Мрачное сердце

Берта задумалась, ее глаза бегали, останавливаясь иногда на жутких, как будто стеклянных глазах Филиппа. - Я уже сказал, что то, что мы будем спать рядом совсем не значит, что я стану приставать к вам. Ничего такого. Просто рядом!- сказал он, стараясь изо всех сил надеть на себя маску беспечности. - Ах..я...- Берте самой стало заранее страшно от ещё не произнесённых слов.- Я согласна! - О, моя дорогая!- обрадовался юноша и мягко похлопал в ладоши, склонив голову к плечу.- Вы меня осчастливили. Позволите поцеловать вашу ручку? - Нет... .- сглотнула девушка, отползая подальше. - Хорошо, прошу прощения, моя Берта. Должно быть я вас пугаю. Я могу это понять, все хорошо, правда!- Филипп встал с кровати и зашёл за ширму, чтобы переодеться в ночной костюм, указав Берте на другую ширму с ее стороны кровати. Девушка зашла за ширму и увидела там приготовленную ночную рубашку и ночные панталончики для себя. Она переоделась и вышла, встав рядом с постелью. Филипп вышел на пару секунд позже: - Что же вы, Берта? Ложитесь так как вам удобно. Теперь это и ваша постель тоже, это ваша комната, и ,надеюсь, надолго. Берта залезла под одеяло и Филипп лёг рядом с ней. Кровать была очень широкой, так что они были не слишком близко друг к другу. В спальне горело два светильника по обе стороны кровати, стоящие на прикроватных тумбочках. Должно быть хозяин не намерен выключать их на ночь. Филипп закрыл глаза и Берта со страхом и смущением решила рассмотреть его получше. Ее поражала красота этого человека. Теперь, когда его длинные чёрные ресницы опустились на скулы, лицо казалось безмятежным и искусственным. Словно его выточил скульптор из мрамора. Его щеки были по-детски полными, как у кукол, хотя все тело было очень худым. Тонкие бледно-розовые губы красивой формы, словно лодочка, еле заметно улыбались. Маленький идеально прямой нос с немного вздернутым кончиком и острый подбородок. Удивительно белая кожа. Берта даже незаметно придвинулась, чтобы лучше видеть красоту хозяина, которую портили его жуткие пустые глаза и театральные речи во время бодрствования. Волосы Филиппа, разметанные по подушке имели платиновый оттенок. Они тоже удивляли своей красотой и переливались словно белый жемчуг. В обычное время он заплетал их в тугую тонкую косичку, так принято по форме военного сословия и у всех служивших дворян такая прическа. Сейчас его волосы были распущены и девушка могла лицезреть их великолепие. Их длина, наверное, была бы до половины лопаток. Берта не видела ни единого изъяна в коже его лица, разве такое возможно? Филипп резко открыл глаза и повернулся к девушке: - Вы думаете, Берта, я не чувствую вашего взгляда? Ха! Ваш взгляд не возможно не заметить, к тому же его так и хочется поймать,- он хитро улыбнулся.- хотите что-то сказать мне? - Ах! Я... нет.. ! - Уверены? - Ну... почему вообще лицо такое чистое? Вы же служили в армии? Где же хоть одна царапина? - Не задавайте мне такие вопросы больше, Берта...- Филипп стал отстранённым, услышав это.- Армия не сделала меня сильным... в моем случае она лишь сделала меня слабым и жестоким. - о чем конкретно вас нельзя спрашивать? Прошу, простите меня! - О моей внешности, о лице, прошу, не говорите... . - Я запомню, хорошо! Простите, простите меня!- Берта закрыла рот одеялом и отвернулась. От нервов она задрожала. Но вдруг почувствовала как тонкая цепкая рука легла на ее талию: - Что?!- вскричала Берта, резко сворачиваясь в комок и пытаясь оторвать эту руку. - Спокойно, Берта, дорогая.- припал губами к её волосам Филипп.- я просто хотел показать, что не сержусь на вас. Берта разжалась и перестала пытаться оторвать его руку, потому что это было ей не под силу, но она продолжала сжимать его руку своими. Тогда его рука расслабилась между ее тёплыми ладонями и опала. - Вы такая тёплая, Берта... простите мне эту близость. Просто мне так холодно здесь наедине с самим собой. Могу я поцеловать вашу щечку? Берта ничего не ответила, но решила не возражать, поэтому просто зажмурилась. Филипп правильно понял ее молчание и поцеловал ее худую желтовато-бледную щеку своими холодными мягкими губами: - Все хорошо, вы моя радость, доброй ночи, - прошептал он ей на ухо. Сразу после этого юноша отодвинулся назад и перевернутся на другой бок, а Берта сжалась в комок и сразу же уснула на мягкой перине под тёплым одеялом со снами о детстве и о солнце, ведь так давно она не ведала тепла и уюта.