Сорок лет, а счастья нет?

Сергей припарковался около Петиного подъезда. Он повернулся к Пете и посмотрел на него своими добрыми глазами. - Я прошу у вас прощения за Марка. Петя вспыхнул. Он вновь вспомнил свои недавние переживания по поводу того, что сидящий рядом с ним мужчина видел его там в кабинете, на столе, без трусов, в самом отвратительном облике. - Он неплохой человек, но своеобразный. Понимаю, после того, как он поступил... с вами, вам сложно простить..., да и я не имею права просить вас об этом... Я даже не знаю, что сказать, - невесело усмехнулся Сергей, - простите. - Благодарю вас. За поддержку. За то, что подвезли, - Петя начал открывать дверь, - Всего доброго. - Всего доброго, Пётр. Мама устроила Пете бурную истерику по поводу его исчезновения. Почти час он успокаивал маму. Главным его аргументом и совершенно случайно самым эффективным оказалось упоминание о возрасте. - Мама, мне уже сорок лет скоро, - грустно сказал Петя, - Имею я право на личную жизнь или всё ещё нет? Наталия Алексеевна успокоилась, вытерла слёзы и быстро спросила, - Кто она, Петя? Когда ты приведёшь её познакомиться? Ты завёл девушку и ничего не сказал маме? - Мама, какая девушка, - устало начал Петя, но недоумённый взгляд мамы остановил его, - в смысле ещё не познакомился, только собираюсь. Если я буду сидеть дома, как я познакомлюсь с девушкой? Я решил выходить в свет. - Петенька, я тебя умоляю, только не пей, - мама вцепилась ему в рукав. - Мама, ты же знаешь, я не пью, я совсем не переношу алкоголь, - Петя погладил маму по руке. Наталия Алексеевна больше всего на свете боялась, что Петя, любимый сынок, свет очей, сопьётся. Её супруг, покойный Василий Петрович любил выпить. Он был профессором университета, уважаемым человеком, добрым семьянином, но пагубный порок не оставлял его до самой кончины. Если в молодости он ещё сдерживался, то в зрелом возрасте стал позволять себе выпивать прямо на рабочем месте. - Вася, у тебя сегодня заседание кафедры, - напоминала она ему, - не пей ты, ради Бога. Он обещал, уходил на работу, а потом ей звонили его коллеги и деликатно сообщали, что Василий Петрович был нетрезв на заседании. А потом всё чаще и чащё, - Наталия Алексеевна, голубушка, простите, но Василий Петрович был сегодня нетрезв на лекциях. А потом Вася болел, подолгу бывал на больничных, а потом и вовсе потихоньку угас. После его смерти Наталия Алексееевна все свои силы бросила на Петю. Она всегда была верующей, постоянно молилась и просила Бога, чтобы он уберёг её Петю от алкоголизма и горькой судьбы отца. Когда Сергей вернулся, Марк сидел в кабинете, надувшись, как мышь на крупу. - И чего это мы катаем эту Золушку доморощенную? Чай, ноги есть, пусть катится, как приехала. Не в хрустальных туфлях ковылять, стирая ноженьки в кровь, а в ботинках фабрики "Скороход", отечественный пром, между прочим. - После того, что ты с ним хотел сотворить, это самое малое, что я мог для него сделать, - терпеливо ответил Сергей. - Утю-тю-тю, какие мы благородные! Хотел сотвори-ить! Ну, трахнул бы, подумаешь! Он же не девушка, плевы нет, крови не будет! Я растянул его хорошо, смазал. Ему бы даже понравилось, ещё бы просил потом. - Марк, давай смотреть правде в глаза, - Сергей сел в кресло, - Ты обманом заманил его в свой дом. Ты напоил его снотворным. Ты раздел его и уже собирался насиловать... - Не насиловать, а просто оттрахать. - Нет, именно насиловать. Он тебе не давал согласия на секс. - А я у него и не спрашивал, возможно, он бы с радостью согласился. - Не думаю. Вряд ли он вообще когда-либо кому-либо давал согласие на секс. Поэтому с твоей стороны это изнасилование. - Да, да, да, моралист, если бы не ты! Ты вовремя пришёл и спас его задницу! Слава тебе! Награждаю тебя орденом "За спасение девственных жоп"! Теперь тебя зовут доблестный спасатель задниц! Спасатель жоп спешит на помощь! - Хватит, остряк, не смешно. - Может быть, чуточку смешно? - Ой, Марк, не кривляйся. Устал я твои косяки разгребать. - Устал, говоришь. А поехали в ресторан, развеемся? Димочка нас обслужит по высшему разряду, - Марк подмигнул. Сергей взглянул со скепсисом, - Ты, как всегда, в своем репертуаре. Кому что, а ему секс. Что же ты такой озабоченный-то, никак не насытишься. - Блюда тощие, вегетарианские. В дверях их встречал Дима-хостес. Смазливенький, глупенький и ласковый, как щенок блондинчик с каноническими голубыми глазами на поллица. - Марк Геннадьевич, Сергей Константинович, - расплылся Дима в белоснежной улыбке. - Дима, потом ко мне, - Марк потрепал ангелочка по щеке. Тот расплылся ещё больше, - Хотя куда больше, - подумал Сергей. Дима-хостес проводил гостей в вип-зал. Там за ними был постоянный столик в закрытой кабинке. Дима не раз отсасывал там Марку под столом. Вот и сейчас Марк позвал его за этим.