Звёздный час.

      Год и девять месяцев назад Аизава Шота феерично проебался. Он чувствовал себя троянцем. Затащившим себе домой злополучного коня. Причем тут конь? Из него вылезли в древности на Трою неприятности. И у Шоты тоже. Вылезли. А всё было как в сказке. Два года у него ушло на окучивание строптивого омеги. Ровно год потратился на ухаживания и, наконец, сий образец бесподобного гендера соблаговолил переехать к нему. Год притирок и разборов полётов. Летала посуда. Шота теперь «мастер ловли кухонной утвари». Спросите, почему он квирком не пользовался, чтобы остановить посудную баталию? Так не причуда левитировала тарелки и чашки. Квирка у Шотиной половинки отродясь не было и клал он на сей факт. Посуда швырялась исключительно силой мускулов. Его экспрессивный Хаяо Маширо и без причуды обходился. Компенсировал отсутствие причуды умом, ловкостью рук и исключительным талантом. Маширо — востребованный в своей среде хирург. Сколько на его счету спасённых жизней, он не подсчитывал. Да и не станет он страдать подобной ерундой.       У Омеги длинные изящные кисти рук, невысокий рост и худощавая фигура. Глаза серые, волосы русые. Личность, однако, с листочка «Внимание, розыск». Кроме шуток. Внешний вид Маширо — злодейский. Короткий ёжик волос, пристальный взгляд исподлобья. Прибавьте хмурое лицо и вот вам, «красавчик». Про таких говорят: «Страшен, как смерть, и желанен, как жизнь». Но стоит открыть Маширо рот, красавчики могут покурить в сторонке. Мягкий тембр голоса, манера речи, жесты. Включив своё обаяние на «максимум», он уговорит продать вашу же любимую бабулечку. На органы. Глупости, конечно. Пациенты омеги любят его с фанатичной преданностью. Хирург Маширо тактичен, мягок и ради пациентов готов жить в клинике. Хотя вне клиники Маширо даёт волю своей «тёмной стороне». Шота встретил омегу в клинике. Аизава один раз, через окошко, видел, как хирург работал. Оперировали ученика из академии. Сложный случай. Тогда Шота понял, на что способна малосимпатичная омега. И влюбился. Он пиявкой прицепился к Маширо, пока не добился первого свидания. А потом и его сердца. Шоте пришлось поработать локтями. А как иначе растолкать толпу поклонников Маширо? Но в итоге омега достался ему. Как же он смог облажаться-то? Как?       В тот злополучный день непривычно притихшая омега сунула в руки своему благоверному тест с парой полосок. Ах, этот роковой момент. Шота на десять минут «завис», а потом два дня старательно избегал Маширо. Омега же не стал ничего выяснять. И по прошествии 48 часов альфа, придя домой, обнаружил непривычно опустевшую квартиру. На кухонном столе, приколотая разделочным ножом, лежала красноречивая записка. В ней Шоту нецензурно посылали в пешее эротическое на детородный орган, коим он поправил демографию страны. Прочитав коротенькое ёмкое послание, он молча сжал в кармане коробочку с обручальным кольцом. Не пригодилось.       Шота пытался найти своего обидчивого и горячо любимого избранного, но без толку. Но наш альфа не пальцем деланный. Он носом рыл землю и отыскал свою пропажу. С намерением напялить ему треклятое кольцо на палец. Под марш Мендельсона. Силой, если понадобится. Его характер сыграл с ним дурную шутку. Он был скуп на эмоции. Весть о беременности Маширо обрадовала его и окрылила. Два дня он потратил на поиски дурацкого кольца. На кой-чёрт, спрашивается? А самое важное упустил из вида. Его любимая омега осталась за бортом. Удели он толику внимания вовремя, а он… Он опоздал. Но, спустя год и девять месяцев, новоявленный Шерлок толкнул дверь в некое общепитовское заведение…       Маширо зашёл в кафе, намереваясь выпить кофе и отдохнуть после прогулки. Сев за столик и сделав заказ, он уставился в окно. В руках у него был небольшой свёрток с младенцем. Мысли в голове бродили невесёлые. Деть сосредоточенно сопел и хмурился, глядя на родителя, лениво посасывая соску. Шота, как по минному полю, приблизился к столику. В горле застрял ком.       — Маширо, — голос дрогнул. — Рад тебя видеть.       На самом-то деле он орать готов от восторга.       Маширо собирался было открыть рот, как вдруг киндер распахнул томные очи и выплюнул соску. Она была закреплена на верёвочке, иначе улетела бы Шоте прямёхонько в глаз!       Посмотрев на альфу оценивающим взглядом, деть изрёк:       — Полагаю, это твой шустрый генофонд встретил яйцеклеточку моего папани, а? Как тебе результат? Шикарный, не хвали, сама знаю.       — Эмммм?.. — Шота впал в ступор.       — Ой, вот только давай без этого, а? Подбери челюсть. В век причуд давно пора перестать чему-то удивляться. Меня Рейко зовут, пол женский, возраст год. Причуда интеллект, умна не по годам и язык без костей. — Тут дитятко откровенно хихикнуло. — И я этим пользуюсь, без зазрения совести.        — Надеюсь, с чувством юмора у тебя порядок, — изогнув бровь, бросило создание.        — Д-а-а-а-а-а-а…       «Дитятко» невозмутимо продолжило:        — В планах заменить директора UA, когда из подгузников вырасту. Гендер, сам понимаешь, не ясен пока. Да и без разницы мне. Хоть омега, хоть бета, я кого угодно задавлю интеллектом.       — А-а-а-изава Шота, — представился альфа, плюхнувшись на диванчик рядом со столиком.       — И так вижу, кто ты. Без ДНК-теста. Личико моё как с тебя срисовали. — припечатало аргументом создание, нахмурившись.       Омега тактично молчал, наслаждаясь спектаклем, устроенным крохотной дочуркой. Да, он любил Шоту. За год с лишком разлуки истосковался и давно простил неурядицу с тестом. Ему до безумия хотелось броситься альфе на шею. Однако пропускать фееричное выступление Рейко он не собирался. Это её звёздный час. Такое не каждый день увидишь. Шокированного Шоту Аизаву. Комедия дня!       — Значит так, Аизава Шота. Смотришь на Маширо, берешь себя за яйца, которых тебе год назад не хватило, и предлагаешь моему папане ногу и печень. Желательно, с кольцом и штампом в паспорте. Мне до задницы охота твою фамилию в метрике. И до чёртиков надоело слать на три буквы всяких докучливых недоальф, которые крутятся вокруг Маширо. Желающих, кстати, вагон и телега. Я, конечно, оборону держу, но не женское это дело. Мне надоело! Я, слабое и милое создание, должна терпеть тупых озабоченных мужланов! Бесит!       Омега с трудом сдерживал смех, но молчал. Шоу должно продолжаться.        — Давай, в общем, не налажай, — вещало «слабое и милое» создание. — Папка у меня кремень и всё такое, но за год ни на одного самца не взглянул, всё по тебе сохнет. Глядишь, помрёт с тоски. Шучу, чего вылупился?.. Папань, дай мне чёртову соску! Вот почему у вас, омег, сисек нет? Жуй это резиновое недоразумение. Госп-а-а-а-а-а-д-и-и, век технологий и причуд и что я жую! Говнище! — Манерами дитятко не заморачивалось и спокойно использовала лексикон портовых грузчиков.       Рейко зевнула, состряпав недовольную мордашку, сунула соску в рот и отрубилась.       Маширо трясся, зажав рот ладонью. Потом не выдержал и заржал на всё кафе. Разбудить дочь он не боялся. Сон у языкатого создания был наикрепчайшим. Пушкой не разбудишь. Аизаве хотелось схватить своего ненаглядного и зацеловать с ног до головы. Но, собрав волю и упомянутый нахальной дочуркой гендер в кулак, Шота встал возле Маширо на одно колено, протянув открытую коробочку с обручальным кольцом. И сказал одну единственную фразу, которая имела значение:       — Маширо, выйдешь за меня?       Омега вытер глаза, промокшие от приступа смеха. Он кивнул головой в знак согласия. А теперь подступившие слёзы едва сдерживал Шота. Мужчина положил уснувшую дочку на диванчик. Подал своему суженому руку, поднимая его с колен. Когда Маширо, обнимая, наградил его долгожданным чувственным поцелуем, слезы из глаз Шоты всё-таки потекли.       Неделю спустя малышка, пуская пузыри, с умным видом рассматривала новую метрику. «Аизава Рейко», приятное сочетание! Вернув метрику Шоте, она удовлетворенно сунула соску в рот, но тут же выплюнула обратно:       — Ты, конечно, медленно запрягаешь, но ездить научился. Найти Маширо было сложной задачкой, не правда ли?       — И я с ней справился, — гордо парировал детектив и супруг в одном лице.       — Год, однако, возился, — пробурчала малышка, зевая. Её клонило в сон. — Но, чтоб ты знал, я бы не отдала Маширо никому, кроме тебя. Папаня мне все уши про тебя, распрекрасного, прожужжал, вместо сказок на ночь. Ни одного слова порочащего. Так что, я тебя заочно полюбила. Как принца на белом себе. Но ты смотри, я первый и последний раз тебе помогла. Профукаешься второй, самолично выпну с «волчьим билетом», без права переписки.       — Приложу все усилия, моя повелительница! — Шота картинно поклонился.       — Неси меня в кровать, шут гороховый. Спать хочу. — Рейко тот ещё тиран и деспот. Но альфа благодарен ей. За Маширо. Всегда.       Она уснула. И Шота отнес её в кровать, с его лица при этом не сходила довольная улыбка. Он будет как зеницу ока беречь свою семью, всю оставшуюся жизнь. А иметь такого нестандартного ребенка, оказывается, чертовски весело.