Не на своем месте

Истинный. Это слово резануло мое ухо, как нож. Истинная пара… Почему то мне до жути не нравилось это словосочетание. Помнится, еще не так давно Морган что-то рассказывал про это… Что же там было? «…Один единственный, кто не предаст тебя никогда! Кто всегда придет и поможет, кто будет с тобой до конца жизни! С кем можно быть собой, с кем ты не замечаешь времени, места, людей… Истинный — это та вторая половина, которую ищет каждый всю свою жизнь…» Так сладки были его речи. Из его уст это звучало так, будто самое желанное, что может только произойти в жизни человека. Но у Руна эти слова звучали… жутко. — Урин? — немного погодя, позвал альфа. — Не верю, — едва слышно сказал я. А как тут поверить? На каких основаниях он решил, что мы пара? Причем истинная? Или это у них тут что-то вроде приговора? — Почему же? Урин. Везде и всегда, в любом состоянии я чувствую только тебя, я думаю только о тебе, я хочу только тебя, как ты не понимаешь? Уверен, ты чувствуешь то же. Ты уже не сможешь убежать! Ты дал мне шанс, тогда, когда не оттолкнул, когда улыбнулся. Урин, ведь подсознательно тебя тянет ко мне! Что за дурдом? — Урин, мы истинная пара! Это на всю жизнь, Урин! К тому же, ты уже мой. Никто, кроме меня, не сможет обладать тобой. Тебе твой же организм не позволит. Ну же, Урин, прими свои чувства ко мне! Моя рука невольно потянулась к укусу. Что ж это получается: мы каким то образом стали истинной парой и теперь я в д… куче навоза? Черт, что пошло не так? Ладно, что я чувствую к Руну? В нос резко ударил запах весны. Где-то внутри, прямо у сердца, будто разлилось тепло. Стало приятно на душе. Тело жаждало откликнуться, открыть дверь и забыться в объятьях альфы. Но, такими приторными были эти чувства. В миг стало противно от них. Это фикция, обман! Будто гормоны качественно выполняют свою работу, сильно влияя и на мозг… А ведь точно. Может ли быть, что это не мои чувства, а желания тела? Что, если мы действительно истинная пара, но я, будучи посторонним, противлюсь этому? Черт, если так пойдет и дальше, я перестану различать желания тела и свои собственные. Как быть? — Урин… Урин, с тех самых пор… Я все не могу тебя забыть. Надо бежать! Да, для начала надо сбежать подальше, а потом можно и спокойно, трезво помыслить. Без этого аромата и голоса. — С тех самых? — спросил я, пытаясь занять хоть чем то Руна. Я тут же встал и осмотрелся. Комната была угловая и присутствовали два окна. Одно было над туалетным столиком, со всякой всячиной, потому я не решился лезть через него. Вдруг уроню чего, а переставлять все это долго. Потому уверенно пошел к другому, у которого ничего не стояло и можно было свободно подойти. — С тех самых, — меж тем начал Рун. — Мы тогда еще в школе учились… …Тогда тоже была очень необычная погода. Прохладные деньки сменились жарким летним зноем. И не скажешь, что середина весны. Но, несмотря на погоду, жизнь в школе одного городка кипела. Уже предвкушая скорейшие каникулы, ученики помладше бегали да резвились, попутно не забывая исправлять плохие оценки. Тем же, кто готовился к экзаменам и скорейшему выпуску было не до веселья. Потому старшеклассники ходили в основном хмурые и невыспавшиеся. Хотя были и исключения. Одним из них была компания из трех альф. Им не о чем было волноваться, ведь их лидер был умен и хитер, а потому они были уверены, что беда под именем «экзамен» миновала их. Наивные. Единственным, кому действительно не о чем волноваться, был Рун. Анвар Рун — сын и наследник одного известного бизнесмена. Он не знал трудностей, все ему давалось легко. Захотел дом? Папаша хоть и строгий, но с ним можно договориться. Захотел омежку? Любая на его вкус, мало кто мог устоять перед его очарованием. Авторитет? Нет ничего проще завоевания грозной репутации, коли обладаешь мозгами. Вот он и вкушал собственное величие, лежа на траве в парке, прилегающем к школе. Надо ли говорить, что школа тоже была элитная? Лучшие учителя, достойное образование… Все досталось Анвару Руну без особого труда, и во многом своими руками. Но даже в спелом красивом плоде есть черви. Рун имел трудный характер. Он привык властвовать и принижать других, он любил доминировать. Не шел на уступки и редко держал себя в руках. Несмотря на свой ум, он был очень эмоциональным парнем, что, бывало, не особо помогало ему в жизни. Ну не было у него якоря, что мог бы обуздать его душу. Ровно до одного жаркого весеннего дня. Два мальчика омежки весело шли домой после уроков. Нельзя сказать, что они были маленькими. Уже почти семиклассники, они были, можно сказать, взрослыми! Ну, они так считали) Два паренька, один с короткими русыми волосами, слегка пухловат, но самоуверен энергичен. Второй — маленький, как соломинка, с длинными, до лопаток, черными распущенными волосами, скромный и неприметный. Они так отличались. Но сильного и властного альфу не интересовали младшие, по крайней мере, пока он не увидел эту парочку. Первое, что он почувствовал — нежный, но стойкий запах одного из тех двух омежек, что прогулочным шагом шли мимо лежащего на травке альфы. Словно маленькие ягнята, беспечно шагавшие мимо львов. Альфа впервые почувствовал этот запах, эти феромоны. Сильный, манящие, зовущие. Не умеющий сдерживаться, он тут же встал и пошел к своей добычи, дабы утолить голод, не обращая внимания на возгласы разума. — Ник! Неужели ты никогда не слышал про Тьерра? Он недавно стал очень популярным! А его песни? Его актерская игра? Они невероятны! — услышал альфа восторженную речь омежки, того, что более пухлый. Но не он вовсе был нужен Руну. — Мелкотняяя — протянул Анвар, словно довольный кот. Омежки остановились и замолчали. Пока что они были спокойны, но русоволосый начинал немного дрожать, что выдавало в нем испуг. Что не скажешь о молчаливом соседе. — Гуляем, да? Не хотите ли присоединиться? — сказал Рун, смотря исключительно на черноволосого. — Анвар, не трогай эту мелкотню, пусть идут, куда шли, — сказал один из компании, зазывая лидера куда то рукой. — Ну что, ай да к нам! — не унимался Анвар, напрочь отключив мозги. — Простите, но нам надо домой, — уверенным голосом проговорил уж очень маленький, для своего возраста, Урин и, взяв за руку своего друга, Моргана, отправился прочь. — А ну стоять! — воскликнул альфа, поняв, что добыча ускользает, и схватил Ника за плечо. Не долго думая, омежка извернулся и укусил Руна за палец. Рык. Как зверь, альфа зарычал на омежку и ослабил хватку, что дало Урину шанс сбежать, коим он тут же воспользовался. Тогда они убежали, тогда им повезло… Но лишь тогда. В следующие их встречи они всегда были на виду, что не давало и шанса Руну приблизиться к омежке, ведь тот мог вмиг поднять панику. А у Анвара хоть и была грозная репутация, но такая шумиха даже для него была бы перебором. Шли дни. При каждой встрече Ник и Рун переругивались, посылали друг другу разные колкости и неприличные жесты, но не подходили друг к другу, держали дистанцию. А после… После Урину просто не повезло идти домой одному, в последний день учебы, когда как Рун, словно хищник, шел по пятам жертвы… — …Я не сдержался. В очередной раз я не сдержался. Пошел за тобой, когда ты был столь беззащитен. Отпустил своих дружков, а сам поплелся к тебе. В тот день я был сам не свой. Повсюду мерещился твой запах, твое тело сводило с ума. Твои феромоны еще не должны были быть столь сильными, в силу возраста, но почему-то было так. Я просто не мог думать головой, потому и остановил тебя тогда. Ты был один. В пустом парке. Вечером. Так близко ко мне… Я очнулся, увидев слезы. Ты плакал, ты пытался кричать и звать на помощь, но я затыкал тебе рот руками. Ты вырывался столь отчаянно, что поцарапал плечо о какой-то сук. А в голове билась одна мысль «Он теперь мой, я его заполучил, я внутри, больше, БОЛЬШЕ!» Но слезы. Тогда, в тот самый миг, я по другому посмотрел на мир. Ты плакал, тебе было больно… У меня все внутри сжалось от осознания, что это я причина твоих страданий. Мне стало противно от самого себя. Мне хотелось ударить себя, убить, зарезать, задушить!!! Ведь, ты был столь невинен, столь беззащитен. Тут же хотелось тебя защитить, укрыть от всех. И от себя. Но, от нехватки воздуха (конечно, я в раздумьях даже не заметил, как полностью перекрыл тебе и рот и нос, идиот!) ты потерял сознание. Я принес тебя к Никам. Грязного, мокрого, в крови. Я им ничего не сказал, лишь то что нашел тебя в той подворотне. Я струсил, какой же трус. Они сразу же вызвали врача, засуетились. А я поплелся домой как нашкодивший пацан получать взбучку. И получил. Я не таясь рассказал все отцу. Он долго орал в тот вечер. Про то, что я наследник компании, что я должен держать лицо и т.п. Но после… Позвонили из полиции. Ники, узнав, что тебя изнасиловали, жаждали отмщения. Меня вызывали в участок для дачи показаний. Отец сразу понял, что дело может обернутся не в лучшую для меня сторону. И тогда… Тогда он, используя связи, деньги и все, что мог, выставил моего собственного брата в качестве насильника. В определенных кругах про это прознали. Жизнь у брата пошла под откос. Он был умен и талантлив, но это его не спасло. Он стал изгоем. Одним единственным поступком я разрушил жизни нескольких людей. Это убийственно невыносимо, жить с осознанием подобного. Последний каплей стала новость о твоем суициде. Мне об это рассказал Селен. Очнувшись, ты очень долго молчал. У тебя спрашивали о насильнике, но ты лишь сжимал губы. Из тебя пытались вытянуть хоть слово, но ты молчал. А после. После тебя нашли без сознания в ванне с порезанными венами. Тебе повезло, что Селен нашел сразу, как только ты отключился. Тебя спасли. Но после этого ты уже не помнил лица насильника, ты вообще меня не помнил, забыл, словно страшный сон. Ты лишь знал, что был изнасилован, но кем и где… Оставалось для тебя загадкой. Вскоре, наверно, тебе сообщили, что это был мой брат, но об этом я уже не знал. Я тогда был очень подавлен. Хотелось самому вскрыться и сдохнуть. Но такое наказание для меня было бы слишком легким. Потому я в тот же день, как узнал о твоем суициде, отправился к отцу и отказался от наследства. Меня, естественно, не пускали, говоря, что замены у меня теперь нет и что я не имею права отрекаться. Но мне было плевать. Я сдал экзамены, собрал вещи и уехал в другой город, в дом, который некогда выпросил у отца, в качестве «дачи» на летние каникулы. Поступил в ближайший институт и погрузился в учебу, а после остался там же преподавателем. Какого же было мое удивление, как же был я счастлив и, одновременно, испуган твоим появлением в этом учебном заведении в качестве студента… -… Неожиданное откровение со стороны Руна… пугало, что ли? Я невольно посмотрел на запястья. Напульсники были потеряны со вчерашнего вечера, так что порезы красовались на моих руках без всякой защиты от ненужных взглядов. Так вот какая история кроется за этими шрамами. Нда, остается только посочувствовать Урину. А еще. Захотелось держаться подальше от этого альфы. Было слышно, что он раскаивается, что молит о прощении, но недавнее его поведение доказало, что внутри он все такой же… зверь. Хищник, что живет своими инстинктами, но пытается быть умным. Хотя, и дураку видно, что он еще сорвется и не раз. Потому без колебаний я снова потопал к окну. Каюсь, пока он рассказывал, я стоял и слушал, профукав идеальный момент для побега. Но любопытство меня пересилило и я дослушал до конца. Зато теперь я уверенно направился к «выходу». — Я боялся, что снова сорвусь, — продолжил меж тем Рун, после небольшой паузы. — Я попытался хотя бы оттолкнуть тебя от себя, поняв, что не в силах уйти самому. Начал относится к тебе с пренебрежением… Я потянул за ручку окна и попытался приоткрыть. Скрип раздался не очень сильный, но нетрудно было догадаться, что дальше он будет куда мощнее. — Но тебя это забавляло. Ты бросил мне вызов. Тогда я понял, как ты изменился. Меня немного раздражал твой характер, но тело говорило об обратном. Я метался из стороны в сторону, от любви к тебе, до отвращения к твоему характеру, но все равно держал себя в руках. Еще свежо во мне то воспоминание о твоих слезах. Но вот ты приходишь после болезни. Другой, иной… Меня потянуло к тебе. Не как альфу к омежке, а как к человеку, к личности. Я не мог оторвать от тебя взгляд с самых первых минут. Я. Я молю, прости меня, Урин. С последними его словами я резко открыл окно. Раздался пронзительный скрип, а после секундная тишина. Кажется, Рун опомнился, и вспомнил, с кем имеет дело. — Урин? Я, естественно, не ответил, ибо лез в окно. В дверь кто-то врезался. С такой силой, что та еле устояла. Это был сигнал, что пора ускоряться. Посмотрев вниз, я заметил выступ, с которого можно было безболезненно спуститься вниз. Собственно, туда я и полез. Дверь снова врезались, в этот раз, правда, вышибив. Но меня сие уже не интересовало, я был наполовину на свободе. Спустившись на землю, я резво побежал по направлению к учебному заведению. Сзади слышался голос Руна, призывающий остановиться. Я его не слушал и только быстрее бежал по дороге. Все таки, натренированное тело Урина сыграло свое дело, не зря он беговую дорожку купил, ибо оторваться от погони было просто, а там уж и до дома добежать…

***

С тех пор прошло недели две. Первую я беззастенчиво просидел дома, сославшись на плохое самочувствие после гулянки. Что удивительно, Селен мне поверил. Рун несколько раз заходил с «дружеским» визитом, но каждый раз натыкался на Луку, что преграждал ему путь. А все потому, что по приходу я сразу сказал, что Руну доверять нельзя. Не объяснял причину, не приводил аргументы, просто сказал «Он плохой». Они приняли, поняли. Потому каждый раз, когда альфа приходил к нам, наедине нас не оставляли. Мои вещи, кстати, он принес прямо на следующий день, что не могло не радовать. Хотя, постиранные труселя, лежащие меж учебников было немного лишним. Следующую неделю я старательно избегал встречи тет-та-тет с Руном. Всегда был в компании Моргана и, как ни странно, Баршина. Из нас получилась странная троица, но меня это спасало от злых лап Руна. Но в один день, прямо на паре этого альфы, под пристальным его взглядом меня стошнило…