Отвесная скала

      Лю Цингэ делает вид, что отмахивается от преградившей ему путь ветки дерева, чтоб незаметно отступить назад и позволить Шэнь Цинцю вырваться немного вперёд. Так хотя бы можно смотреть на него без необходимости намеренно отводить взгляд.       Лорд Цинцзин не сразу замечает изменения: он как всегда спокоен и расслаблен, хотя монстр, за которым они пришли, довольно опасен. Его глаза слегка прикрыты, тонкая рука с присущей этому человеку элегантностью обмахивает веером красивое, мягко улыбающееся лицо. Шэнь Цинцю продолжает что-то рассказывать, кажется, совершенно не обижаясь на то, что Лю Цингэ давно не отвечает, а, может быть, уже и вовсе не слушает его болтовню. Бог Войны идёт позади неторопливо, подстраиваясь под чужой ритм. Его взгляд прикован к длинным волосам, струящимся вдоль ровной спины. Они слегка блестят, когда холодные лучи утреннего солнца, прорываясь сквозь густые ветви деревьев, отбрасывают тонкие полосы на тёмные пряди. Рука невольно дёргается вперёд, но Лю Цингэ тут же сжимает её, подавляя в себе отчаянное желание крепко зажать эти волосы в кулак, а потом отпустить, наблюдая, как они струятся сквозь пальцы.       Взгляд скользит дальше, обводит линию плеч, спины, останавливается на пояснице и не смеет спускаться ниже. Несмотря на довольно широкие и свободные одежды, Шэнь Цинцю кажется достаточно хрупким. Он ниже самого Лорда Байчжань, хотя и ненамного, его фигура тонкая, стройная, изящная. Конечно, с какой стороны ни глянь, с женщиной его не спутаешь, однако… каждое движение этого человека слишком грациозное, слишком плавное и лёгкое, что Лю Цингэ не может не смотреть.       Он уверен, что сейчас Шэнь Цинцю улыбается и даже вполне способен нарисовать в уме его улыбку, спрятанную за распахнутым веером. Этот веер. Лю Цингэ отчасти ненавидит его. И для этого существует целых три причины. Первая кроется в том, что лорд Цинцзин любит скрываться за ним при любом намёке на смущение, неловкость или неожиданную радость, лишая окружающих возможности лицезреть выражение этих эмоций на своём лице. Вторая – это то, что, когда Шэнь о чём-то размышляет, он прислоняет кончик веера к своим губам, вызывая у Лю Цингэ несвойственное ему в обычное время чувство зависти. А третья заключается в рассеянности самого Цинцю. Стоит ему только забыть где-то свой веер, Бог Войны неизменно полетит его возвращать, не важно, будь то раннее утро, или поздняя ночь.       Лю Цингэ сцепляет зубы, превращая губы в тонкую полоску. Слишком много ненужных мыслей забивают его голову. И все они постоянно сливаются в одно единственное слово: «Почему». Однажды ему сказали, что они с Ло Бинхэ похожи. Цингэ избил бы этого человека до смерти, если бы он не был… его сестрой. Обдумывая это несколько дней подряд, лорд Байчжань в конце концов проломил стену в собственной комнате. Он и Ло Бинхэ действительно, как два верных пса, которые постоянно дерутся друг с другом и ждут мимолётной ласки, путаясь в ногах Шэнь Цинцю. Только почему этот чёртов демон спит в хозяйской кровати, в то время, как он сам должен притираться на коврике под дверью?       Нет, они с Ло Бинхэ не похожи. Совсем не похожи. Если ещё раз кто-нибудь посмеет их сравнивать, Лю Цингэ лично размажет этого человека по стенке.       Заметив неожиданную пропажу лорда Байчжань, прежде идущего с ним плечом к плечу, Шэнь Цинцю резко оборачивается, непроизвольно делая ещё несколько шагов вперёд и чуть не врезаясь лицом в нависшую прямо напротив него ветку. Лю Цингэ, как всегда, оказывается рядом очень вовремя. Он перехватывает ветку, поднимает её над головой Цинцю, поздно замечая, что тот уже остановился.       - Брат Лю? – тихо и немного растерянно произносит лорд Цинцзин.       Лю Цингэ вздрагивает всем телом. Слишком близко. Он даже чувствует, как спина Шэнь Цинцю прислоняется к его груди, а сам он дышит в чужую макушку. Сердце начинает бешено стучать, как будто собираясь следующим ударом пробить рёбра. Впрочем, момент проходит очень быстро, и Бог Войны ловит только след разочарования, оставшийся после него. Цинцю торопливо проходит под веткой, которую подняли специально для него, и проворно поворачивается к Цингэ лицом. С щелчком раскрывает бумажный веер, скрывая за ним игривую улыбку.       - А я уже было испугался, что Лю-шиди кто-то украл, когда не увидел его рядом.       - Глупости, - сухо фыркает Лю Цингэ, и они идут дальше в тишине, не возобновляя прежний разговор.       Монстр, на которого они охотились, оказался очень силён. Его яд поражал всё, к чему прикасались длинные щупальца и был достаточно опасен. Шэнь Цинцю ощущает, как всё его тело немеет, и не успевает понять, когда оно срывается с отвесной скалы и стремительно падает вниз. Внизу – кристальные воды горной реки. Лететь приходится долго, настолько долго, что в голове невольно проскальзывает ужасная мысль: что будет с его телом, когда оно разобьётся о ледяную поверхность? Он задерживает дыхание, готовясь вонзиться в реку, подобно стреле, и на мгновение теряет сознание.       Открыть глаза получается с большим трудом, наблюдающее с высоты ослепительно-яркое солнце явно не способствует этому. В голове всё ещё неосознанно, но настойчиво бьётся первая мысль: "Я жив!". Однако, всё ещё находящийся в теле яд позволяет только повернуть голову, чтобы выплюнуть всю рвущуюся из горла воду. Остальное тело Шэнь Цинцю едва ли чувствует и стоит ему хоть немного прийти в себя, как сознание пронзает вторая мысль: "Шиди"! Он быстро поворачивает голову в другую сторону. Лю Цингэ лежит рядом на спине, так близко, что если бы Цинцю мог пошевелить рукой, то смог бы без труда дотянуться до него. Глаза Бога Войны закрыты, грудь высоко вздымается при каждом тяжёлом вдохе. Как будто заметив, что на него смотрят, он, наконец, разлепляет веки и переводит на Шэнь Цинцю взгляд, в котором явно читается облегчение.       Лю Цингэ не знает, кого должен благодарить. При виде поражённого ядом и сорвавшегося со скалы Шэнь Цинцю его сердце чуть не вырвалось из груди. Он не мог до конца восстановить в памяти, как спрыгнул вслед за ним, как обхватил руками безвольное тело и даже успел высечь мечом искры из выступающих монолитных камней, хоть немного смягчая падение и принимая весь удар на себя. Вода горной реки ледяная, а его спину до сих пор жгло огнём после столкновения с её поверхностью. Как получилось выбраться на берег он уже и не помнил, словно делал всё инстинктивно, прокручивая в бреду только одну единственную мысль: спасти человека, который находится в его руках. Смерть Шэнь Цинцю во второй раз Цингэ точно не пережил бы.       Он скользит взглядом по лицу лорда Цинцзин, которое находится так близко от его собственного. Кажется, даже смущаться у Лю Цингэ больше не осталось сил. Он только закрывает и снова открывает глаза, чтобы доказать самому себе, что это не эфемерный мираж, и человек перед ним действительно жив и в относительном порядке. Лорд Байчжань тихо вздыхает, когда взгляд цепляется за непослушную мокрую прядь, прилипшую к любимому лицу. Спустя какое-то время абсолютного безмолвия, он всё же находит в себе силы приподняться и, преодолевая боль, перекатиться в сторону, чтобы нависнуть над неподвижным телом Шэнь Цинцю.       Слишком близко. Настолько близко, что дыхания обоих сливаются, а холодные капли, скатываясь с волос Лю Цингэ падают на щёки и путаются в таких же мокрых, разметавшихся вокруг волосах другого мужчины. Глаза Цинцю удивлённо распахнуты, однако, он всё так же молчит, даже когда чужая рука поднимается, чтобы убрать с его лица прилипшую прядь. Голос Лю Цингэ хриплый, хотя слова звучат достаточно чётко:       - В следующий раз постарайся не попадать в такие неприятности, чтобы мне снова пришлось спасать твою жизнь.       Замерев на несколько секунд, Цингэ всматривается в обожаемые черты и задыхается от боли и слёз, которым так и не суждено побежать по щекам. Он прекрасно понимает, почему Ло Бинхэ всякий раз отказывается отпускать с ним куда бы то ни было любимого учителя и мысленно благодарит всех богов за сегодняшний день. Затем нехотя отстраняется и снова ложится рядом. Проходит ещё какое-то время, прежде чем его окликает самый прекрасный в мире голос.       - Шиди, спасибо и… прости.       - За что?       - В моём теле яд, - спокойно отвечает Шэнь Цинцю, пока мягкая улыбка скользит вдоль линии губ, - я почти не чувствую ни рук, ни ног. Лю-шиди придётся тащить меня домой на своём мече.       Лю Цингэ закрывает глаза и улыбается сам, искренне надеясь, что другой не заметит этого.