Девятое апреля

Эрик ненавидел себя за то, что не мог заснуть до самого утра. Его охватывала стойкая мысль, что он переживал гораздо сильнее, чем должен был. Он ворочался, садился на кровати, подолгу смотрел в окно, словно зачарованный. Подумывал даже пойти прогуляться, только пустая пачка сигарет в кармане останавливала. Какой смысл радоваться своему дню рождения, если жить оставалось так мало? Эрик даже внезапно испытал легкое сожаление. Возможно, стоило хотя бы узнать своего соулмейта перед тем, как подписывать себе смертный приговор. Несмотря на всю абсурдность концепта их мира, он был полностью в нем уверен. Это не было сказкой: его родители были соулмейтами, его бабушка с дедушкой, и наверное еще с десяток поколений до них. Даже в их тусовке был дурацкий Нейт, который получил заветную фразу на запястье. Завтра она будет и у него. Эрик Харрис обретет соулмейта. Самому смешно. Дилан посмеется. Ублюдок, в отличие от него, так и сдохнет в неведении, какой счастливый. К рассвету Эрик все же смог провалиться в беспокойный сон. Когда он вновь открыл глаза, ему показалось, что он не закрывал их вообще. Было страшно. Харрис четко ощущал, что надпись появилась. На правом предплечье, ближе к локтю (прямо поверх исполосованной кожи). Она никак не ощущалась физически, но он был готов биться об заклад, что точно знал, где она располагается. На игру в прятки не было времени. Он резко приподнялся в постели, подставляя руку под солнечный свет, чересчур яркий, совсем весенний. Я не хочу домой Сложно было сказать, что расстроило его больше — сама надпись или то, как она была написана. У его соулмейта был почерк младшеклассника. Больше походило на тупую шутку от самого господа, чем на долгожданную подсказку судьбы. Настроение конкретно пошло по пизде. Эрик хмуро собрался, надел старый свитер брата с длинными рукавами — самая огромная вещь, которую он мог найти в своем скудном гардеробе, и буквально вывалился из своей комнаты, чудом не сталкиваясь с Диланом, в последний момент изворачиваясь в узком коридоре. — С днем рождения! — Какого хуя ты здесь делаешь? Если бы они были в фильме, они бы произнесли это одновременно. В реальной жизни Эрик сказал с опозданием, прекрасно понимая ситуацию. Нечто в Дилане мгновенно поменялось, и он не мог толком понять, что конкретно. Казалось, светлая улыбка Клиболда по-настоящему потухла, оставив лишь поджатые губы и удивленно раскрытые глаза. — Что у тебя уже успело произойти? — он быстро стряхнул с себя растерянный вид и усмехнулся. Криво. Почти что захотелось извиниться перед ним. Эрик, однако, лишь поморщился. Ему сейчас было не до нежных чувств кого бы то ни было. Ему надо было сбросить тот поток дерьма, что его внезапно накрыл, на кого-то другого. Клиболд сам виноват, что попался под руку. — Я не хочу об этом говорить, — ответил Харрис почти мгновенно. — Тебя мама впустила что ли? — Да. Сюрприз, — голос его потерял всю праздничность. И правильно. — Хуерприз. Между ними повисла тишина, тяготившая одновременно обоих. Дилан растратил все желание контактировать с Эриком и его заебами ближайшие пару часов. Сам Эрик хотел лишь поскорее покинуть дом и съебаться куда-нибудь подальше ото всех. — Я получил надпись, — сказал Эрик уже в машине, заводя двигатель. Дилан явно приложил усилие, чтобы сохранить равнодушный взгляд (Харрис видел уебка насквозь). — И? — Да я даже не знаю, блять. Ему действительно было нечего сказать. «Пиздец» и «бля» уже было. Эрик решился проехать квартал от дома, и лишь потом, остановившись, молча задрал рукав. В следующий миг он не без удивления признал, что не только его надпись заставила выпасть в осадок. Дилан стремительно бледнел. Смотрел на чужую руку не отрываясь, после потянулся, чтобы схватить тонкое запястье и чуть притянуть к себе, словно простые четыре слова были для него действительно сложной задачей. — Ви? От его реакции даже вся злость куда-то пропала. Эрик продолжал наблюдать за тем, как его рука покоится в чужой ладони. Дилан внезапно поднял взгляд и посмотрел прямиком ему в глаза. — Ты не помнишь? — видимо, он что-то в них увидел. — Нет. Что я должен помнить? Дилан на миг сжал его запястье, кажется, даже не заметив этого. — Что я сказал тебе, когда мы ждали родителей на стадионе? Харрис не смог выдержать его взгляда. Вновь смотреть было слишком страшно: в глазах Дилана он буквально увидел тот вечер. Полупустой после матча стадион, их команда, которая (опять) проебала, и в этот раз даже не из-за Клиболда и его полной дезориентации в пространстве. Двигатель шумел, как бы невзначай напоминая, что им все еще нужно было ехать в школу. —«Я не хочу домой», — произнес Эрик неуверенно, словно на незнакомом языке. Воспоминания были почти осязаемыми, вызывая покалывания на кончиках пальцев. — И ты мне ответил, — Дилан наконец отпустил его руку, видимо, справившись с эмоциями. — «Я тоже». — Я помню, — произнес Эрик с нажимом. — Даже надпись не нужна. Харрис в любой другой ситуации закатил бы глаза — сейчас же лишь неестественно усмехнулся и взялся за руль. — Бред какой-то, — буркнул он спустя еще полмили. — По мне так это вполне ожидаемо. Харрис бросил на него раздраженный взгляд. — Ты же не будешь спорить с тем, что наши души связаны. Дилан говорил то, в чем сам Эрик не хотел себе признаваться, и это раздражало. — И что никто из тех, кого ты знаешь, не мог оказаться твоим соулмейтом. Кроме меня. — Хочешь сказать, у меня даже не было шанса? — вырвалось, наполняя горло внезапной горечью. Клиболд лишь улыбнулся, слабо, без какой-либо радости. — В этой вселенной — да. Было уже плевать на урок, на который они бессовестно опаздывали. Эрик накрыл ладонями лицо, судорожно массируя пульсирующие виски. Он начинал думать о том, что сам стал единственной причиной всего этого. Судьба, скептическим взглядом окинув его жизненные решения, не стала даже заморачиваться и искать того единственного человека, до встречи с которым он все равно не доживет. Зачем, когда уже был Дилан. Никто не подходил на эту роль лучше, да? — И что будем делать? Он опустил руки и почти беспомощно взглянул на Клиболда. — Что угодно, — спокоен, как удав. Словно уже осознал что-то для себя. — У нас почти не осталось времени. Дилан помолчал несколько мгновений, подыскивая слова, и Харрис со странным трепетом ждал продолжения. — Можешь сделать вид, что этого не случалось, — Дилан мимолетно коснулся его предплечья, от чего Эрик вздрогнул, — я тебе подыграю. Соблазнительно, но Харрис очень хорошо понимал, что не сможет просто так забить. Даже сейчас он ощущал, как чувства внутри него медленно становятся на свои места. Ранее недостающая частичка его души заливала глубокие трещины вязким и теплым, ранее незнакомым чувством. Страшно было думать, на что ещё она способна, но страшнее было умереть, так и не узнав. — Другой вариант, — Дилан очень внимательно посмотрел в его глаза, — чуть интереснее. С ним флиртует Водка. Докатились, блять. — Я не пидор, чел. По-хорошему Клиболду надо было въебать, да посильнее. Но рука почему-то не поднималась. Да, та самая рука. — Да ну? Та самая рука вновь оказалась в теплых ладонях Дилана. Харрис уже знал, что тот собирался сделать, и не пытался ему противостоять. Надпись вновь оказалась у него перед глазами. — Еще скажи, что это ничего не значит. — Я те ебну сейчас, — мрачно отозвался Эрик. — Я тебе не верю, — Клиболд явно начал получать удовольствие от ситуации. — Хотя давай, если хочешь. Бей. Он слегка склонил голову в сторону, подставляя острую скулу. Даже, кажется, приложил усилия и перестал улыбаться. Руку, тем не менее, не отпустил. Глубокий вдох. Красноречивый обмен взглядами. Эрик не то, чтобы не хочет дать Клиболду по ебалу. Вырвать руку не составит никакого труда — Дилан даже не пытается сдержать его, скорее просто сохраняет контакт, и от этого мысли слегка путаются. Все ещё сложно было поверить: он нашел своего соулмейта. Вторую половинку души, настолько же вьебанную, как его собственная. Ничего другого он, по факту, и не заслуживает. Эрик высвободил руку гораздо спокойнее, чем от него ожидалось, и выпрямился на сидении. За ним наблюдала пара лукавых серых глаз — либо Дилан совсем не боялся получить по лицу, либо что-то знал уже заранее. Пришлось придвинуться почти на край водительского сидения, чтобы поравняться с этими глазами, нервно облизывая губы. — Только, блять, ничего не говори, — предупредил Харрис сразу. — Я и не… — с усмешкой начал Дилан, но его прервали самым измученным и клишированным способом. Они, вероятно, оба были просто ужасны в этом поцелуе, но ни один из них, отстранившись спустя некоторое время, так не думал. Сложно сказать, была ли это магия, заложенная в соулмейтов или глубокая вера в эту магию, вколоченная так глубоко, что ни одно научное исследование ее не выскребет из подкорки, но что-то определенно волшебное произошло в тот момент. Эрик все еще держал руки на чужих плечах, приходя в себя и глядя практически сквозь Дилана. — Чур я Микки. Клиболд пришел в себя быстрее. — Что? В смысле? Дилан решил не отвечать и просто молча наблюдать, как к Эрику приходило понимание. — Так, я не буду Мэллори! — он даже встряхнул головой, окончательно фокусируясь на происходящем. — Поздно,  — Дилан засмеялся, притягивая его к себе и оставляя легкий поцелуй на макушке. Эрик несильно оттолкнул его и плюхнулся обратно в свое кресло, бросив короткий взгляд на Дилана, вновь оказываясь ослепленным его самодовольной лыбой. — Ой, Водка, просто, иди нахуй. — Микки. — На. Хуй. Эрик отвернулся, заводя машину. Отчасти ему хотелось улыбаться так же тупо и счастливо, как это делал Водка, но черта с два он собирался доставлять ему подобное удовольствие. — Ты привыкнешь, Мэл. — А ты пойдешь нахуй. Напускная агрессия всегда выходила у него отлично. Времени у них осталось чрезвычайно мало, но Эрик не видел ничего плохого в том, чтобы тратить его на шутливые перепалки. Оставалось надеяться, что Дилан не будет называть его Мэл до конца жизни (спойлер: будет).