Водолазки Гриннуэя

Со стороны так не скажешь, но Гэвин не такой уж шумный, каким кажется. Он залипает в старые или закрытые тандемом Андерсона и Гриннуэя дела, что-то помечая для себя на планшете, смотрит огромное количество документалок отдела поведенческого анализа ФБР и ужасно расстраивается, когда его выводы не совпадают с решениями экспертов. Трой считает, что эти расхождения вызваны весьма своеобразной логикой Рида, но даже подходя к проблеме с совершенно другого конца, он умудряется выходить к верному решению. Это восхищает. Не так чтобы прям петь ему дифирамбы или слагать сонеты его великому уму - ха-ха, - но достаточно для того чтобы спрашивать его мнения, когда они с Хэнком заходят в тупик. Трой признает, что если бы он так сильно желал продвинуться по карьерной лестнице и так много для этого работал, как Рид, он бы уже наверно стал начальником департамента. Поэтому тихое: - Да ебанный в рот, что опять не так, - вызвало в мужчине лишь теплую улыбку. - Убийца дворецкий? - Не было убийцы! Эти пидоры в костюмах говорят, что мужик сам все подстроил и просто обосрался - хотел имитировать свою смерть, чтоб съебать из страны, а сдох на самом деле. Блять, я тебе клянусь, его грохнула его секретарша, потому что он ее поебывал между женой и любовницей, но ничего не обещал. Сука... Голова сейчас взорвется... Трой, приготовь пожрать, а? - Иди чисть картошку, - не отрываясь от страницы новостей, невозмутимо произнес Гриннуэй, зная, какую реакцию это вызовет. Гэвин весь вскинулся, словно и не изображал умирающего секунду назад, и, если б мог, завилял бы хвостом. - Пожаришь? - Ага, - сам Трой по поводу жареной картошки такого ебучего восторга не разделял, хотя давно заметил, что так ее никто в Америке особо не готовит. Его бабуля жарила картошку с луком, когда уставала от внуков и не хотела готовить - Рид воспринимал это нехитрое блюдо, как произведение кулинарного искусства, и начистил пол кастрюли так быстро, что Трой даже не успел дочитать оставленные Гэвином заметки. На кухне воняет куревом, потому что Рид как всегда забыл включить вытяжку. Гриннуэй закатывает рукава и вскоре этот запах вытесняет аромат жаренного лука. Мужчины перебрасываются ничего не значащими фразами, в основном, каждый думает о своем, потом их внимание занимает еда. Гэвин все еще весь в том деле, в документалке, пытается понять, где допустил ошибку, грызет зубцы пустой вилки, смотря в никуда. А Трой думает о том, как он умудрился так фатально ошибиться. Гэвин, сука, Рид. Кажется, проще было бы убедить патрульного андроида принять их отношения. Гриннуэй запрещает себе расстраиваться по этому поводу, а потому начинает автоматически злиться, стискивает челюсть. А потом замечает, что Гэвин убрал со стола и почти домыл посуду. В его зубах снова сигарета - он умудряется курить, вообще не вынимая ее изо рта. Трой почти не отдает себе отчета, когда прижимается к его спине. Ему нравится их разница в росте. Мужчина обнимает его, просовывая руки под футболку на животе, скользит пальцами ниже, под мягкий пояс домашних штанов и широкую резинку трусов. Сигарета падает в раковину, когда Рид ощущает ягодицами давление. - Ты чт..? - Молчи и не оборачивайся. Трой не хочет говорить, не хочет ничего объяснять - ему бы кто объяснил все это, - не хочет думать. Он хочет притереться к широкой спине любовника грудью, зарыться кончиками пальцев в лобковые волосы и огладить основание члена. Хочет и делает. Он горячо выдыхает Риду на холку, прикусывает кожу - едва-едва, скорее царапает ровной кромкой зубов. Лижет край ушной раковины, заставляя Гэвина прогнуться в пояснице от удовольствия, оттопырить его шикарную задницу, над которой он трудится в зале трижды в неделю. Гриннуэй опускается на корточки и стягивает мягкий трикотаж вместе с бельем, оставляя штаны и трусы на щиколотках. Он сжимает чужие икры, гладит большими пальцами тонкую безволосую кожу внутренней стороны колен, кусает упругую ягодицу и только после этого разводит их, чтобы прижаться языком к сжавшемуся колечку мышц. Ему нравится дразнить Рида предвкушением, поэтому после всего пары неглубоких касаний, он спускается языком ниже и вбирает в рот мошонку, обласкивает яйца. И Гэвин хрипло рычит, прогибаясь сильнее, просяще. - Трой, не сучись... Гриннуэй ухмыляется, возвращаясь к прерванному занятию, вылизывает Рида мокро и жарко, естественная смазка капает с головки крепко стоящего члена на спущенные штаны, оставляя темное пятно. К языку добавляются большие пальцы, сначала один, потом второй, помогают раздвигать неподатливые мышцы, растягивать вход. Он может довести Гэвина только языком и пальцами, может заставить его плакать и умолять, но хочет почувствовать, как он будет сжиматься на его члене, как будет сам подаваться назад, насаживаясь глубже, как упадет на локти, чтобы член Троя задевал простату при каждом толчке. Хочет и делает. Кончая, Рид почти не двигает рукой по члену, просто сжимает крепко головку и закусывает губу. Шлепки кожи о кожу звучат гораздо пошлее сдерживаемых стонов. Как никогда хочется сказать что-нибудь о любви, но Трой не хочет ошибиться, поэтому просто разворачивает Гэвина к себе и целует, страстно и фантастически грязно. - И что это на тебя нашло? - Не знаю. Полнолуние?