Мир должен подвинуться

Ровные строчки написанной ему кем-то речи пляшут и рябят перед глазами - сначала Стив думает, что это ветер на кладбище тревожит бумажные листки. Но и лица на черно-белых фотографиях тоже нечетки, а гробы пусты, потому что тела совсем недавно уже рассыпались в прах. Он подумал бы, что это болит где-то в сердце. Если бы сердце суперсолдата только еще могло бы болеть. С фотографий они глядят на него без упрека, без намека на укоризну. Баки, друг и брат. Самая хрупкая и самая храбрая девочка Ванда. Сэм Уилсон - обычный человек и обычный герой. Обманчиво несокрушимый Ник Фьюри. Другие, чьих следов не осталось здесь - но не в его памяти. Называемые преступниками и официальные герои - щелчок Таноса вправду уравнял всех в посмертии. В тишине Капитан Америка, герой и снова надежда нации, изо всех сил напрягает глаза, чтобы прочитать то, что все хотят от него услышать. Но мгновения идут, а он только и может что беспомощно и беззвучно шевелить губами, силясь сложить расползающиеся буквы в слова. А собравшиеся и все, кто смотрят церемонию онлайн, ждут его слова. Ждут, чтобы хоть кто-то оставался неизменно сильным сейчас, когда рушится мир. Прикосновение теплой руки Наташи внезапно выводит его из оцепенения. Она стоит за его плечом, стойкая и спокойная, словно статуя с тусклыми белокурыми волосами вместо привычной, сияющей рыжины. Ни слез, ни сомнений в ее глазах - и эта незримая поддержка помогает ему собраться заново из пепла и праха. Отложив в сторону подобранные чужой рукой слова, Стив Роджерс просто говорит людям то, что он думает, и, кажется даже говорит хорошо. Но не замечает, что в зеленых глазах ее нет и ни капли надежды. ***** Впоследствии он даже чувствует нечто вроде смутной неприязни - за вот это же ничем непоколебимое, спокойствие. Оно слишком похоже на равнодушие. Слишком хорошо он помнит, кем была она для Баки и кем - так ему по крайней мере казалось - Баки стал для нее. - Если только захочешь поговорить... - осторожно предлагает ей Стив, когда джет переносит их с континента на континет. - Я буду рад. Наташа поднимает на него взгляд - глаза у нее воспаленные и красные от бессонницы, и, наконец, отнимает телефонную трубку от уха. В последнее время она часами прозванивает все воможные контакты, потому что Мстителям как никогда нужна любая помощь, чтоб удержать на краю покачнувшийся мир. И даже те, кого прежде, они считали врагами, все чаще готовы на время отложить старые счеты перед общей угрозой и общей бедой. - Ты правда хочешь, чтоб я скорбела и плакала, Стив? - устало трет она висок. - Когда это делали другие, кажется, тебе это не казалось странным. Для всех у нее находились верные слова или даже молчание - начиная от него самого и заканчивая замкнувшейся и ужасной в своем горе Окойе, однажды все же заплакавшей на ее плече. И лишь ее слез он так и не видел. - У них была надежда. - Наташа с трудом поднимается на ноги, неуклюже и неловко, и он понимает, что не спала она уже слишком давно. - Им нужна надежда, чтобы выжить сейчас и жить дальше, пока боль, наконец, не утихнет. На осунушемся лице ее выделяются резкие линии скул и заострившегося носа. А глаза потухшие и безумно усталые. - А что же ты? - спрашивает Стив тихо. - Мне легче. - пожимает она плечами. - У меня ее никогда и не было. - Не верю! - и пугающе равнодушный взгляд Наташи, наконец, вспыхивает злостью и отчаянием. - Что же думаешь, Стивен Роджерс, - толкает она его в грудь. - Думаешь, я хоть когда-то надеялась, что и таким как мы с Джеймсом однажды перепадет немного мира? Свадьба и долго и счастливо - после? Домик в пригороде? Пушистая собака и кусты дурацкой сирени во дворе? Дети, наконец? Ты всерьез думаешь, что я хоть на что-то надеялась? И столько боли звенит в ее голосе теперь, что Стив совершенно точно знает, что да - где-то в глубине души, так глубоко, что сама и не разбирала толком, именно на это она и надеялась. Бессмысленно и вопреки всему. - Почем бы и нет? - обнимает он ее за плечи, и к удивлению Наташа и не противится особо. - Мы вернем их, я тебе обещаю. И Баки вернем. Знаешь, - невольно смеется он, вспоминая, - У него всегда отлично ладилось с детьми. Думаю, он тоже хотел бы... Наташа смотрит на него с горечью. - Я практически бесплодна, Стив. Смирись: таким как мы - мы все здесь, счастья не завезли. Иначе когда придет время, чего доброго еще не захотим умирать за мир. - смеется она зло, и правдивость ее слов парализующим ядом разливается по его венам. Все это время фальшивая вера Наташи поддерживала его на плаву, и осознание этого заставляет почти выть от бессилия. Но внезапно - назло всему, назло ее отчаянию, Стив высоко поднимает голову. - Чушь. - говорит он так, как когда-то Маргарет "Пегги" Картер говорила всему миру подвинуться, если надо. - Когда мы все вернем снова на место, я сам куплю тебе свадебное платье в подарок. Белое, с пышной юбкой и в кружевах... - Звучит ужасно, Стив Роджерс. В таком я была бы как баба на чайник. Отвращение на лице Нат выглядит почти смешным, и от этого легче. Хотя он не очень понимает причем тут чайники и бабы. - Ну сама выберешь. - Вера Вонг. - говорит она серьезно, но тут же тускнеет. - Хотя скорее всего, она тоже давно рассыпалась пеплом и плакало мое платье в подарок. С уверенностью он пожимает плечами - И ее мы тоже вернем. Она фыркает и все равно упрямо не плачет, вновь безвозвратно замыкаясь в себе. Но среди вытравленных до белизны волос ее Стив впервые замечает незакрашенные рыжие корни. ************ С того дня и до последней битвы они больше не заговаривают об этом - просто идут вперед, плечо к плечу. Вместе с Тони Старком, с Тором из Асгарда, которого больше нет, с Брюсом Беннером и странными ребятами из бескрайнего космоса. И все же выигрывают - потому что не могут не, а волосы Наташи вновь становятся рыжими. Когда Баки осторожно заглядывает в палату Стива, тот, кажется, уже относительно похожим на себя. Хотя все еще в повязках, капельницах и бинтах, и один глаз почти не открывается. - Привет, Бак. - говорит он. - Ты проходи, проходи: я уже не сплю. Он чувствует себя устало, но очень спокойно, как после тяжелой и долгой работы. - Как самочувствие, Кэп? - присаживается Баки на стул. И черт, как же хорошо в кои-то веки увидеть его живым и здоровым. Стиву хочется улыбнуться, но губам пока больно. - Как будто меня опять отметелил поехавший фиолетовый здоровяк, - все равно улыбается он, и невольно охает, пытаясь перевернуться с боку на бок. Даже его мощной регенерации требуется время, чтоб восстановить изломанное Таносом перед его поражением тело. Победа досталось им немалой ценой. Баки и остальным, кто отсиделся в камне души, еще только предстоит узнать какой именно. И Стив начинает рассказывать - обо всем понемногу. - Расскажи мне... - кажется, Баки чувствует себя чертовски неловко. - Про Наташу. Внутри у него словно что-то ноет, противно и больно, потому что дежурной улыбки Наташи и неловкого хлопка по плечу при встрече ему мучительно мало. Похоже, в глубине души все это время он позволял себе надеяться на что-то иное. Она и теперь его словно избегает, осознанно или нет. Нахмурившись, Стив стягивает с тумбочки блокнот и ручку и машинально оставляет на белом листе резкие, угловатые штрихи. - Эй, Стив, не дури. - фыркает Баки, похоже, не выдержав этого молчания. - Слишком много времени прошло, и черт знает сколько всего вам всем тут пришлось пережить. Я не собираюсь устраивать сцен, если нашелся кто-то, кто смог ее поддержать. Стив обрывает его. - Не надо сцен. - ручка противно и быстро царапает по бумаге. - И никого не было. Просто я плохой объясняльщик, Бак. Молча он сует ему изрисованный листок, и Баки словно холодом обдает. Стив мог бы говорить часами и не объяснил бы лучше. - Когда надоест спасать мир, Стиви, без куска хлеба ты не останешься. - рассматривает он беглый набросок, склонив голову набок.- Рисуешь ты лучше, чем танцуешь. У нарисованной Наташи удивительно спокойное, красивое лицо - застывшее в равнодушии маски, и лишь в глазах боль и отчаяние. Когда Наташа-живая открывает дверь его палаты, у нее такое же безэмоциональное лицо и тревожный, напряженный взгляд, словно ее война все еще не закончена. - Зайду позже. - быстро говорит она и делает шаг назад, но Баки успевает поймать ее в дверях. - Все закончилось, Ната. - мягко сжимает он ее бледное лицо в ладонях, заставляя смотреть себе в глаза. - Все уже кончилось, родная. Вы победили. Судорожно сглотнув, она мечется взглядом по сторонам, и Стиву кажется, что он видит, как трескается и рушится понемногу та броня, за которой спасалась она все это время. Внезапно она со всей силы бьет Баки по лицу - не пощечиной, а поставленным ударом с правой, от которого он отлетает к стене. - Какого черта, Джеймс Бьюкенен Барнс! - кричит Наташа так, что у Стива звоном отдается в ушах. И продолжает его колотить, пока Баки спокойно стоит перед ней, не пытаясь ни увернуться, ни перехватить ее руки. - Как ты мог, сукин ты сын! Как ты мог оставить меня вот так! Ты же обещал мне, что так не будет! - бессвязно кричит она и внезапно срывается на плач. - Ты же обещал... Прежде Наташа всегда умела плакать красиво - похоже, разучилась. Слезы ручьями текут по ее лицу, она неловко и некрасиво размазывает их вместе с косметикой, нос краснеет и распухает. Она колотит кулаками по его широкой груди и плачет навзрыд, так громко и жутко, что в палату сбегаются врачи и медсестры со всего отделения. Баки загораживает ее ото всех плечом, и, Наташа, захлебываясь слезами, утыкается лицом ему в грудь. - Прости меня. - говорит он ей тихо и сдавленно, извиняясь за то, в чем совершенно не виноват. - Мне так жаль, родная. Если бы ты только знала, как ужасно мне жаль. Несмотря на суету вокруг Стив, наконец, безмятежно вытягивается в своей постели и закрывает глаза. На самом деле, он правда безумно, безумно устал и слишком давно не позволял себе отдохнуть вволю. А теперь, наконец - можно. ************* От крика Наташи - надрывного, щедро сдобренного непонятными Стиву словами на русском, дрожат стены медицинского центра Ваканды. И глядя как Баки молча закрывает глаза и зеленеет в тон больничного коридора, Стив даже жалеет его чуть-чуть. - Ну чего ты расклеился, Бак. - незло подсмеивается он, хлопая по плечу. - Местные врачи свое дело знают, раз уж сумели сотворить такое чудо для вас двоих. Эй, лучше расскажи, как это - когда ты вот-вот будешь держать на руках вашего ребенка. Стив честно старается его отвлечь и так же честно старается чтобы в голосе не звучало ни нотки зависти. Ему правда очень хочется представить это себе хотя бы в теории. Вряд ли однажды ему самому доведется это узнать. Внезапно Баки улыбается, криво и колко, и по загорелому лицу его разливается пепельная бледность от лба до шеи. - Иногда мне кажется, что вот-вот я открою глаза и снова услышу чертовы коды, увижу незнакомые лица. И мне снова придется кого-то убить. Как будто все что случилось со времени моего последнего обнуления, было лишь больным сном Зимнего Солдата. И, знаешь, тогда мне становится страшно как никогда прежде, Стиви. От безжизненности голоса его по спине Стива под легкой рубашкой невольно проступает холод. Они заслужили это - он и Нат, заслужили всем, что сделали ради мира и всем чем пожертвовали. Заслужили немного счастья не меньше ничуть, чем все другие, кому это счастье досталось значительно меньшей ценой. Стив чувствительно толкает его в плечо, и Баки морщится и трет ушибленное место. - Так больше похоже на реальность, Бак? - Да пошел ты! - фыркает Баки. Но прежде чем он успевает двинуть Стиву в ответ, из-за двери снова раздается оглушительный вопль Наташи. И проходящая мимо Окойе насмешливо замечает: - Я, конечно, не очень понимаю по-русски, мистер Барнс. - ослепительно белые зубы ее блестят на темном лице. - Но, кажется, она говорит, что если ты сейчас же не притащишь свою задницу туда, она вообще никого рожать сегодня не будет. Из принципа. Глубоко вдохнув, тот делает шаг вперед, но прежде чем скрыться за дверью, откуда снова слышен голос Наташи, вдруг оборачивается и широко улыбается. - Это просто потрясающе, Стиви. Клянусь, потрясающе. И когда из-за двери, наконец, доносится громкий детский плач, Стив Роджерс думает, что иногда даже этот чертов мир все же должен подвинуться.