голубые маки

На огромной лестнице появилась женщина в длинном зеленом платье. Она провела когтистыми руками по перилам, спускаясь вниз на пару ступенек. Джонсон застыл на месте, пытаясь слиться с креслом воедино. Чувствовалась атмосфера напряжения, в воздухе витал аромат предстоящего тяжелого разговора. Фишер встал, кивнув головой для приветствия. Гарафена так же механически поприветствовала его, обдавая мужчин холодным придирчивым взглядом. Джонсон же с места не сдвинулся, наблюдая за происходящим. Гарафена почти никак не изменилась с их последней встречи. Всё такой же белоснежный ёжик на голове, всё такая же непропорциональная худоба, по сравнению с её формами. － Проследуйте в мой кабинет, пожалуйста. Она подождала, пока парни поднимутся и сравняются с ней, и направилась вдаль по петляющим коридорам. Наконец она вошла в самую дальнюю комнату. Кабинет выглядел довольно элитным, имел так же одну приоткрытую дверь, в которой Джонсон разглядел гардероб, наполненный платьями и париками. Женщина села за стол, высматривая что-то в лицах парней. Никто не смел заговорить первым, но Ларри чувствовал напряжение между женщиной и Фишером. － Не ожидала вас здесь увидеть. － Мы тоже, － Мрачно ответил Джонсон. Змеиные нотки с особняка женщины никуда не делись. И все, что поменялось в ней - это признаки старости: мимические морщинки и уставший взгляд. Видно было, что за это время что-то в ней поменялось. Что-то поменялось в её жизни. Она уже не была старой Гарафеной. Не была ядовитой, жгучей и странной. Ощущался лишь мрак, горечь и апатия к жизни. － Что происходит? Фишер задает странный вопрос, но женщина понимает, что он имеет ввиду и что хочет от нее. － Не стоит бояться меня, － Она переводит взгляд от Салли к Ларри, － Меня уже давно свергли с змеиного трона, － Усмешка оголяет ее кафельные зубы, － Теперь ни я, ни Горгона, не связаны с этой организацией. Всем этим заправляет другой человек. Намного опаснее, чем были до этого. Даже Он стал совсем другим. － О ком ты говоришь? － Тебе не стоит знать этих подробностей, мальчик. Но знать, кто за всем этим стоит, все же, стоит, － Она замолкла на секунду, собираясь с мыслями, － Ваша давняя знакомая, － С её уст сорвался нервный смешок, － Амелия. По лбу Фишера скатилась холодная капля пота. Он громко сглотнул, переводя взгляд на Джонсона. － Хотите получить от меня помощь и помочь исправить положение в городе? Фишер кивнул. － Я рада, что вы решились на это. Одна бы я не справилась. Я слишком слаба для этого. Но владею многой информацией. В кабинет занесли чай, к которому Фишер даже не притронулся. Но Ларри решил всё же отведать преподнесенный напиток. На губах остался привкус мяты и малины. Горло обдало жаром. Они еще помолчали пару секунд, прежде чем Салли начал: － Один дорогой для меня человек пропал и мне известно, чьих рук дело. Женщина усмехнулась, крутя в руках чашку. Она взглянула на писателя и произнесла: － Месть-гиблое дело. Знаю, о чем говорю. Если ты хочешь ввязаться в это лишь из-за одного человека, то твой поступок не принесет ничего хорошего. Вряд ли он еще жив... И что же тебе это даст? Лишнюю злобу и ненависть к змеям и жизни. Не лучше ли делать благо во имя всех слабых людей, а не лишь из-за одного дорого тебе человека? Салли опустил глаза на колени, сверля их взглядом. Ему попросту не хотелось сидеть тут и выслушивать это. Возможно, Гарафена и была права, но думать об этом парень, пока что, не хотел. Всё, что его интересовало - помощь дяде и месть злосчастной организации. － Спасем весь город, всех людей. Не это ли будет разумным решением? Или ты планировал бросить всё, как только вызволишь оттуда лишь одного человека? Глупый, эгоистичный поступок. － Согласен, － Наконец сказал он, － Я глупец и эгоист. Но я не думаю, что силен настолько, чтобы справиться со всем разом. Женщина выдохнула тяжело, бросила взгляд на Ларри, сидящего в кресле. － Не ты. Мы. Не забывай, что это дело не одного тебя, мальчик. Каждому нужно спасти кого-то сейчас. Значит теперь, мы - команда. Команда, которая наведет порядок в этом городе. － И кому же еще тут понадобилось спасать кого-то? Гарафена вновь улыбнулась из-за глупости Фишера. － Тебе - дорого для сердца человеку, твоему другу - вас. А свои цели я не хочу раскрывать вам. Пока что. Протезник нахмурился и сжал ткань брюк в кулак. Всё его тело напряглось от злости, в то время как его собеседница была максимально расслаблена. － Если ты говоришь, что теперь мы - команда, то почему не хочешь рассказать нам, для чего тебе всё это? － Вам пока не нужно это знать. Пей чай. Остынет. Может, успокоишься. Было заметно, как женщина разозлилась от такой дерзости и хамства. Она сжала чашку до белых костяшек так, что та чуть не лопнула.

***

После долгих переговоров парни всё же вышли из особняка и сели в машину. － Куда мы теперь едем? － Поинтересовался Джонсон. － Хочу отдохнуть. Шатен выдохнул, отводя взгляд в окно. Он прекрасна понял, что Салли правда глаза колола, что он зол, что не понимает, что происходит и что делать. Ещё бы, жил он нормально до тех пор, пока в его жизни не появился Ларри: писал, развлекался, не имел обязанностей и криминальных проблем. А теперь что? Угроза жизни, непринятие происходящего, отказ от обыденных удовольствий, странные знакомства и осуждение. И предчувствие предстоящего хаоса в жизни. А ведь всё только начинается. Вечереет. Мужчины подъезжают к какому-то клубу. Неоновые вывески уже стали привычными для глаз Джонсона. Большая часть города кишила ими. Шатен выглянул из окна машины, над зданием крутились толпы народа в вызывающих дорогих нарядах. Курили, беседовали, были явно пьяными. Через пару минут они уже зашли в клуб и уши Джонсона заложило от громкой музыки, а в глазах завибрировало от светошоу и множества красок. Он молча следовал за Салли, который, видимо, был тут не первый раз. Они сели за барную стойку, писатель заказал какие-то крепкие шоты и смерил Джонсона пугающим взглядом. － Ты уверен, что это хорошая идея? － Ага,－ буркнул парень и выпил залпом обжигающий горло шот. Джонсон последовал его примеру. Рюмка за рюмкой. Музыка и атмосфера клуба дает в голову, в глазах начинает всё плыть, а голова кружиться, душа требует веселья и разврата, ноги просятся на танцпол к горячим одиноким девушкам. которые так и манят своими сексуальными танцами. Вскоре нетрезвые тела парней оказываются в самой пучине остальных, таких же, пьяных, тел. Сал обнимает какую-то девушку, зарываясь ей в макушку закрытым маской носом, опуская ей на талию руку. Она шепчет ему что-то на ухо, и Джонсон понимает к чему идет дело, но от раздумий его отвлекает представительница прекрасного женского пола, которая хватает его за руку и тянет к себе, чтобы слиться в танце воедино. － Ты тут один? － Она обжигает ему ухо горячим дыханием. － Типа того, － Говорит он ей так же на ухо. Она болтает о чем-то, заигрывает, ластится и трогает его грудь сквозь футболку. И Джонсона уносит на какое-то время драйв и возбуждение. Девушка тянется к нему, и он поддается. Они уже не танцуют, а просто стоят посреди танцпола, изучая губы друг друга. Они целуются под бит, не замечая никого вокруг, прижимаясь разгоряченными телами друг к другу. От такого у парня подкашиваются ноги. Но когда их кто-то толкает, он отрывается от незнакомки и оглядывается, чтобы увидеть Салли, но не находит его. Тогда в голову резко приходит осознание происходящего. Он срывается с места, оставляя недоумевающую девушку позади. Расталкивает людей, щурится от динамичных вспышек света прямо в глаза, но добегает до туалета. Тут музыка более заглушенная и Ларри успокаивается, пытается отдышаться и проходит вглубь комнаты, пытаясь разобрать, в какую конкретно кабинку ему нужно. Чужое сбитое дыхание наконец становится отчетливо слышно и парень дергает ближайшую кабинку, замирая на мгновение. В этот момент вся жизнь тоже замерла. Джонсон прекрасно понимал, что Салли-взрослый парень со своими потребностями, а их двоих, пока что, ничего не связывает. Но вид голой задницы Сала, которая покачивается от активных проникновений в чужое лоно, взбесил Ларри донельзя. А тихие шлепки и характерные хлюпанья заставляли Джонсона кипеть от злости. Наконец Фишер обернулся. － Блять, － Он быстро застегнул ширинку и вышел, толкая друга в грудь и закрывая кабинку, － Подождать не мог? Вместо ответа Фишеру прилетает громкая пощечина. Салли прикладывает руку к протезу, под которым теперь горела щека, чувствует трещину на предмете, скрывающем лицо. Всё же руки у Джонсона были сильными, а удар точным. Нутро Фишера кипит от злости, его ладонь превращается в кулак и бьет четко в переносицу друга. Тот от удара откидывает голову назад и чувствует металлический запах в носу. На футболку капает кровь. Испуганная девушка, наблюдавшая эту картину, поправляясь на ходу, выбежала из сортира, впуская на мгновение в комнату громкую атмосферу танцпола. Ларри сгибается пополам; так, чтобы кровь не лилась на грудь, прикрывает область ранения ладонью. Фишер молчит. Молчит, и осознает. － Прости, Лар, － Он садится на корточки перед другом, в попытке заглянуть в глаза, но тот отворачивается от него. － Поехали домой.

***

В носу все еще стоял запах крови, ватные тампоны не особо помогали. Видимо, Фишер совсем не умел оказывать первую помощь. Но ничего, на Джонсоне заживет всё, как на собаке. Шатен сидел в одних джинсах на диване, прикладывая время от времени лед к переносице. Сал сел рядом, виновато посмотрев на Джонсона. － Всё норм... Салли буркнул себе что-то под нос и забрал лед с рук приятеля, взяв инициативу на себя. Он аккуратно прикладывал замороженную воду к, уже проявляющемуся, синяку на переносице. － Я не должен был так реагировать. Но и ты не прав. Мы не должны так себя вести, не в это время. － А ты не должен был идти трахаться с какой-то шлюхой. － С чего это? Мы живем в свободной стране. Фишер, видимо, снова начал закипать, но активно боролся с внутренним раздражением. Он слегка отстранился и сжал пакет со льдом в руках так, что тот начал слегка похрустывать. － Тебе вообще было плевать на меня? На себя? Ты не подумал, что я начну переживать? Ревновать, в конце концов! － Чего? Ревновать к чему? － Почему она, а не я? Тупой, ты, Фишер. Джонсон резким движением оказался нос к носу в Салли, злобно и тяжело дыша, глядя в ошеломленные глаза напротив. Не успев ничего сделать, он осознает, что его губы, с запекшейся кровью, покрывают чужие. Этот поцелуй был наполнен агрессией и страстью, слитыми воедино. Рука Салла жестко хватает волосы шатена, накручивая их на кулак, а сам Ларри, в свою очередь, грубо хватает писателя за бедра, поднимая с дивана. Спустя пару секунд он бросает его на кровать, оказывается сверху, дышит горячим дыханием в шею голубоглазого. В этот момент Джонсон очень рад, что маска Салли уже давно лежит в прихожей, ведь он может увидеть его бесстыжий взгляд и покрасневшие щеки от бури эмоций. Ларри не думает ни о чем. Его движения диктуются не мозгом, а сердцем и желанием. Поцелуи, укусы, еще поцелуи. Руки обоих шастают по чужим телам в хаотичном порядке. Элементы одежды один за одним слетают с двух парней... Пропустим долгие жадные прелюдии, подготовку, и сам процесс секса, не будем мешать нашим голубкам. Читателю просто стоит знать, что после окончания сего чудного процесса эти двои упали без сил, укутавшись в одеяло, но нарушилась эта идиллия кровью из носа Джонсона, после чего Фишер выгнал его спать на диван.