что у него есть, ради Кёнсу. Кёнсу — смысл его нынешней жизни.       «То, что я хочу сказать, слова, которые я не выпускаю»       Голос Кёнсу становился всё ближе, а сердце Кима изменило свой ритм, настраиваясь на чужой.       «Я признаюсь тебе во всем, просто слушай»       Ким добежал до центра парка, и увидел его. Кёнсу пел, закрыв свои глаза, аккомпанируя себе гитарой. На нём была одежда схожая с тем, когда они впервые встретились. Черный длинный пуховик, серая толстовка, джинсы с белыми, зимними кроссовками. Ким пустил облегченный вздох, улыбался как идиот, и не отрывал от него свой взгляд.       «Я спою для тебя, спою для тебя»       Кёнсу закончил петь, открыл глаза и встретился взглядом с Чонином. У Кима остановилось дыхание, когда Кёнсу, отложив гитару, пошел к нему. Как по щелчку пальца, с неба посыпались пушистые снежки, а фонари парка засияли ярче. Киму казалось, что он попал в сказку, где его мечта сбылась. Волшебная сказка, где Кёнсу подошел к нему вплотную и сказал:       «Послушай меня только раз и улыбнись мне«.       Кёнсу стёр слёзы Кима большим пальцем, а Чонин не заметил, что плачет. Ким хотел сделать сам, но его остановил Кёнсу. Он обеими руками держал его лицо, вглядываясь в любимые черты.       — Обещай, что больше не будешь плакать, Ин-а!       Ким закивал головой, а сердце, услышав родной голос, пустило ростки нежности. Чонин не смог сдержать слёзы, и они полились вновь. Кёнсу обнял младшего, зарываясь в волосы, а Чонин уткнулся в шею старшего и продолжал плакать. Горячие слёзы обжигали шею. Кёнсу увидел Сехуна и Чунмёна, стоящих неподалёку от них. Чунмён тоже плакал, а Сехун успокаивал его.       — Ин-а…       — Хён…- Ким оторвался от Кёнсу, — ты сможешь…       — Тсс…- Кёнсу положил палец к губам Кима, призывая к тишине. — Не надо вспоминать прошлое, Чонини. Я не смог забыть тебя, чувства к тебе оказались сильнее, и вот я здесь.       Ким осторожно, боясь спугнуть Кёнсу, взял его пальцы и поцеловал их. Старший мгновенно покрылся румянцем, и Ким обнял его. Кёнсу обнял младшего за талию, уткнувшись в шею, и вдохнул родной запах.       — Спасибо Санте, что дал мне шанс, — донесся до ушей Кёнсу, — и тебе, хён, что любишь меня.       Кёнсу оторвался от Кима, и заметил, как он изменился. В глазах отражались огни всего парка, в них читались любовь и ничего больше. Кёнсу потянулся и чмокнул его в губы, а Ким сдержал свой писк. Его мечта сбылась. Кёнсу рядом с ним.       — Ин-а, — Кёнсу мило улыбнулся Киму, взял младшего за руки и повел к друзьям.- Никто не должен быть одинок на Рождество, так ведь?