Секреты моря

— Может, она злая, и не как в мультиках, а как на самом деле…©

Она доедала свою рыбку. Затем еще одну и еще, но рыбье мясо не насыщало ее по-настоящему. Она нырнула под воду и поплыла к берегу, надеясь заприметить в воде человека: хоть кто-то, по ее мнению, должен был плавать в это ранее июльское утро. Купальщик или рыболов. Рыболов, скорее всего, ведь только четыре утра. Она оказалась права. Проплыв с километр, она увидела берег. По мере приближения русалка заметила, что берег безлюден: курорт, где днем и по вечерам очень шумно и многолюдно, сейчас словно вымер. Но недалеко от берега, как она и предполагала (а думать она умела), она увидела рыбацкую лодку, в которой местный рыбак решил провести утро наедине со спокойным морем, слушая, как вода тихонько плещется об облупленные борта его старой лодки, слегка покачивая ее и вгоняя человека в сон. Быстро светало, тонкая полоска на горизонте становилась все отчетливее, быстро наливаясь желто-алыми красками. Он любил встречать рассветы, сидя в лодке. А ведь когда-то излюбленным местом была веранда его небольшого домика на берегу, и кресло-качалка, где они вместе — он, жена и любимая собака — встречали закаты, а если доводилось раньше встать, то и рассветы. Тихие закаты и тихие рассветы. А теперь Никон остался один… Мужчина поднял задумчивый взгляд от поплавка и посмотрел чуть поверх него. Он застыл в изумлении, тупо уставившись перед собой. На него из воды смотрела женщина. От лодки ее отделяло метров десять, не больше. Рассвело настолько, что Никон смог увидеть достаточно привлекательное, но какое-то неправильное лицо. Что-то в нем было не так, что-то смущало его очень сильно, а может быть, странным было просто наличие купальщицы в столь ранний час? Тем не менее он подумал: «Девушка плавает… забавно… вот уставилась!» Когда эта самая девушка подплыла ближе, в его мозгу пробежало вполне логичное и запоздалое: «А почему так далеко от берега?» Тем временем женщина в воде подплыла еще ближе, и до лодки ей оставалась всего пара-тройка метров. Никон смог лучше рассмотреть темные, но непонятно какого точно оттенка волосы: ему они показались каштаново-рыжими с примесью зеленого. Да, определенно, они отливали каким-то странным зеленым оттенком, словно в прядях запутались водоросли. Рыбак силился всмотреться в лицо купальщицы. Тогда ему не показалось — что-то было с ним определенно не так. Круглые, чуть выпуклые глаза были просто огромными. Брови настолько редкие и тонкие, что еле обозначались на аккуратном, овальном, чуть вытянутом лице. Нос совершено обычный, даже, можно сказать, красивый, а вот рот с бледными пухлыми губами был растянут по углам настолько, что вызывал смутное чувство отвращения, когда на него смотришь дольше нескольких секунд. Если бы не это, лицо незнакомки в воде можно было бы назвать почти красивым. «Инопланетянка», — пробежало у него в голове, и тут Никон обратил внимание на ее кожу — идеально ровную, гладкую и блестящую от капелек воды. Очень уж блестящую, будто вся она была покрыта еле заметными, мелкими чешуйками. Мужчина медленно перевел взгляд и посмотрел ей прямо в глаза, понимая, что странная купальщица не сводила их не на секунду, будто гипнотизируя. Она слегка нагнула голову набок и уголки огромного рта дрогнули в еле заметной улыбке. — Ты кто? — он вдруг не узнал своего голоса. Рыбак не мог отвести взгляда и пошевелиться, смотря на странное лицо из воды. Оно приводило в растерянность, более того, он начинал чувствовать, как страх заползает под кожу, но не мог отвести взгляда. — Почему ты плаваешь в столь ранний час и почему уставилась на меня? Растерянность. Непонимание. Тревога. Испуг. Шок. Ужас. Боль. Сколько раз она видела это в глазах людей… Морская дева приблизилась еще ближе и облокотилась о борт лодки, улыбаясь еще шире, но не показывая зубов. Теперь он явно видел и эти чешуйки — крохотные, почти незаметные на лице, но дающие неестественный блеск на коже, становившиеся все больше к плечам и ниже… Она приподнялась на локтях, еще больше поднимая туловище из воды. Длинные пряди упали на обнаженную маленькую грудь, на которой поблескивали крохотные, почти незаметные… Она вся была в чешуе! Лодка слегка накренилась… Рыбак не смог даже выдавить из себя крик — он так и застрял в горле. «Кажется, я схожу с ума… Что происходит? И почему я ничего не делаю?» — пораженно спросил он себя, чувствуя, как замирает сердце, а по телу разливается холод. Оно словно оцепенело и не хотело двигаться. Он не верил в то, что видит: рука — совершенно не хрупкая женская рука — с перепонками между пальцев, сжала борт лодки. По странному стечению мыслей он вспомнил слова своего племянника, который тем летом приезжал погостить к нему. — Что случилось? — он уставился на парня, который в последние дни изменился и был сам не свой. — Ты приехал на отдых, так развлекайся и отдыхай. — Я так и делал, — резко, почти со злобой, ответил парень. Лицо его помрачнело еще больше. Его просто было не узнать. — Кирилл! — как-то вечером, буквально накануне отъезда, дядя подошел к нему, непрерывно болтая бренди в бокале. Вечерний ритуал. Кирилл перевел взгляд на золотисто-коричневую жидкость, а затем посмотрел в окно. Алые краски заката пробивались через огромные окна, украшая их большую светлую гостиную. — Ты такой странный после приезда из Метаморфоси… — Море… — Что? — Море, — эхом повторил парень, — такое красивое. — Медленный, глубокий вздох. — Мне завтра уезжать. И это не после поездки, это тут… — Что «тут»? — Никон непонимающе смотрел на него, брови сдвинулись к переносице. Он даже перестал болтать бренди. — Какое красивый закат… какое красивое место… магическое… Воцарилось молчание. Кирилл выглядел крайне странным, задумчивым, ушедшим в себя на несколько секунд. Он неотрывно смотрел вдаль, на голубовато-зеленую воду, окрашенную в этот час теплыми оранжевыми красками, которая таила в себе намного больше тайн, чем он мог себе представить до этого путешествия. — С тобой определенно что-то случилось, сын мой, — пробормотал Никон, наконец-то отпивая забытый напиток. — Только я не могу взять в толк, что именно! Ты какой-то нервный, растерянный, иной раз отвечаешь невпопад… — Когда? — Да все эти три дня тебя будто подменили! Да вот и сейчас… Тебя словно тут нет! Что с тобой, а? — Никон раздраженно тронул парня за локоть, и Кирилл вздрогнул. Никон отчетливо увидел, что племянник почти с испугом посмотрел на него, но потом опомнился и улыбнулся ободряюще. — Да все хорошо. Наверное, просто устал, — заверил Кирилл, пожимая плечами. — Устал? От гулянок? — И от этого тоже. Можно мне? — он взглядом показал на бокал. — Мы посидим на веранде до поздней ночи, если ты не против, потом я искупаюсь перед сном и соберу вещи. Утром поезд. — Но… — И давай не будем. Я попытаюсь быть как прежде. Тем более, терпеть меня уже недолго, — Кирилл подмигнул. — Но я волнуюсь, — развел руками Никон. — У тебя неприятности? — Что? — на этот раз парень широко улыбнулся и обнял дядю. — Нет, старик, успокойся. — Точно? — Никон прищурился. Парень кивнул. Спустя час, когда совершенно стемнело и огрызок луны освещал море, когда два бокала бренди были выпиты, а стрекотание цикад и сверчков приятно убаюкивало, внушая какое-то умиротворение, Кирилл произнес: — Я встретил что-то странное… на море… — Где? — Ну там, — мотнул головой Кирилл, — на море. — Что странное? Кирилл слушал, как лились из гостиной тихие звуки джаза: оркестр Гленна Миллера исполнял свою знаменитую «In the Mood». Откуда-то доносились голоса и женский смех — веселый и беззаботный. — Ну? — Никон был нетерпелив. Он уже и не надеялся, что Кирилл хоть что-то прояснит. Он надеялся услышать что угодно, но только не это. — Я два раза видел ее. Определенно. Женщину в воде. И мне кажется, что я видел русалку. Поэтому, дядя, я хожу сам не свой. Я понимаю, что ты думаешь, когда слышишь от меня такое, но я правда видел в воде… это вряд ли был человек. Я видел ее хвост… прямо у берега… и она посмотрела мне в глаза. Ты можешь мне говорить что угодно, ты жил возле моря не один год и, может, и сам видел что-то подобное, но никому не рассказывал, но я точно видел… Это была не человеческая женщина. Кирилл замолчал, уставившись перед собой. Боковым зрением он видел, как Никон смотрит на него. Он не улыбался. И Кирилл не улыбался. Но ему стало ощутимо легче. Звуки музыки постепенно затихали, растворяясь в доме. Воспоминания пролетают как один миг. Взгляд Никона будто проясняется, он словно узнает женщину, о которой говорил племянник. Она подтягивается ближе, на лице улыбка, от которой стынет кровь сильнее, чем от перепонок между пальцами и огромного хвостового плавника, выныривающего из воды: он двигался так, словно махал ему в знак приветствия! Никон чувствует, как что-то прохладное и гладкое касается его шеи. Кажется, это ее ладонь. Панический страх ледяными пальцами сжимает грудь, не давая дышать. Его пытаются наклонить ниже, тянут в воду. Почему, если он понимает, что происходит, не может попытаться вырваться? Попытаться изловчиться и ударить веслом? Потому что знает, что ничего не получится? Что нет шансов? Что она в разы сильнее и быстрее? Его держат. Синева воды все ближе… Он внутренне кричит, задыхаясь. Перед глазами яркими вспышками пробегают лица родных и близких ему людей, как бывает, когда ты на краю… Нимфа разомкнула губы, приблизила лицо и что-то сказала на своем русалочьем языке. Никон хотел лишиться сознания как можно быстрее, до того момента, пока он узнает, что с ним сделают. «Пожалуйста… пожалуйста… можно я умру прямо сейчас, в эту секунду, сидя в лодке?» Немигающие глаза казались ему пустыми, как два блюдца, глаза примитивного существа, которое способно лишь утолять чувство голода и только. *** — Милый, ты не обгоришь? — Ммм? Милый лежал на шезлонге на палубе белоснежной сорокафутовой яхты, арендованной на трехдневное плавание недалеко от берегов Греции. Они хотели завершить свой отпуск именно уединением на природе. Их второй день на яхте «MAYBE» подходил к концу. Море радовало полным штилем, а еще больше радовали чистое небо, горячее солнце, охлажденные напитки и Сара. Что еще нужно? Ее дочь от первого брака, семилетняя Ариадна, понравилась Климу веселым, но не докучливым нравом, хотя как мужчина он предпочел бы находиться сейчас с тридцатилетней миловидной женщиной наедине. Ариадна обожала солнце и жарилась на нем сутками, и на пляже, и на палубе, умея развлекать себя сама, что очень ценили и Клим, и Сара. За неимением песка и ракушек, замену им отлично составляли куклы, рисование и пазлы. Сара изредка кидала взоры на дочку, не сняла ли та панамку, а тонны защитного крема всегда были под рукой. Они отошли от берегов настолько, что их совсем не было видно, но и далеко в открытое море они не собирались. — Пойду-ка я окунусь, а то и впрямь поджарился, как индейка. — Милый, а ты уверен, что здесь безопасно плавать? Клим устало вздохнул. Снова она за свое. — Я же волнуюсь! — будто оправдываясь, сказала женщина. — В океанах навалом акул, и к самому берегу они тоже подходят, но это не значит, что они обязательно на кого-то нападут, и не значит, что они караулят возле каждой яхты, в ожидании, когда мы опустим в воду свои задницы. Если так всего бояться, выход — плескаться исключительно в бассейне, что ты и делаешь. Но! — он поднял вверх указательный палец, — мы не в океане, детка, а на море. Это разные вещи, — сейчас он смотрел на нее как на ребенка, — и ты постоянно об этом забываешь. В Эгейском море нет акул, дорогая, ибо оно не соединяется с океаном, откуда они могут приплыть. Тут разве что дельфинов можно встретить. Голос звучал слегка раздраженно, но Клим знал, что его подруга жутко боялась купаться в океане из-за этих самых рыб. Когда Сара отдыхала в Египте, она стала свидетельницей страшного события — на ее глазах, тем более тогда, когда она сама находилась в воде, на одного из купальщиков напала акула. Печально известное Красное море… Сара находилась близко и все видела своими глазами. Как позже выяснилось, бедолагу успели спасти, но крики и красные пятна, расползающиеся по воде, надолго остались у нее в памяти. После этого события она долго не могла прийти в себя и решалась зайти в воду только в бассейне, или в озерцах и речушках, где акул и в помине не может быть. Ее жизненная философия гласила: «Береженого Бог бережет!» Своей дочери она позволяла плескаться в бассейнах, сколько душе угодно. Впрочем, как и себе самой. С красавицы-яхты ни она, ни дочь ни разу не макнули и пальца в воду. — Мнительная ты у меня, дорогая, — мягко заметил Клим, когда пару лет назад, когда они познакомились, Сара рассказала ему о произошедшем. — Это единичные случаи. Клим встал, снял солнцезащитные очки и кепку, подмигнул подруге и сказал: — Окунусь, и, думаю, перекусить нам не мешало бы. Потом на звезды будем любоваться, когда твоя спать ляжет. — Он привлек Сару к себе. — Загар тебе идет! Я уже говорил? — Нет… — она бросила взгляд на ребенка: девочка сидела к ним спиной на носу палубы и возилась с куклами. — Так вот, говорю. Не волнуйся, она не обгорела. — Я забыла ей майку надеть. — Ты на нее мажешь столько крема, что я удивляюсь, как к ней вообще цепляется загар! — Что приготовить? — улыбнулась Сара. — Давай салат, бутерброды с салями и пасту. — Обжора! — Я тоже тебя люблю, — Клим чмокнул ее в сомкнутые губы. — Подожди! Вот я чекнула, есть акулы в Эгейском море смотри, если не веришь, — она протянула телефон со статьей. — Около тридцати видов! Прикинь?! — Да? Ну, может быть, спорить с гуглом я не буду. — Но… — Успокойся, говорю тебе. Я далеко не уплыву, вот тут прям рядышком около борта и поплескаюсь! И через несколько секунд он был уже по ту сторону борта. Женщина посмотрела на улыбающееся лицо в воде, а затем окинула напряженным взглядом водное пространство. «Ничего плохого не произойдет. Не произойдет. Клим прекрасный пловец. Я просто как обычно накручиваю себя попусту!» — думала Сара, спускаясь в каюту. *** Ариадна поила из миниатюрной чашечки свою Барби, которая возлежала в розовом купальнике на миниатюрном диване, а над ней красовался пляжный миниатюрный красочный зонтик. Она действительно не обгорела и чувствовала себя замечательно. Девочка услышала голос матери: — Адна, спустись-ка ко мне! — Ну, мам! — Адна, я кому сказала! Ариадна недовольно сдвинула бровки и пошагала к лестнице, которая вела вниз к каютам. По дороге она машинально посмотрела на воду, и что-то привлекло ее внимание, но она не поняла, что именно. Клим (она его называла только по имени), был в нескольких метрах и лениво плыл вдоль корпуса, а то было намного дальше. Она спустилась в трюм. — Попей сока! Ты долго была на жаре! Скоро будем есть. — Но я не хочу есть, — буркнула в ответ дочь. — Адна, тебе за фигурой следить еще рановато. — А что ты готовишь? О-о! Я буду только салат и хлеб, ок? — Ок, только потом ничего не проси у меня. И сок выпить не забудь. Она пила сок маленькими глотками, так по-детски мило обхватив двумя ручками чашку. Девочка сняла панамку, вытерла пот со лба, уселась за стол и смотрела, как мать готовит, не забывая обмахиваться влажной панамкой в розовый цветочек. — Знаешь что, иди-ка оденься к ужину. — Ну ладно, — согласилась Ариадна. — Благодарю за одолжение, — улыбнулась Сара. Когда Ариадна, одетая в ситцевое платье в горошек, поднялась на палубу и затопала к носу, ей снова почудилось что-то. Она подошла к леерам, хотя прекрасно помнила мамино «Ни в коем случае не подходить близко к леерам! Это опасно!» Девочка всматривалась в синеву воды и точно увидела что-то… Тень? Бревно, пригнанное течением? Тем не менее тень приближалась к носу яхты… *** Прохладная вода освежала и ласкала тело. Клим поплавал немного вдоль яхты, а затем улегся на спину, тихонько покачиваясь на волнах, смотря в лилово-оранжевое небо. Море красивее в лучах заката, чем днем. Тихое, умиротворенное и очень романтическое в ярких утренних или вечерних красках. Он слышал, как Сара позвала ребенка, и маленькие ножки протопали по палубе. Через несколько минут у него возникло неприятное чувство, что за ним наблюдают. Клим перевел взгляд на яхту, но оттуда на него никто не смотрел. Мужчина огляделся. Хотя кого он мог увидеть? Клим поозирался, но пакостное чувство не проходило: чувство, что в воде небезопасно. Он нырнул и посмотрел под водой, чувствуя, как сердце начало биться быстрее. И на этот раз никого, лишь стая мелких рыбешек кружила рядом. Клим выругался и подплыл ближе к белоснежному борту, чувствуя себя как в небезызвестном фильме. «Береженого Бог бережет!» — вспомнились ему слова Сары. Доплыв и ухватившись за трап, он оглянулся, чувствуя себя идиотом, изучая абсолютно спокойную воду и слушая, как пошлепывает она о борта яхты. А еще свое участившееся сердцебиение. Почему? — Да что ж за нах… — пробормотал Клим. — Ну ладно, я уже долго в воде, пора вылезать, это я, видно, перегрелся, что мне уже все кажется… Клим подплыл еще ближе и ухватился за трап, подтягиваясь и наполовину вытаскивая тело из воды. Если бы в этот момент он обернулся, то увидел бы тень, поднимающуюся из глубины совсем рядом с ним. — Пора ужинать. Хватит, накуп… — он успел коротко вскрикнуть, оборвав фразу на полуслове, ощутив, как чьи-то руки (он ясно осознал, что это были именно руки, а не зубы рыбы) вцепились в его ноги чуть выше щиколотки и с силой дернули Клима обратно в воду. В глазах Клима стоял первобытный ужас, смешанный с непониманием происходящего и отчаянием, потому что под водой на него смотрело человеческое лицо, жуткое женское лицо, а у его обладательницы не было ног, вместо них длиннющий рыбий хвост ходил из стороны в сторону, управляя телом существа. Крик вытолкнул из легких остатки кислорода… Неимоверно сильные руки тянули его на глубину… «Нет! Нет! Не может быть… Сара…» — последняя мысль, которая пронеслась вспышкой в его мозгу, пока тьма не сомкнулась над ним. *** Ариадна стояла и смотрела на воду, ожидая, когда тень вновь появится. Она пропала на некоторое время, и девочка пошла собирать кукол, подняв голову лишь тогда, когда услышала короткий крик и странный шум за бортом. Но все очень быстро прекратилось, она даже подумала, что ей просто показалось. Ариадна все же встала и, насупив бровки, медленно подошла к краю борта, что ей категорически запрещалось. Теперь она отчетливо увидела, как к яхте подплывает женщина. Она держалась вертикально, как поплавок, и смотрела на нее с интересом. Женщина подплыла настолько близко, что Ариадна решилась взяться за ограждение и слегка перегнулась. Женщина в воде улыбнулась, и девочка улыбнулась ей в ответ. Но в последующую секунду она от изумления открыла рот, так как женщина оттолкнулась от борта не ногами, а хвостом, как отталкиваются от края бассейна на соревнованиях профессиональные пловцы, и перевернулась в воде. Затем еще раз и еще, повторяя водные кульбиты. Она улыбалась и смотрела на Ариадну, а та засмеялась и захлопала в ладоши. — Браво! Еще! Девочка завороженно любовалась тем, как грациозно существо с темными длинными волосами, в которые, кажется, были вплетены водоросли, кувыркается в воде, поднимая хвостом брызги. Сара услышала смех девочки и улыбнулась самой себе в ответ, но последующая фраза смутила ее. — Клим, Клим, смотри быстрее! Где же ты? Иди сюда, у нас тут такооооооооое!!! Сара вытерла руки и поспешно поднялась наверх. Она увидела ребенка, перегнувшегося через леера, и похолодела. — Адна, ты где стоишь? Отойди быстро!!! Клим, ты с ума сошел?! Она подбежала к Ариадне и взглянула туда, куда смотрел ребенок, но ничего, что бы могло привлечь внимание, не увидела. Лишь широкие круги расходились по воде, встревожив спокойную гладь. — Веселитесь? — голос матери был строг. — Адна, я тебе говорила или не говорила, не подходить к леерам? Это Клим тебя позвал? Совсем у него мозгов нет! А если бы ты упала, ты понимаешь? На тебе ни наплечников, ни спасательного жилета! — Но мама! Клима я же звала! Я его не видела! Его тут нет! — Ох, не ври! — Но мама! — Тогда где же он? — Я не знаю… — Выгораживаешь его, — ухмыльнулась Сара и оттащила девочку, крепко держа за руку. — Совсем не так! — А как? — Его тут не было! Почему ты мне не веришь? — Это не он веселил тебя, что ли? — Нет! — Дельфинов видела? Девочка покачала головой. Нет. Не их. «Вот же!.. Вечно у него эти игры и шутки. Не отдых, а только трястись за нее! Зря я согласилась вообще на яхту эту», — недовольно думала Сара. Но проходили минуты, а Клим не появлялся. Она усадила девочку на лежаки и перегнулась через леера. Сара прислушалась к своей памяти: «Клим, Клим, смотри быстрее! Где же ты? Иди сюда, у нас тут такое…» Она медленно задала Ариадне вопрос: — Еще раз, Адна, ты из-за него подошла… — Нет! — жалобно заголосила девочка. — Я его звала посмотреть на… на… — На кого? — Э-э-э… «Что-то его и правда долго нет, — пронеслось в ее голове. — Он никогда не купался столько! И почему я его не вижу?» — Все-таки дельфин? — с надеждой в голосе спросила мать. — Они выпускают фонтан, когда поднимаются из воды! Клииииим! — Если бы я увидела дельфина, я бы точно сказала, что это был он! — девочка задрожала от крика матери. — Я сколько на них в дельфинариях насмотрелась! — Плавник был? — упавшим голосом задала она вопрос и подскочила. — Что? — Как у рыбы! Плавники! Ты видела, может… большую рыбу? У самой яхты, и не осознала опасности? Очень большую! Или тень… — Ну да…я видела большую тень… вначале… — О, Боже… — Мааа, тут нет акул, Клим же тебе говорил! — вздохнула девочка, но начиная все больше тревожиться. — Тут есть акулы! В этом море они водятся как раз! Черт! Проклятье… Кли-и-им! Сара обежала яхту с носа до кормы, выкрикивая имя. «Тень… Адна видела тень, и наверняка очень большую… Громадную! Произошло что-то ужасное, непоправимое…» Ариадна с испугом смотрела на мать и тоже начинала это понимать… текли секунды… минуты… — Мам… это не акула! Сара выругалась очень громко и неприлично, но ей уже было плевать, что девочка услышит бранные слова. — Может, ему стало плохо в воде, и он утонул! Он же столько времени провел на солнце, и потом сразу в воду… разница температур… спазм сосудов… судорога… да что угодно! Мне нужно… мне нужно спрыгнуть в воду… Черт, я даже не вижу его! Ариадна обняла трясущуюся мать и пробормотала: — Может, он просто утонул, как ты говоришь. Или он уплыл с той женщиной… Сара отстранилась от нее, как от безумной. — С кем уплыл? — Ну с той, которую я видела в воде! Это не рыба! Это женщина с хвостом! — Адна… — Что? Это я с ней и говорила! Это не дельфин и не акула, я точно знаю! Я же видела! — Прекрати… — Но я видела! — девочка почти кричала, в мокрых от слез глазах стояла обида. — Женщина, голая женщина, а вместо ног длиннющий хвост! — Адна, — мать как следует тряхнула дочь за плечи, так, что та испугалась, — сейчас не время для шуток, или ты еще не поняла? Почему-то я, сколько ни искала глазами Клима, никакой женщины не заметила! У девочки из глаз покатились слезы. Сара посмотрела на нее ошарашенно и сменила тон на более мягкий. — Адна, мы возвращаемся. У нас есть навигатор, и хорошо, что я узнала, как им пользоваться. Я верю, что ты точно кого-то видела, и скорее всего это был дельфин. Я слышала, что они тоже бывают опасны. Их нельзя недооценивать. — Но… — И они — далеко не женщина с рыбьим хвостом. Потому что хвостатых женщин не существует, ты поняла меня? Ты маленькая, у тебя разыгралось воображение, когда ты смотрела на воду, и вдобавок ты насмотрелась мультиков про Ариэль. — Но она… — Замолчи. Сара все металась от носа до кормы, рыдая от своего бессилия. Но время шло, и нужно было принимать решение. Зачем пытаться что-то сделать, если она даже не видит тела? Рисковать собой, когда на борту ее маленькая дочь! Нет, это верх глупости, да и просто бессмысленно. Сейчас она отведет Ариадну вниз и даст ей поесть, а сама встанет у штурвала. Они должны успеть до темноты. Ночью она в море не останется. — Я ее честно видела… Прямо у борта! Ты мне не веришь, потому что я маленькая! Но я не сумасшедшая! Она мне даже улыбалась, и я ей! — всхлипывала девочка. Затем в ее мозгу промелькнула взрослая догадка, и она сказала: — Может, она злая, и не как в мультиках, а как на самом деле… — И что, твоя русалка утянула Клима? Ты это хочешь сказать? Ой, тебе простительно такое говорить, потому что ты ребенок! Если бы я такое начала рассказывать, меня бы упекли в дурдом! Ариадна разрыдалась от недоверия матери, но женщина решила быть сдержанной и строгой в эту минуту. Потом… потом она ее пожалеет, они поговорят, а сейчас нужно уплывать. — Она… она исчезла, как только ты закричала «отойди быстро»! Я видела… я видела… видела… Подбородок дрожал, а по пунцовым щекам текли потоки горячих слез. «Что она заладила и так свято верит в свои же россказни? Эти мультики, будь они неладны! Что ей там привиделось такое?» — Сара странно посмотрела на дочь, затем вновь перевела взгляд на водную гладь, ловя себя на бредовой мысли, что хочет увидеть в воде подтверждение ее слов… *** Девочка поела и отправилась в каюту. «MAYBE» с поднятыми парусами неслась на всех парах по направлению к берегу. Женщина стояла, держась за руль, вперив взгляд вдаль. Вот-вот совершенно стемнеет. Первый шок прошел, и Сару все больше смущал один момент: ее дочь смеялась и звала Клима, когда она готовила. Что ее рассмешило, обрадовало, не дельфин же, в самом деле? «Браво! Еще! У нас тут такооое…» У нас! Ее радостный зов! Что ей могло показаться? Кто ее так развеселил, что она аж хлопала в ладоши? От чего утонул Клим?.. Ариадна плюхнулась на постель, прекрасно помня наказ матери — не выходить, пока они не пристанут к берегу. Она прокручивала в памяти встречу с женщиной с хвостом, которая едва ли была похожа на русалочку из ее любимого мультика, хотя жутко-отталкивающей ее назвать было нельзя. — Она со мной играла, разве нет? Она же мне улыбалась, а когда улыбалась, становилась почти милой. Я видела настоящую русалку! А Клим… что она сделала с ним? — задала вопрос девочка, смотря в лицо своей Барби.