selfdestruction

Юнги смело может сказать, что он счастлив. Счастлив вместе с ним, счастлив, что может каждое утро просыпаться и смотреть на мило сопящего Чонгука, счастлив от того, что может приходить домой, сжимая в объятиях своего парня. Когда все были против их отношений, они наплевали на мнения, купили своё собственное гнездышко, которое теперь охраняется Мин Гуком, в котором всегда вкусно пахнёт, где царит счастье, а главное любовь. Мин ни на секунду не сомневается в том, что Чонгук любит его, а парень не даёт в себе усомниться. Их отношения можно назвать прекрасными, которым можно лишь позавидовать. Маленькие ссоры, которые, понятное дело, есть в любой семье, всегда заканчиваются страстным поцелуем, с продолжением на постели, где Чонгук срывает свой голос, где Юнги жадно оставляет на своём любимом следы его любви к нему, где в конце концов, они засыпают вместе, нежась в объятиях друг друга, утопая в этой любви. В этом доме нет часов, здесь время рассчитывается объятиями, нежными поцелуями, временем проведённым вместе. Время здесь длится невыносимо долго, но только не для них. Для них это лишь повод быть вместе чуть дольше и это никогда не надоест. Возвращаясь с работы, Мин уже знал, что дома его ждёт прекрасное создание в фартуке, которое скажет, что приготовил им ужин при свечах, а Юнги непременно поощрит его за это, заключив в объятия. Но вернувшись домой, его застала лишь тишина и тихое похрипывание где-то в спальне. Русоволосый парень насторожился и скорым шагом направился на звук хрипа. Он нашёл Чонгука лежащим на полу и хрипящим, дёргающимся в приступе, парня охватил страх, словно окатило холодной водой. Он подбежал к любимому и положил его на спину, но увидел закатывающиеся глаза и синее лицо, с огромной гематомой на лбу. Страх, дрожащие руки, истерика. Юнги пытался как можно скорее вызвать скорую, он кричал на всех, лишь бы скорее приехали, чуть не забыл свой адрес, сквозь слезы смотрел на Чонгука, который еле дышал. Он обливал его водой, умолял не закрывать глаза, кричал на него, бил по щекам, лишь бы тот не засыпал. Когда приехала скорая, Юнги не смог ничего найти и поехал в чем было, без документов, в истерике. Уже в больнице, постановили, что это были признаки эпилепсии, но пациент будет жить. Мин просто перестал контролировать своё тело, он осел на пол безвольной куклой, смотря куда-то в пустоту. Некоторое время он сидел в коридоре, не замечая мимо бегающих туда сюда врачей и медсестёр, не замечая, что его ноги уже отекли. Только когда к нему подошёл лечащий врач Чонгука, парень встал, поклонившись, получил разрешение зайти в палату. На трясущихся ногах, он прошёл к койке любимого, не в силах смотреть на него. На лбу огромная гематома с разодранной кожей, в руке капельница, сам с закрытыми глазами. Юнги присел подле него, взяв за руку, слезно смотрел на то, как рядом пищит какая-то аппаратура. Он не понимал, почему же такое произошло, что случилось и как могло такое произойти. Чонгук был полностью здоров, но эпилепсия… Такого не должно было быть. У Юнги был трудный день, а тут ещё и такое, он морально устал. Его отправили домой, заверив, что в больнице с пациентом ничего не произойдёт и они выяснят причину случившегося. Мин заказал такси, так как машина осталась возле дома, а сам он приехал вместе со скорой помощью. В голове всплывали отрывки произошедшего, его снова начинало трясти, а истерика не застала себя ждать, ему хотелось рвать и метать. Теперь этот дом, без Чонгука, опустевший дом, не приносил ему никакой радости. И ведь он был прав, на кухне стоял ужин, на две персоны, прогоревшие свечи и бутылка вина. Закрытая бутылка вина. Русоволосый знал, что парень не может открыть бутылку, он всегда доверял это дело именно ему. Ещё некоторое время Юнги не мог уснуть. Постоянно ворочался в кровати и не находил себе места, пустая половина, из-за отсутствия Гука, стала холодной. Он не мог себе позволить лечь на неё, ведь эта часть принадлежала парню, что сейчас так трудно спал на неудобной, скрипучей больничной койке. От этих мыслей Юнги все больше и больше тревожился, но вскоре после всего, что произошло, он уснул. День был трудным, а вечер эмоционально нагружённым и организм просто пищал о том, что ему нужен отдых, ему нужен сон, ему нужно восстановить силы. Кое-как, спустя час, русоволосый уснул. Всю ночь его мучили и терзали кошмары, он не мог осознать того факта, что такое случилось именно с Чонгуком. Он плохо спал, а на утро проснулся с круглыми синяками под глазами, благо на работе он взял отгул и мог ещё немного позволить себе поспать, если пребывание в небытие и постоянное чувство пропасти можно назвать сном. Ближе к обеду, когда до времени посещения ещё было полтора часа, Юнги решил съездить на работу, забрать документы, а после и отвезти вещи и еду парню. Отсутствие звуков и полная тишина позволяли мужчине не думать о произошедшем, хотя, все должно быть в точности, да наоборот, но именно тишина спасает его от страшных мыслей. — Могу лишь сказать, что, вероятнее всего, это симптоматическая патология, — в конечном итоге, врач сделал какое-то умозаключение, — Я считаю что это, какие-либо структурные дефекты головного мозга: кисты, опухоли, неврологические инфекции, нарушения развития, инсульты, а также наркотическая или алкогольная зависимость. Но в точности мы сможем узнать лишь после некоторых анализов и экспертиз, — мужчина просто сообщил о том, что пациенту придётся провести здесь неделю-полторы и после удалился. Мин смирился с этим, пообещал самому себе, но в первую очередь любимому, что он будет навещать его постоянно, чтобы тот не скучал. Правда он не был уверен, слышит ли его парень, ведь тот очень крепко спал, не пошевелив ни единым мускулом. Оставив вещи и рядом на тумбочке телефон, Юнги уехал домой и снова провалился в сон, но сегодня сны были более менее спокойные и парень смог немного расслабиться, спокойно уснув обнимая подушку Гука. Постоянные визиты Мина действительно не давали соскучится, чему брюнет был несомненно рад, он выглядел куда лучше, хорошо питался, часто смеялся, к нему вернулся привычный цвет лица и обаятельная улыбка. Юнги так соскучился по своему малышу, что хотел бы заобнимать его то потери пульса, целовать до изнеможения, говорить нежные слова на ухо, чтобы Чонгук стал сладким как патока. Юнги хотел его всего, его маленького, ненасытного зверька. Он уже замечал, как Гук пялится на его ширинку или как в его глазах чертята пляшут. Он тоже хотел всего Юнги себе. Определенно и безоговорочно. Уходя из больницы, Мин был навеселе, завтра Чонгука выписывают. …Завтра все будет, как раньше… — Извините, мы ничего не успели сделать, — сказал врач. …Уже ничего не будет как раньше… И все… Его мир полностью рухнул, осколками оседая на плечах. Вся беззаботная рутина пылью осыпалась в ногах, а жизнь разделилась на «до» и «после». Трясущиеся руки поймали такси, дрожащий голос назвал адрес, беглый взгляд искал палату. — У него снова произошёл приступ… Он был в ванной комнате, во время обхода, мы долгое время не могли его найти. Пациент был закрыт изнутри, поэтому нам пришлось выбивать дверь, но было поздно… — его перехватил в коридоре доктор, Юнги бездушным взглядом смотрел куда-то за ним, слушая объяснение. Спустя двое суток. Его пригласили снова в ту же больницу для подписания бумаг. Спустя месяц. Он стоял безвольной куклой над могилой любимого не проронив ни одной слезинки, не показав ни одной эмоции. Как только все пришедшие разошлись, Мин упал. Упал на колени и кричал, кричал срывая голос, по его щекам текли холодные слёзы, падая и ударяясь о холодную землю, пропитывая ее влагой, он стучал по земле и молил бога о том, чтобы это все оказалось сном. Но это не сон… Чонгука больше нет… Мин Юнги больше не улыбался. Мин Юнги больше не готовил завтрак и не приходил домой. Мин Юнги продал квартиру, где царило счастье и любовь, вскоре после чего купил себе квартиру-студию, где царило лишь нескончаемое желание напиться, где все пропиталось влагой от слез, где обои уже начали отходить, потому что русоволосому мужчине все равно, что происходит в его жизни. Все что у него есть это работа, дом, дом, работа, алкоголь. Спустя год. Юнги адаптировался к жизни без Чонгука. Он больше никогда не произносил это имя вслух, он больше не делал все то, что раньше радовало его. Он больше являлся никем, лишь оболочка с именем «Мин Юнги», которая работала на какую-то компанию, которая больше не писала стихов, посвящённых одному важному человеку, которая все чаще и чаще ходила на могилу, часами просиживая штаны, пока его не выгонял кладбищенский сторож. Оболочка без души. Спустя десять лет. Последнее, что Юнги понял в своей жизни, что он любил этого человека. Он был привязан к нему, а сейчас привязан к веревке. Он старался жить без него, старался выходить на улицу, встречать новых людей, заводить отношения, но все это не Чонгук. Юнги понял, что лучше чем жизнь без него, лишь смерть. Парень надеялся, что любимый его простит, что они вновь встретятся и будут счастливы, что больше не будет страданий. Стук… Безвольной куклой «жил» — безвольной куклой умер.