Piu forte delle parole.

Всё катится по наклонной за несколько часов до матча с «Миланом». Криштиану заметно нервничает, меряет аршинными шагами просторный номер и пытается настроиться на грядущую игру. Если с «Болоньей» было простительно, — вышел чуть ли не на последних минутах, невзирая на обещанный отдых, поэтому оставил ворота соперника без забитых мячей, — то сегодня у него нет такой привилегии. Он должен сделать всё возможное, чтобы вырвать трофей из загребущих лап «красно-чёрных». И невозможное — тоже, если потребуется. Не потому что «весь мир ждёт, что Роналду привезёт кубок в Турин», а потому что он хочет вывести свою команду на вершины всех имеющихся пьедесталов, чтобы стройное «Forza, Juve!» сотрясало ликующие трибуны, а сомнения в первенстве «Ювентуса» не просачивались в шаткое сознание футбольного сообщества. Возможно, «Милан» и демонстрирует не самую лучшую игру последние несколько матчей, но вряд ли капитулирует без сопротивления, сдавшись на первых минутах. Признаться, Криштиану раздражает, что пресса выставляет его героем детских страшилок: мол, «Роналду в старте — психологическое давление и неуверенность соперника в себе». Если бы всё было так просто, ему вообще бы можно было не напрягаться: поразминался на боковой дорожке для приличия, когда у «Ювентуса» совсем не клеится в атаке, изобразил решительность разъебать всех и вся на мужественном лице, — вуаля, Дибала закатил пару мячей в сетку, пока остальные молились, чтобы его оставили на скамейке. Кстати, о Дибале. Криштиану резко тормозит около двери, оборачивается на прикроватный столик, где лежит слишком спокойный телефон, не вибрирующий бесконечными сообщениями от нервничающего аргентинца вот уже около пятнадцати минут. Это не должно беспокоить его в принципе: у него не было желания отвечать на всё, что писал ему Пауло, а от ежеминутных оповещений уже давно раскалывалась голова, но, тем не менее, он снимает экран с блокировки, листает открытый диалог, выхватывает глазами многозначительное «Блять, я себе места не нахожу, пиздец» и цепляется за последнее «О, ты такой мудак, поэтому я сейчас приду и буду действовать на нервы», отправленное десять минут назад. Их номера находятся в шаговой доступности, так почему этот бесячий щенок всё ещё не здесь? Роналду скрипит зубами, стараясь не зацикливаться на том, что его волнует, где шляется Дибала всё то время, что обещал «капать ему на мозг», потому что это было бы слишком странно. В конце концов, кем они являются друг другу? Подумаешь, трахаются иногда, ну и что с того? Это же ничего не значит. Совсем ничего, думает Криштиану, сжимая ни в чём неповинный телефон в руке до жалобного скрипа пластикового чехла, и выходит из номера, громко хлопая дверью. Какого чёрта этот заносчивый аргентинишка себе позволяет? Или он решил, что его задница способна искупить любые проёбы, поэтому заставляет ждать себя, примеряя на него роль верного Хатико? Слишком, блять, наивный — для своих-то лет. Коридор кажется бесконечным, пока Криштиану надвигается в сторону нужной двери грозовой тучей, предусмотрительно стиснув челюсти, чтобы не позволить всему, что он думает о хвалёном бриллианте, сотрясти весь этаж. Приглушённые голоса, доносящиеся откуда-то неподалёку, он слышит не сразу: лишь тогда, когда оказывается на пороге чужого номера и заносит кулак в воздух, чтобы постучать. — Хватит, это не смешно. Пусти меня. Криштиану замирает с поднятой рукой и озадаченно вертит головой по сторонам: знакомый голос раздаётся не из-за двери, а в коридоре, и он не сразу осознаёт, что его обладатель находится в жалком метре от него, за ближайшим поворотом. — О, серьёзно? Сначала сам напрашиваешься, а теперь выёбываешься? Этого оказывается достаточно, чтобы забыть о цели своего прихода и сделать несколько шагов вперёд. Не то чтобы он любит вмешиваться в чужие разборки, просто сейчас, по какой-то причине, не может пройти мимо. Пауло, пришпиленный к стене тяжело дышащим Миралемом, смотрит на него, как на Откровение Господне. Криштиану легко игнорирует его благодарный взгляд, пока мысленно отрывает руки Пьяничу и засовывает их ему же в задницу. Не помогает и то, что форвард не размыкает цепкой хватки, впившись в Дибалу, как настойчивая пиявка. Грёбаная сука, думает Роналду, являя одноклубникам одну из самых издевательских своих улыбок. — Вас, блять, слышно на весь этаж. Собрались поебаться — свалите в другое место. Он готов поклясться, что челюсти обоих встречаются с полом: Миралем приоткрывает рот, захлёбываясь жарким воздухом, а Пауло дёргается в его руках, словно от смачной пощёчины. Криштиану окидывает обоих прохладным взглядом, задерживаясь на Дибале чуть дольше, а потом разворачивается на пятках и идёт обратно к своему номеру, не обращая внимания на звук сильного удара и громкого «Не смей меня трогать больше, чёртов придурок!». — Криш, подожди! Звук торопливых шагов, переходящих на бег, умирает в грохочущей в ушах крови; Роналду не реагирует на окликающего его Пауло, достаёт ключ-карту, намереваясь захлопнуть дверь перед носом аргентинца, но чужая ладонь заставляет замереть его на месте. — Ты всё неправильно понял, боже, просто... дай мне объяснить. Просьба больше похожа на мольбу, но Криштиану всё равно показательно громко хмыкает, натягивая на лицо похуистичную маску. Разворачивается к притиснувшемуся к нему Дибале, который смотрит на него широко распахнутыми глазами и заметно дрожит, покусывая нижнюю губу, и грубо спихивает его пальцы со своего локтя. — С чего ты решил, что мне интересно слушать твои объяснения? Это было ожидаемо, так что я не удивлён. Пауло отшатывается от него, как от прокажённого. — Что ты, блять, несёшь? Криштиану кривится, едва сдерживаясь от того, чтобы не размозжить вихрастую голову о привлекательную стену. — Со сколькими ты трахался до меня, Паулито, м? Не зря же парни называют тебя «талисманом» — видимо, есть за что. Правую щёку обжигает болью. Удар не претендует на звание сильного, но от неожиданности голова дёргается в сторону. Роналду ухмыляется, прикладывает ладонь к пострадавшей коже, и поворачивается к покрасневшему от злости Дибале, стискивающему кулаки и готовому продолжить начатое. — Не смей, сука, даже думать обо мне так. Я не виноват, что у Пьянича сорвало резьбу. Криштиану хочет выплюнуть что-то изощрённо-издевательское, чтобы показать своё превосходство и скрыть очевидное раздражение тем фактом, что к аргентинцу прикоснулся кто-то, помимо него, даже от самого себя, но Пауло выставляет ладонь вперёд, заставляя его замолчать. — Если до твоего звёздного мозга ещё не дошло, что ты — первый мужик, на которого у меня встал, то иди-ка ты на хуй, окей? Я бегаю за тобой, как ручной щенок, пока ты думаешь, что я подкладываюсь под всю команду за твоей спиной. Каждое слово действует отрезвляюще, разгоняет алое марево перед глазами и выбивает ярость из грудной, словно пыль из коврика, но Криштиану упрямо молчит и смотрит на разозлившегося форварда с напускным равнодушием. Пауло выжидает несколько томительных секунд, скользит торопливым взглядом по чужому лицу в надежде на то, что его обладатель, наконец, поймёт, что ему пытались сказать все эти месяцы каждым прикосновением, поцелуем и стоном, но натыкается на непробиваемую стену из ослиного упрямства и нежелания продолжать этот разговор. — Пиздец, я поверить не могу, что вляпался в такого идиота, — как-то обречённо комментирует он. И пока до Криштиану, слишком занятого трансляцией похуизма во всеобщее пространство, доходит смысл слова «вляпался», разгорячённый Дибала скрывается в своём номере, громко хлопая дверью напоследок.

* * *

Они играют откровенно дерьмово и проёбывают момент за моментом, уступая «Милану» по всем показателям. Криштиану тормозит себя исключительно усилием воли, когда игрок в красно-чёрной футболке толкает в спину десятый номер, хотя все его инстинкты кричат о том, что нужно пойти и хорошенько навалять ублюдку, который не умеет держать свои длинные конечности при себе. Пауло лежит на газоне, свернувшись в позу эмбриона и, судя по открытому рту, скулит от боли, потому что фол был грубым, тянущим на «жёлтую», штрафной и хорошие пиздюля. Роналду делает шаг вперёд, собираясь помочь подняться, но его опережает вездесущий Пьянич, от которого ещё не пришедший в себя аргентинец отмахивается свободной рукой. Криштиану мстительно радуется вытянувшемся лицу Миралема и собирается ободряюще хлопнуть по плечу ковыляющего мимо Дибалу, чтобы хоть немного растопить лёд, но тот проходит мимо, не обращая на него никакого внимания, подбирает одиноко лежащий мяч и выставляет его на ударную позицию. Удар не представляет из себя ничего выдающегося, поэтому игра продолжается в прежнем темпе. Криштиану злится, привычно выискивает среди красно-белой толпы знакомую фигуру с двумя полосами на предплечье, и отвлекается от Алекса, что обрабатывает мяч на левом фланге, явно намереваясь сыграть на него. Поздно подбежавший к чужим воротам Кьеллини матерится так смачно, что вянут уши; Роналду смотрит на табло, отсвечивающее тридцать шестой минутой первого тайма, и чувствует закипающую внутри ярость. Нужно выбросить блядского мальчишку из головы и сосредоточиться на игре. Парни заметно раздосадованы и сбиты с толку неожиданным напором «Милана»; отменённый гол Матюиди не прибавляет оптимизма, а всё чаще ошибающийся в подборе мяча Войцех заставляет напрягаться от любой атаки в сторону ворот. Пауло мелькает у него перед глазами всего мгновение, но напряжённо сведённых бровей и стиснутых челюстей становится достаточно для того, чтобы понять, что его мысли сосредоточены на происходящем на поле лишь наполовину. И Криштиану впервые за долгое время становится стыдно за свои слова, потому что он, блять, ляпнул их сгоряча, не собираясь признавать, что желание единолично обладать смазливым аргентинцем перебороло здравый смысл ещё задолго до сегодняшней сцены в коридоре. Потому что Пауло был тем, кого хотелось видеть рядом с собой каждый ёбанный день, и это пугало. Мяч издевательски скользит по верхушке ворот, трибуны разочарованно гудят, а сам Криштиану, разозлённый неточным ударом и посторонними мыслями в голове, не стесняется выдать несколько отборных ругательств на португальском. Первый тайм заканчивается полным провалом, не считая оффсайдного момента Блеза и мужественно отражённых мячей головой Кьеллини; Аллегри сдувает со стадиона по свистку арбитра, и все продираются в подтрибунку с унылыми лицами, не решаясь обсуждать последние сорок пять минут. Криштиану заворачивает к раздевалкам, пропуская вперёд одноклубников, даже растерянного Пьянича, — без каких-либо потрясений для охуевшего форварда, — и перехватывает за локоть плетущегося последним Дибалу, оттаскивая подальше от любопытных глаз в тёмный закуток рядом с душевыми. Тот не возмущается и не сопротивляется: позволяет решительно настроенному Роналду делать всё, что ему вздумается, и португалец пользуется этой привилегией, вжимая аргентинца в прохладную стену. — Я сморозил хуйню, но ты вообще знаешь, как оно выглядело со стороны? Пауло облизывает пересохшие губы и усмехается хрипло, откидывая голову назад. — Дело не в хуйне, которая с тобой — частое явление, а в недоверии. Я никогда тебе не врал, мать твою, — шипит он. Криштиану поражённо замирает, закусывая губу, потому что ему нечем крыть сказанное: его неспособность разбираться, а потом делать выводы и мгновенная вспыльчивость — основные проблемы, которые мешают строить отношения с окружающими, которых он обычно посылал к чёртовой матери, не желая признавать неправоту, но... Пауло посылать не хочется, защищаться от него косыми оправданиями — тем более. Он, блять, виноват, но не вешать же его теперь, верно? — Скажи мне, Криш, — вкрадчиво начинает Дибала, — кто я для тебя? Скажи, блять, честно, потому что мне нужно знать. Неожиданный вопрос выбивает из лёгких остатки кислорода; Криштиану изумлённо распахивает почерневшие глаза и смотрит на подобравшегося Пауло, внимательно наблюдающего за его реакцией. Нашёл же момент для душещипательных бесед, думает напрягшийся португалец, но резкое осознание того, что другого им может не представиться, ударяет в черепную коробку, заставляя вцепиться в горячее тело под своими пальцами, и дёрнуть на себя, вынуждая приподняться на носках. — Я его в порошок сотру, если он хоть пальцем к тебе прикоснётся. Как и любого другого, кто попытается сделать что-то подобное, — шипит Криштиану в приоткрытые губы напротив, принимая своё поражение. А потом сокращает разделяющее их расстояние, закрепляя сказанное жадным поцелуем.

* * *

Он вколачивает мяч в чужую сетку практически в начале второго тайма. Толпа чёрно-белых маек окружает его сразу же, треплет по мокрому затылку, поздравляет и благодарит за почти-победу, пока стадион взрывается ликованием, звуча в унисон с его бешеным сердцебиением, и это — лучшее в мире чувство. Пауло широко улыбается, подбегает к нему и влетает в распахнутые объятья, заливаясь счастливым смехом. И собственный триумф, смешанный с чужой эйфорией, отходит на второй план, потому что тонкие губы аргентинца касаются влажной шеи, а пальцы впиваются в пропитанную потом футболку, комкая чёрную «семёрку» на спине. Суперкубок Италии? Лига Чемпионов? Мировое призвание? Криштиану теряется в зелёных глазах и звонком смехе. К чёрту. Его главная награда — в его руках.