Переспим?

      Осенний ветер раздувал полы кровати, заставляя спящего парня ёжиться от холода и сильнее натягивать на себя одеяло. Он бормотал себе под нос что-то, понятное только ему, и улыбался. Видимо, ему снился хороший сон.       Парень перевернулся на другой бок, ощупывая другую половину кровати, и его лицо помрачнело. «Слишком пусто», — пронеслось в его голове. Ведь запах, витавший возле него, говорил о том, что здесь кто-то есть. Отдалённо знакомый запах спелых яблок, только сорванных в саду. Вспомнив о них, парень снова улыбнулся. В детстве он очень любил совершать рейды по яблоням в саду Малфоев.       Драко ждал, что посторонний выдаст себя движением или звуком, но ничего не происходило. А аромат яблок все так же витал в комнате. «Может, из окна? Нет, слишком близко и ярко», — думал он. Он осторожно приоткрыл один глаз, чтобы увидеть, кто находится в комнате. «Пусто!» — пронеслось в голове, и парень резко сел, осматриваясь вокруг.       Смятые простыни привлекли внимание. Как и аромат, который исходил от них и соседней подушки. Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на парня, заставив чертыхнуться про себя.       — Чёртова Грейнджер!

***

      Коридоры Хогвартса были заполнены учениками и не только. Туда-сюда летали привидения, уча ребят премудростям жизни. Они никогда не отстают и находят повод поговорить с кем-то. Гермиона не винила их в этом, но иногда хотелось, чтобы тебя вообще не трогал никто. Даже привидения. Особенно привидения.       Она было хотела, как обычно, направиться в библиотеку, но поняла, что там её будут искать в первую очередь. Ей меньше всего хотелось оставаться наедине с друзьями. Она едва избежала их вопросов во время завтрака и теперь терялась в поисках укрытия.       Вчерашняя ночь никак не выходила из головы. Да и как могла? Гермиона соврёт сама себе, если скажет, что это была худшая ночь в её жизни. И соврёт, если скажет, что ей не нравится Малфой. Ведь так? Она запуталась. Рон, её милый Рон, неужели он заслуживает такую, как она? Обманщицу. Лицемерку. Ту, которая спит с его врагом. Ведь Малфой — их враг, не так ли? Она не была уверена, что он ЕЁ враг.       Больше нет. Наверное. И это случилось не прошлой ночью. И даже не в их первый раз. Гермиона не могла точно сказать, когда, но определённо раньше. До того, как она произнесла роковую фразу. Жалеет ли она о сказанном тогда? Смотря, в каком ключе рассматривать. Она не жалеет о случившемся между ними. Она жалеет о том, что предала Рона.       Витая в своих мыслях, Гермиона не отдавала себе отчёта, куда направляется, пока не уткнулась в что-то твёрдое. Потирая ушибленный носик, девушка подняла взгляд и встретила серые глаза. Малфой. Он её преследует? «Скорее, ты его преследуешь», — ответил её внутренний голос. Гермиона смущенно опустила взгляд и поспешила убежать, как можно скорее.       — Не думал, что ты из тех девушек, что сбегают, пока парень спит. — бросил он ей в спину отчего девушка остановилась. Она обернулась и лишь молча окинула парня взглядом, а затем снова бросилась наутёк. Она не готова к разговору с ним. Не сейчас.

***

      На опушке Запретного леса всегда пахло свободой. Может, поэтому ноги привели Гермиону именно туда. Она могла спокойно побыть в одиночестве, наслаждаясь природой вокруг. Вдали виднелось Чёрное озеро. Раньше девушка часто отсиживалась там, желая побыть в полном одиночестве, но другие ученики тоже вскоре узнали об интересном месте и теперь там часто проводили пикники. Девушка потом пользовалась только библиотекой, а вскоре отыскала это место. Не специально, она просто убегала. От чего? Девушка уже и не помнит. Видимо, это не было чем-то настолько важным, чтобы об этом помнить.       Улыбаясь, девушка пускала по ручейку наколдованые бумажные кораблики. Это напоминало ей о детстве. О том времени, когда она ещё не знала о магии. Не знала на своем опыте, что такое война. Они с папой каждую весну пускали кораблики по речке и загадывали желание на каждый. Она верила, что желание сбудется у того, чей кораблик доплывет дальше. Однажды она загадала, чтобы в её жизни появилась сказка. Тот кораблик был единственым, что не утонул и проплыл так далеко, что девушка перестала его видеть. А спустя год их дом посетила МакГонагалл, сообщив, что Гермиона — волшебница.       Девушка улыбнулась своим воспоминаниям и начала придумывать желания на каждый кораблик, создавая их особенными. Над одним она колдовала больше всего, хотелось, чтобы он был самым красивым. Девушка разрисовывала бумагу, магией создавая причудливые узоры золотого и красного цветов. Девушка осторожно опустила его на воду, немного подтолкнув.       — Пусть все будет так, как этого хочет вселенная. Я устала решать. — в последний раз взглянув на кораблик, девушка направила на него волшебную палочку. — Так намного лучше. — прошептала она, глядя на уплывающий вдаль зелено-золотой кораблик.

***

      Гермиона не знала, сколько времени прошло с момента её ухода из замка. Над Чёрным озером уже разливался красным светом закат. Девушка не хотела возвращаться, но, видимо, уже нужно.       Спиной девушка почувствовала чужое присутствие. Гермиона испуганно поднялась с земли и обернулась, держа палочку наготове. Но каким было её удивление, когда она увидела белоснежную лошадь! Нет, не лошадь, единорога. Животное всего лишь пришло попить воды из ручья. Девушка положила палочку в карман, облегчённо выдыхая. Она действительно испугалась. Война все же оставила свой след.       Гермиона заворожено смотрела на волшебное существо, изучая его. Она многое знала об единорогах из книг, но одно дело — книги, а другое — увидеть вживую.       — Привет, красавица. Откуда ты здесь? — обратилась девушка к лошади, чувствуя себя немного глупо.       Лошадь лишь обижено фыркнула, потряхивая серебряной гривой, мол, «Откуда ТЫ здесь?»       — Это твой дом? — спросила Гермиона, подходя ближе, и ей показалось, что единорог кивнула.       — Ты… ты меня понимаешь? — она опять кивнула. — Тебе одиноко здесь? Мне тоже. Но я люблю одиночество. Иногда. Оно приносит спокойствие. Даёт возможность подумать о жизни.       Гермиона протянула ладошку, и единорог коснулась её своим влажным носиком, вызвав у девушки улыбку.       — Эх-х… жаль, у меня нет с собой никаких лакомств. Знаешь, а здесь очень красиво. — обернувшись к закату, сказала Гермиона. — Я часто прихожу сюда, но тебя вижу впервые. Ты не особо любишь людей? Но меня не боишься. Почему?       Лошадь не могла ответить. Она лишь подошла ближе и легла на землю возле гриффиндорки.       — У тебя было такое, что не можешь разобраться в себе? Нет? А вот я не могу. — сказала девушка, садясь возле единорога и невольно перебирая пальцами серебряную гриву. Она так напоминала ей его.       — Я не знаю, что со мной происходит. Он мой враг. Точнее, моих друзей. Я не знаю, кто он мне. Но меня тянет к нему, и я не знаю почему. Так не должно быть. У меня есть парень. Я люблю его. Точнее, думаю, что люблю. Я все дальше отдаляюсь от него и приближаюсь к другому. Может, правду говорят — запретный плод сладок? То, что я чувствую рядом с ним, неправильно, ведь я должна презирать его, ненавидеть, но не могу. Что мне делать?       — Не знаешь? Вот и я не знаю. Был бы здесь Гарри, он бы сказал, что я влюбилась. А узнав, в кого, убил бы. — девушка улыбнулась, представляя реакцию друга. — Но разве это возможно? Определенно, нет. Я ведь маглорождённая, а он… Может, это какая-то привязанность? Больная привязанность, основана на физическом влечении. Он просто подарил мне новые ощущения, вот я и думаю о нём. Это всё так сложно… — девушка устало уткнулась в шею животного, ища поддержки.       — Хочешь сказать, что понимаешь меня? — поглаживая лошадь, спросила она. Та легонько кивнула. — А вот я не понимаю. Вот такой парадокс. И не знаю, смогу ли понять. Это сложно. Понять себя. Разобраться в чувствах. Сложно. Очень. А ведь Рон другой. Совершенно другой. Вкус его губ до сих пор остался на моих, пусть и перебиваем поцелуем первого. Но… во время поцелуя я ничего не чувствовала, абсолютно ничего. Это нормально? Наверное. Я не знаю. Чувствую себя предательницей, ведь Рон меня любит, а я уже не знаю, что чувствую к нему… — девушка приподнялась, собираясь уходить.       — Знаешь, а ведь мне стало легче, когда всё рассказала. — продолжая гладить единорога, сказала она. — Только тебе могу это доверить. Другие не поймут. Думаешь, есть ещё кто-то, кому можно открыться? Ему? Нет, он тем более не поймёт. Да и что ему рассказать? Я же и сама ничего не знаю. Но его губы такие мягкие и желанные, а касания такие нежные… Я жажду его, всем телом и… душой? Не знаю. А ведь я по глупости бросила фразу, которая перевернула всю мою жизнь. Я так хочу сейчас к нему, повторить вчерашнюю ночь и проснуться утром, вместе встречая новый день…       Внезапно повисшую тишину разрезал знакомый голос:       — И кто же этот счастливчик?