Глава 1.
18 января 2019 г., 23:44
Темно.
Холодно.
Страшно? Нет, не то слово. В мыслях что-то навязчиво крутится на периферии сознания, но я никак не могу это сформулировать.
Предвкушение? Похоже, но тоже не то.
Я парила в темноте… Это была именно та непроглядная вакуумная темнота, в которой невозможно увидеть ничего дальше своего носа, а света никакого нет, что вызывает еще больший страх. Здесь, казалось, сам воздух сжимался, замораживая мое тело будто смолой и не давая мне и пальцем пошевелить. В первый момент меня охватила самая настоящая паника, мешая здраво и трезво мыслить. Впрочем, на моем месте, думаю, каждый бы как минимум растерялся.
Почему-то я была твердо уверена, что если тьма доберется до меня, то моя прежняя личность и все воспоминания будут стерты… Что я внезапно окажусь просто куклой, которая покорно следует чужой воле, не имея и шанса на собственное мнение. Именно это заставляет меня судорожно прижимать к себе остатки Три-ни-сетте, светящиеся теплым оранжевым светом, который и должен был уберечь меня от забвения.
Пустышка и кольца… Они пульсируют в такт биению моего сердца, сковывая нас неразрывными узами-связями.
Я сжалась в комок вокруг своего такого неверного, маленького и хрупкого спасения, так страшно мне было. Но проходило время, и ничто не менялось. Я продолжала висеть в непроглядной пустоте, а тьма не спешила забирать мои воспоминания, эмоции и мою личность.
Порой складывалось такое ощущение, будто тьма чего-то выжидает, будто на одно короткое мгновение заинтересовалась чем-то, что мне пока недоступно. В этом странном месте я не ощущаю течения времени, так как тут нет ничего, что бы хоть немного могло бы указать мне на причину происходящего.
А еще… холод исчез. На миг мне даже показалось, что в груди поселился какой-то теплый щекочущий шар, который грел меня и не давал темноте подбираться к моей личности.
В следующий момент я уже стала замечать, что тьма не такая уж непроглядная, как мне показалось поначалу. Это место, где я находилась, напоминало дно моря. Вокруг то и дело вверх уплывали небольшие пузырьки, стоило мне сделать одно неосторожное или случайное движение. Мои полуобгоревшие волосы парили над головой, отчего я сама себе отдаленно напоминала каштаново-черный одуванчик.
Вскоре, когда глаза привыкли к темноте, я обнаружила нечто странное, если не сказать откровенно пугающее и ставящее мою логику в тупик: а именно, что моя кожа слабо светилась. Этого света было недостаточно, чтобы рассмотреть что-то вдали, но зато можно было вполне спокойно понять, что на мне одето простое белое платье.
— Я… умерла? — мне хотелось истерично рассмеяться от горькой правды, осознавая всю напрасность жертвы моей Семьи. Все же, такая высокая цена. Слишком высокая для меня. Но… я так надеялась на то, что все окажется простым страшным сном и у меня получится снова спокойно жить. Так надеялась, что меня никто больше не будет трогать, преследовать.
Что меня разбудит ласковый голос моей мамы под непрекращающиеся визги и грохот детей.
Хотя… я бы смирилась с вечным дурдомом и вечным своим влипанием в различные неприятности. Смирилась, если бы это только позволило вернуть мне безвозвратно ушедших. Вернуть мою семью, вернуть друзей. Да я даже на Занзаса и Варию в полном составе согласна, если это позволит спасти дорогих мне людей!
Я хочу жить. Просто очень хочу жить! Хотя бы год! Но спокойно жить… Плачу, роняя светящиеся слезы куда-то вниз в непроглядную черноту мрака. Стою на краю пропасти, которая чернильно-черным беспросветным пятном выделяется даже во тьме. У меня под ногами хрупкий песок, который сыпется куда-то вниз, отчего я прекрасно понимаю, что от каждого неосторожного движения в любой момент могу полететь вниз.
Но страха нет. Есть лишь бешеное желание хоть еще недолго пожить и подышать воздухом полной грудью, не ожидая, что Дамоклов меч в любой момент обрушится на меня и заберет хрупкие остатки жизни. Я даже с каким-то безразличием смотрю на быстро уходящий из-под моих ног песок, неотвратимо приближающий меня к краю гибели. Я могла бы двинуться, отойти, отбежать… Но зачем?
Тупое равнодушие пожирает с головой. Я все равно мертва, и это уже не исправить. Разве не проще смириться со своей судьбой и ждать дальнейшего приговора? Я устала… Я так устала… Устала быть вечно сильной и защищать всех. Иногда мне так хотелось быть всего лишь обычной девушкой, за которую все решают. Но я сама взвалила с подачки Девятого и Реборна на себя неподъемную тяжесть ответственности, и гордо старалась тащить ее.
У меня не получилось. Сначала я прекрасно поняла, что просто не смогу сделать все, как надо. Но все равно старательно брала на себя больше, чем смогла бы вынести. А потом… потом я просто смирилась, позволяя себе плыть по течению. А потом наступил конец старого мира, где в безудержном пламени сгорели все те, кто хотел защитить Три-ни-сетте и меня, как ее главную часть.
Я уже не помнила, сколько именно стояла на краю этой пропасти, покорно ожидая своей участи. Я устала… Так устала, что мне просто было все равно, что произойдет со мной. Мысли текли вяло, с трудом сформировывались, мешая нормально и здраво рассуждать. Какая разница, что будет дальше, если я уже погибла?
Эти слова отдавались какой-то странной несостыковкой. Мне впору было смириться и успокоиться, но я не могла. Какой-то внутренний огонь упрямо продолжал гореть внутри, разжигая во мне остатки упрямства.
Я смирилась… Смирилась? Кто такое сказал? Кто такое придумал? Я жива. Да, я всего лишь очень важная часть Три-ни-сетте, но я — это в первую очередь всего лишь я! Огонь разгорался, грозясь поглотить все вокруг. Но мне впервые за долгое время абсолютно не было страшно. Все было именно так, как и должно было быть.
В этом мире горело все. Казалось, весь мир состоит из восьми оттенков пламени, переплетающихся между собой в какой-то непередаваемо прекрасный узор. Солнце сплеталось с Грозой и Ураганом, загоняя в основу Облако и Дождь. Здесь же с вечной красотой переплетался Туман, а над всем этим великолепием раскинулось бесконечное по своей сути Небо.
— Ты все-таки появилась в этом мире, юный Шаман… — тихий шепот на грани слуха рассек… Незнакомо-знакомый силуэт смотрел на нее невероятно мудрыми глазами. — Было предсказание, но я уже даже надеяться перестал…
— Дядюшка Кавахира, что…
— Послушай меня, юный Шаман. Я и так слишком долго жил и совершил массу непоправимых ошибок. В этом мире нет Пустышек Аркобалено, нет и колец Вонголы и Маре. Даже Пламени, как такового, нет. Я слишком долго был Хранителем этого мира, что невольно повлекло за собой его постепенную гибель. Может, это сейчас и не заметно, но еще пару тысяч лет…
— Три-ни-сетте сможет спасти этот мир?
— Сможет… Но захочешь ли ты его спасать? Здесь нет и никогда уже не будет тебя. Будет другой Савада Тсунаеши, который станет всего лишь обычным школьником. Все твои друзья, твоя Семья будут всего лишь обычными людьми, — мужчина ненадолго замолчал, будто решаясь. — Этот мир не твой, но он не отвергнет тебя. Ты можешь жить здесь и даже попробовать со временем отыскать для себя Хранителей, но сделать это будет очень сложно.
— Мой прежний мир ведь еще можно спасти?
— Спасти? А что ты подразумеваешь под спасением? Именно в этом смысле слова нет, но его можно перезагрузить и обновить. И тогда для него все начнется с начала. Просто еще один виток реальности.
— А я? Что будет после этого со мной?
— А вот это уже как ты решишь сама… Удачного тебе перерождения, юный Шаман.
Я резко вздрогнула и словно проснулась, заставляя судорожно хватать воздух открытым ртом. Жуткая боль выкручивала наизнанку, перемалывала все кости в труху, заставляя скручиваться в клубок и скрежетать зубами от непереносимых мук. Сердце пекло и кололо, отчего казалось, огненный шар напоминает смертельно колючего ежа, пытаясь тем самым сжечь все тело в адском пламени.
Боль. Боль. Боль. Непрекращающаяся, жуткая, выматывающая.
Огонь распирал хрупкую человеческую оболочку изнутри, стремясь поглотить все в своем бесконечном жаре и сиянии. Я чувствовала себя Фениксом, который пытается сжечь себя дотла, чтобы в последствие возродиться обновленным и более могущественным.
Меня выгнуло дугой, когда очередной приступ совпал с невероятным по силе рывком пламени. Я тихо пискнула и открыла рот в беззвучном крике. Скрюченные пальцы скребли по чему-то и судорожно сжимали ткань платья на груди, словно пытаясь облегчить страдания. Рядом непередаваемо низко выло очищающее, невероятное по силе и концентрации Пламя Гармонии, стараясь помочь своей маленькой хозяйке.
Сколько это длилось… Я не понимала, не помнила, не слышала.
Я горела изнутри, медленно и методично сжигая себя кусочек за куском. Пламя Гармонии — крайне опасная вещь. Меч о двух концах, который, с одной стороны, защищает единое целое и отдельные его части, а с другой… А с другой — уничтожает мертвые, лишившиеся целостности.
Кажется, вскоре пламя выходит из-под контроля, яростно бурля. Все происходит в полной тишине. Или у меня банально просто настолько заложило уши, что я даже не слышала воя и свиста огня. Пламя вырывалось и закручивалось в огромную спираль. Впрочем, к удивлению, ничего не сжигало, кроме меня.
Непрекращающаяся боль выматывала настолько сильно, что я уже с трудом соображала, что происходит. Мне просто хотелось, чтобы все побыстрее закончилось. Мышцы и кости, казалось, несколько раз повыкручивали и перетерли в мелкую пыль. Боль то накатывала, то снова ненадолго отступала; кружила, скаля зубы, как голодный побитый жизнью волк. Я снова глухо пискнула, пережидая очередную волну нестерпимой боли. Казалось, еще немного, и мое тело просто не выдержит. Но…
Почему-то боль начала медленно затихать. Глухо охнув, я провалилась в спасительную темноту. Перерождение состоялось.
