Паутина .

      Пока Кричер занимался хозяйственными делами, парни решили ещё раз посмотреть пергамент, который взяли в банке. — Ну, что такое "Обретённая" ты мне объяснил, а теперь скажи, что значит: Магия перенесла душу умершего младенца в другого? — Задал вопрос Гарри и уставился на блондина, ожидая ответа. — Я не смогу тебе всё объяснить научно, но если просто. Магия не берётся ниоткуда и не уходит в никуда. Может быть, мать ребёнка не смогла выносить младенца, и ребёнок уже с магическим ядром не выжил. Тогда родители проводят обряд передачи души тому, кто в состоянии вырастить дитя, но не в состоянии сам зачать его, то есть бездетной женщине. Как это происходит я не знаю, но есть такой обряд. Вот так и с твоей мамой получилось. — Но родители моей мамы не маги. Они не волшебники. Как же Магия отдала им душу волшебного дитя? А вдруг они были бы такими, как мои родственники. Они ненавидят всё, что относится к волшебству. Даже мультфильмы, если там есть что-то про волшебников, не разрешали смотреть сыну. — Гарри, я этого не знаю. Может они были сквибами. Это что, так важно для тебя? — Важно. А вдруг те люди, что отдали душу своего ребёнка, живы? — И что? Ни они, ни ты никто друг другу. — Ладно, поверю тебе на слово. А что значит "Долг жизни" ? — Ты и этого не знаешь? Что же тебя твоя Грейнджер не просветила? — Во-первых, она не моя, а во-вторых, ты обещал ответить на все мои вопросы. — Не обижайся, это я от ревности. Вы с ней постоянно о чём-то шушукаетесь… Долг жизни — это значит ты спас этого человека от смертельной опасности. И он должен тебе отплатить. Если он не признает за собой долг перед тобой, то магия может наказать его. — Как наказать? — Самое безобидное, это клеймо предателя крови. — А самое обидное? Смерть? — Не обязательно. Может сделать сквибом, а его магию передать тебе.       Гарри задумался. Как он спас Гермиону от тролля он помнит, и про Джинни тоже. А вот у Снейпа откуда мог взяться по отношению к нему долг жизни? Вспомнить не мог, потому что не было этого. Уж такое он бы не забыл . — А что надо сделать, чтобы они его отдали и что нужно сделать мне? — Тебе ничего. Пока ничего. Они должны тебе. Ты можешь потребовать у них всё, что угодно. Всё. Даже жизнь. Уизлетта ещё опаивала тебя приворотным, а в данной ситуации это только усугубляет её вину по отношению к тебе. Гарри помотал головой, как будто вытряхивая из головы мозгошмыгов. — И что мне теперь делать с ними?       Драко пожал плечами, откуда он может знать, при каких обстоятельствах эти две лахудры заработали у него долг жизни. А вот крёстный его обеспокоил. Но спрашивать не решился, у него есть более важный вопрос, а злить Поттера опасно, это он уже понял. — Ну, ещё вопросы есть? — Пока нет. Где Кричер так долго, что-то я проголодался.       Вдруг снизу раздался крик: — Вон из моего дома, чёртовы грязнокровки (нецензурная лексика), — это был голос Леди Вальбурги. Она кого-то ругала, да так громко, что Гарри понял, что она это специально, чтобы они услышали и успели принять меры. — Драко, зайди быстро в комнату. И сиди там тихо. Пойду посмотрю, что там происходит. — Гарри, кто может зайти в этот дом? — Директор, мисс Уизли, Снейп, да кто угодно из Ордена. Сиди, я скоро.       Гарри спустился вниз. Увидев, что парень услышал её крик, Леди замолчала и села в нарисованное кресло. Гарри пошёл в кухню, там, как у себя дома, спокойно сидел и пил что-то из чашки самый могущественный волшебник страны, директор школы в замке Хогвартс Альбус Дамблдор. Гарри для приличия кашлянул. Директор от неожиданности уронил на себя чашку. Интересно, что он пил, если здесь они с Драко не нашли ни чая, ни кофе, ни каких других напитков, кроме воды. Директор резво, для своего возраста, вскочил и у него в руках оказалась волшебная палочка. — Гарри? — Удивлённо воскликнул старый волшебник, — что ты здесь делаешь? Гарри не отвечая, прошёл к столу и сел, положив руки на столешницу. — Мне кажется, что уместнее было бы мне задать этот вопрос Вам, господин директор.       Дамблдор палочкой высушил и очистил свою мантию и сел обратно в кресло, сложив руки на груди. Он с прищуром посмотрел на парня поверх очков. Гарри про себя ухмыльнулся. Ему, чтобы очистить и высушить одежду, палочка была не нужна. — Значит ты узнал, что Сириус оставил этот дом тебе? Интересно, как? — А вот меня больше интересует вопрос, как Вы об этом узнали и когда собирались мне сказать? Или это тоже должно было оставаться для меня тайной? Не слишком ли много у Вас от меня тайн, господин директор?       Директор смотрел прямо в глаза парню. Гарри почувствовал, что у него в голове, как будто зачесались мозги. Он понял, что директор пытается его прочитать. Вот гад! Гарри поспешно выставил картинку, которая и так стояла у него всегда перед глазами, когда его крёстный падает в Арку… Дамблдор, тряхнув седыми волосами, опустил взгляд вниз. — Что, так и будем задавать вопросы друг другу , не отвечая на них? — с едким сарказмом спросил молодой маг старого волшебника. — Ты изменился, мальчик мой, — он пожевал свой седой ус. — Так откуда ты узнал, что Блэк оставил дом тебе? — Из письма. Я получил от него письмо. Там он написал, что если с ним, что-нибудь произойдёт, то дом он оставляет мне. — Складно врал честный гриффиндорец. Он нутром чувствовал, что не надо директору знать, что он был в банке, а своему внутреннему Я он доверял больше всего. — Я поссорился с тёткой и пришёл в этот дом. — И дом тебя принял? Пропустил? — Как видите, да! — Гарри дождался, когда директор переварит сказанное и спросил опять, — так Вы мне ответили, откуда Вы узнали, что крёстный, — он сделал ударение на слове "крёстный", — оставил этот дом мне? — Из завещания. Гарри удивлённо поднял брови и пристально посмотрел на директора. — Из какого завещания? — Конверт с завещанием лежал на тумбочке в комнате, где в данный момент находился Драко. Неужели гоблины дали прочитать последнюю волю его крёстного сначала директору, а уж потом ему. — Я, мальчик мой, являюсь душеприказчиком Сириуса. Он при мне его составлял.       Гарри закрыл глаза. Как ему хотелось кинуть жалящее или ещё чего покрепче в этого, уверенного в своей непогрешимости и праведности, старика. — Зачем? Зачем, надо было составлять завещание молодому, сильному, перенесшему ужасы Азкабана, человеку? — Жизнь, мой мальчик, непредсказуема. Никто не знает, что его ждёт впереди. — Он помолчал. Гарри тоже молчал. Он боялся, что если сейчас откроет рот, то из него посыпятся проклятия в адрес старика. — Что ты собираешься делать с домом? — Жить. Я собираюсь в нём жить. — Ты не можешь жить здесь, пока тебе не исполнилось семнадцать лет. — Это ещё почему? — Я тебе уже говорил что, защита наложенная твоей матерью на дом, который ты считаешь своим, будет держаться до твоего совершеннолетия. — Я дом Дурслей никогда не считал своим. И я туда не вернусь. — Категорически ответил Гарри. — И как мама могла наложить защиту на дом, про который даже не знала? Мне тётка сказала, что этот дом они приобрели, когда поженились, и моя мама в нём никогда не была. — Защита наложена на тебя, и тот дом, в котором ты живёшь, автоматически становится твоей защитой, — директор понял, что оговорившись о том, что Поттер считает своим домом, он попал впросак. — Я Вам миллион раз говорил, что не считаю дом Дурслей своим. И никогда не считал. А если так необходимо это условие, так я Блэк Хаус могу полноправно считать своим. — По завещанию Сириуса, он оставляет за тобой этот дом с условием, что ты позволишь собираться здесь штабу Ордена Феникса до полного уничтожения Волан-де-Морта. И твоими опекунами до твоего совершеннолетия становимся мы, то есть я и миссис Уизли. Если хочешь, можешь оставаться жить здесь, но с тобой будет жить семья твоего друга…       Гарри пожалел, что не прочитал завещание крёстного заранее. Он к такому повороту не был готов. Ещё рыжих здесь не хватало. — Где завещание? Я хочу его видеть, — грубо перебил он директора. — Оно у меня в кабинете, в школе. Ты что, не веришь мне. Разве я тебя когда обманывал? — Всю жизнь. Вы меня обманываете всю жизнь . Пока я своими глазами не увижу завещание моего крёстного, в этом доме никого не будет. — Гарри встал из-за стола, — Кричер! — позвал он. Перед ними материализовался домовик. На нём была одета новая, сиреневого цвета, рубаха на выпуск и серые широкие штаны. Выглядел он помолодевшим на сто, а то и больше, лет. Дамблдор с удивлением смотрел на него. — Ты успел принять эльфа домовым? Гарри не ответил на этот вопрос, посчитал его риторическим. — Кричер, почему в доме посторонние? — Строго спросил он эльфа. — Кричер не получал от хозяина распоряжения не пускать в дом чужих. — Теперь получи. Как только уйдет директор, закрой все ходы и выходы из дома, до моего следующего распоряжения. — Мальчик мой, зачем ты так? — Директор не ожидал, что его послушная кукла вдруг обретёт голос и станет говорить не то, что от него ждут. — Идите, господин директор. Я уже сказал, пока не увижу завещание своими глазами, никого в этом доме не будет. — Он стоял и бесстрашно смотрел прямо в глаза старому волшебнику. Защищать свою голову от проникновения посторонних он научился ещё на четвертом курсе. Когда понял, что всё о чём он думает, каким-то образом, становится известно директору. В этом ему помогали Невилл и Полумна.       Директору ничего не оставалось делать, эльф угрожающе стал приближаться к нему, а быть изгнанным из дома домовиком, такого унижения "Наисветлейший" не перенёс бы. Поэтому он с огорчением посмотрел на стоявшего парня и пошёл на выход. — А завещание пришлёте совой, — сказал ему в догонку Гарри.       Только закрылась дверь за стариком, Гарри рванул по лестнице наверх. Необходимо срочно прочитать завещание. Он забежал в комнату, Драко, дожидаясь его, уснул на кровати. Гарри, стараясь не разбудить блондина, взял с тумбочки конверт и сел в кресло стоявшее возле окна.       Он стал рассматривать конверт, который был запечатан сургучной печатью с изображением того самого зверя, что был нарисован на входной двери в дом. Печать была целой, а это значит, что до него никто конверт не вскрывал. Парень не стал искать ножницы, разорвал по краю и достал два листа бумаги. Один был официальный бланк для завещания, а, на втором рукой крёстного было написано письмо для него.       Отложив письмо в сторону, он стал читать завещание Сириуса Орион Блэка. Это была не копия, как сказал гоблин, это был подлинник. В нём не было ничего из того, о чём говорил директор. Крёстный оставлял всё движимое и недвижимое имущество и финансы, были перечислены все документы, своему крестнику Гарри Джеймс Поттеру, с единственным условием, выделить часть средств для Ремуса Люпина. И всё… Никаких дополнительных условий не было.       Гарри закрыл от облегчения глаза. И тут вспомнил, что как-то слышал разговор тётки с кем-то по телефону и они говорили о том, что действительным может быть только то завещание, которое датировано последним числом. Гарри взглянул на дату стоявшую в конце завещания, оно было написано перед тем днём, как он с друзьями отправился в Министерство и в этот день погиб Сириус. У него появилась надежда, то, что пришлёт директор, будет написано более ранним числом.       Потом он открыл другой лист и стал читать письмо крёстного. Написано было немного. Только частые просьбы о прощении, а в конце приписка: " Сохатик, пошли всех к чертям собачьим и живи так, как считаешь нужным. ТЫ НИКОМУ НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН!!! " И подпись. Сириус не любитель писать письма. Но и от этих коротких строчек в сердце у парня защемило и на глазах появились капельки влаги. Нет, это были не слёзы…