Нейтрализация

      «У всего на этом свете есть смысл», — рассуждаю я, пока озябшие пальцы ищут неверное тепло в карманах. Южный, и так всегда сумасбродный город, который с моим приездом столь неожиданно и нелепо накрыла зима, становится от этого сюрреалистичным совсем уж на грани психоделики. Впрочем, если посмотреть с другой стороны, то снег даже облагораживает эту местность — за вычетом покрывшихся льдом тротуаров, благодаря которым с моих уст то и дело срываются отнюдь не благородные комментарии.       «Даже у этой авантюры есть и смысл, и цель… Цели».       Я сосредоточенно вглядываюсь в рыжеватый тоскливый полумрак переулка и хмурюсь. Сколько ещё продлится моё замешательство от этого города, я подсчитать не в силах; и тем абсурднее звучит в моих ушах отголосок твоего отчаянного «уезжай!» (сколько раз ты это повторила?.. — кажется, не меньше пятнадцати!). Уехать, капитулировав перед неопределённостью, приправленной лёгкими нотками сумасшествия и сумбура?       «Не на того напали», — ворчу я себе под нос. Этот город обязан мне покориться. Бежать восвояси, неловко пожимая плечами, — равно тому, чтобы расписаться в собственном бессилии.       И даже твои истерики не заставят меня отступить. Ведь единственный способ выпустить изнуряющий меня яд из собственной крови — впустить в неё твой. Эти два токсина являют собой настолько разительные противоположности, что когда их молекулы столкнутся друг с другом, то соединятся, будто идеально заточенные друг под друга элементы хитроумной головоломки, и нейтрализуют друг друга. Таким образом я обрету свободу. Правда, будет больно. Лихорадка, слабость, спутанность сознания. Но таков путь, который я хочу пройти… и который мне уже не удастся проделать иной траекторией. Я отказала себе в возможности к отступлению в тот самый момент, когда пару дней назад вошла в плацкартный вагон.       Мой мир теперь уже никогда не станет прежним; что ж, того я и добиваюсь. Он станет новым, вобрав в себя всё лучшее из того, что было во мне и того, что мне когда-либо довелось пережить.       А ещё меня навсегда отпустит нелепая страсть к саморазрушению: оказавшись в непосредственной близости от её предмета, я навсегда потеряю охоту пускать себя в расход.       Вот что привело меня сюда и заставит ещё не раз возвращаться — разумеется, до поры. Рано или поздно я исцелюсь. И первым признаком здоровья будет то, что я позабуду дорогу в этот город. К тебе… К тебе — и к той себе, которой суждено умереть здесь.       Метель продолжает завывать, шныряя во всех возможных направлениях между ветшающими зданиями; я снова хмурюсь — скорее, уже морщусь от налетевшего ветра. Пожалуй, завтра надо будет надеть другой шарф… А пока — улыбаться: не столько назло, сколько в противовес всему.       И я улыбаюсь.