Одиночество украшает судьбу человека.
30 января 2019 г., 03:36
Грусть, печаль, горе и отчаяние. Юкиноситу мы не видели всю неделю, а душа всё никак не мог успокоиться. В душе я знал, что она горевала, но что же Харуна сказала, заставив изменить сторону Юкиноситы? Всё, что я знал, она была той, которую мы знали: «Холодная», «Рассудительная», «Добрая», «Строгая», «Та ещё словесная заноза». Её рассудок аж за секунду был потерян, но, когда она вернётся, то узнаем, хорошо ли с ней? Юигахама сама болтает с ребятами Хаяты, но и она в душе тяжело горевала. Юкиносита Юкино встала на высшую степень её лестницы дружбы, и стала выше их остальных. Долго ли, коротко ли, но мы всё равно скоро узнаем. Зная её на отлично, учёбу она никогда не пропускает.
***
— Всё ли верно? Я смотрел на Хирацуку-сенсей, пока та смотрела на мою новую презентацию. Всё пока было стабильно. Она пальцем стучала по столу, а сам я начинал нервничать, из-за ожидания любого ответа от учителя «Твёрдый Кулак». — Ну, пятьдесят на пятьдесят. Тут есть ошибки в синонимах. Думала ты умный и сообразительный человек, а тут я вижу ещё и пунктуационные ошибки. Что-то случилось? Всё верно она сказала. Я делаю несколько ошибок, а всё из-за трепетов моих нервных окончаний. Собрав волю в свою душу, и я решил рассказать. — Из-за Юкиноситы. — С ней что-то не так? — Да. Просто, знаете ли, что у человека есть душа, а она всё никак не может успокоиться. Просто Юкиноситу мы не видели целую неделю. — А я-то думала, куда она могла пропасть. При этом ваша деятельность низко падает, а если и до нуля дойдёт, то мне не остаётся выбора, как куратору, закрыть клуб добровольцев. Ты это сам знаешь. — Да, знаю. Я отвёл взгляд, а когда отвёл, то увидел Цуруми Руми, поливающая растительность в учительской. Она всё такая же необщительная, как и тогда в деревне Тибы. Вечно отходила от группы, да и говорить ни с кем не хотела. Она такая же, как и я. Только, измениться ли она? Сразу вспомнил, как её действие «спасти друзей» прервал мой план. — А Цуруми Руми по-прежнему тут… — Естественно, я ж её школьный психолог. И учитель, и куратор, и психолог Цуруми Руми. Ну как? Она слишком высоко ценит себя, я бы сказал «переоценивает». — Кстати, Хикигая, не забудь. У нас завтра намечена поездка. Поедем только как клуб. Можешь взять максимум двоих человек, так, для себя. Я кивнул ей, не знаю зачем, но так нужно. Зная её, она бы меня вновь ударила, но уж точно не в живот, а то, что ниже талии и между моих бёдер. Аж представляется эта боль. Значит поездка? «Интересно, а куда?» спросил бы я, но не хочется. Пусть сама судьба скажет нам эту дорогу. Я вышел из учительской и закрыл за собой дверь. И почему мне самому стало грустно? — Поездка значит? Я оглянулся и увидел Сайку. Чего ты так тихо пробираешься? — Привет Хатиман. — А, привет. Что-то нужно, Сайка? Тоцука Сайка — один из членов теннисного клуба нашей школы. Может и выглядит как девушка, но он парень. Внешность сильно обманчива. Да, он единственный, кто может называть меня по-имени. Есть ещё один, но о нём буду молчать. — Да. Я слышал о поездке, и это вышло случайно. Можно с тобой поехать? Он так спросил, будто реально этого хочет. Я даже не знаю, куда именно поедем, но если он так просит, то готов ехать хоть куда угодно. — Раз ты так просишь, то ладно. Правда я не знаю ещё… Неизвестно куда поедем, так что… Если тебя это не затруднит, то… сядем тогда вместе? Спросил я довольно неуверенно, а ведь всё так. Просто, как бы это сказать, мне Тоцука очень нравится, хоть он и парень, но вряд ли я его Рут получу, поскольку Боги этого не позволят. Ну, раз такое дело, то ладно. — Естественно. Мне итак делать-то особо и нечего. — Правда? Я так рад! ~ Увидев его улыбку, я тут же подумал; «Хочу защитить его улыбку!» и понеслась. Сердце так сильно колотился, что у меня просто сил не хватит его сдержать в себе. Благо я могу держаться, но надолго ли? — Ладно, мне идти надо. Я должен клуб проверить. — Удачи! Пока я шёл, он махал мне рукой на прощанье. Тоцука — интересный человек, для меня в основном.***
Постояв напротив двери клуба, я попытался отодвинуть дверь, но всё бестолку. Получается, что Юкиносита не пришла ещё. Всё равно, странно-то как. Она уже неделями не появлялась? Может она заболела? Нет, быть того не может. Тут ко мне подошла Юигахама. — Хикки… Клуб по-прежнему закрыт? Её голос был настолько грустным, что жалость так и растёт. — Да, закрыт. Что же с ней такое? Она неделями не появлялась, прям как ты, когда тоже неделю в школу не шла. Вот болеть она точно бы не стала. Видно… Харуна что-то ей такое сказала, что это и повлияло на рассудок нашей Ледяной Королевы. — «Ледяной Королевы»? Что ты такое имеешь виду? — Ничего такого особенного. Ладно, Юигахама, идём по домам. Нам тут уже делать нечего. Она согласилась со мной, а потом мы ушли домой. Ей было по пути, поэтому я шёл с ней. Она ходила за мной рядом, но разговор как-то не складывался. Мы молчали, а пока молчали, Юигахама решила дать первый голос: — Хикки, ты волнуешься за Юкинон? Она от грусти опускает голову, даже не посмотрев на меня. Я тут же взглянул на неё косо, а я ведь не знаю, что ответить ей. Я мог бы сказать: «Да, волнуюсь, да и сильно, поскольку она наша…» и тут бы я добавил слово «подруга», но это слово не подходит. Я бы скорее так ответил: — Да, но точно не знаю. У меня смешанные чувства. Ты ведь помнишь какое у неё было лицо, когда Харуна ушла? Она не ответила мне. Видно ей больно было, когда мы увидели её лицо. Мы её неделями не видели, а ещё и поездка скоро. Да я и сам не мог её позабыть. — Да, помню. Она всё-таки сказала, прервав свою драматическую паузу. Плечи задрожали, а вот моё сердце скоро покончит собой от неминуемой боли. Где-то у автобусной остановки стояла знакомая ими фигура: парень, чья внешность привлекала женское внимание, а именно он — Хаяма Хаято. Мы остановились и встретили его. Обычно он с ребятами, но он один. — Хаято-кун! Приффки! — А, Юигахама-сан, Хикитани-кун, привет. Меня зовут не Хикитани. Хаяма Хаято — человек, чей ум был на высоте, да и лицемерие его тоже выше некуда. Он улыбается, чтобы никого не обидеть, но самому Хаято это надоело. Он всё также улыбается, дабы не обидеть Юигахаму, зная, какое у неё душевное состояние. Семья Хаято лично знакома с семьёй Юкиноситы. Стоит этим воспользоваться. — Слушай, твоя семья ведь знакома с семьёй Юкиноситы, так ведь? Можешь сказать нам, где Юкиносита Юкино? Мы её неделю не видели, а клуб по-прежнему закрыт. — Ну-у, если честно Хикитани-кун, я не знаю где она сейчас, да и семья её куда-то уехала вместе с ней. Юигахама-сан, сама-то как? Она так удивилась, когда Хаято спросил её этот волнующий вопрос. Может он и лицемер, но о друзьях он не забывает. Может тоже так сделать? И я не Хикитани, я Хикигая. Привычно, что меня не замечают, но чтобы так забыть моё имя… — Я в порядке, правда я скучаю по ней. Хикки, а Хирацука-сенсей знает об этом? — Нет, но и да. Я не знаю. — Хм, понятно. Ладно, я автобус жду, так что… Кстати, Хикитани-кун, ты к экзамену готовишься? — Да. Экзамен — испытание для каждого ученика в школе. Именно он предрешает твоё будущее. Правда экзамен будет не последним. Ученик и Экзамен — давние враги. Именно он заставляет человека напрячь мозги. Переписывать нельзя, списывать нельзя… Экзамен — настоящий Ад. Автобус приехал и Хаято с нами попрощался, и мы с ним тоже. Хаято — протеже всего социального круга. Его все уважают, но хочет ли он этого уважения? Хочет ли всего того, что он получает от своего окружения? Ответ: Нет! Поэтому он и держит улыбку, чтобы не обидеть никого. Мы взглядом провели автобус и он скрылся за дальний горизонт. Время летит быстро, а уже закат. — Хикки. Я повернул свой взгляд к Юигахаме, ожидая её речи. — Ты ведь… хочешь, чтобы Юкинон вновь была с нами? Что за странный вопрос? Она думает, что у меня особая симпатия к Юкиносите? Как бы то ни было… — Возможно, но я бы хотел этого, только… Захочет ли она этого? Ведь я несу только гниение в душе, а все только и делают, что проходят мимо меня. Даже Хаято не способен запомнить моё имя. Для всего этого мира, я лишь пустое место, но я привык. Насчёт Юкиноситы… — Что ты такое говоришь? Ты сейчас сказал, что ты пустое место? Ты ведь ничем и не отличается от всех. Ты одиночка, идущий по своей дорогой. Считаешь, что человек должен меняться сам, но не знает, что делать. Ты ведь человек с глазами мёртвой рыбы, да и вряд ли сможешь измениться, даже ради кого-то, кого дорожишь. Прости, что я так выговорилась. Просто, нелегко всё держать в себе. Ну, пока. Она на прощание помахала мне рукой и ушла домой. Что же она такого сказала? Могу ли я измениться ради кого-то дорогого? Вряд ли я смогу понять эти слова. Даже если так, я и сам не понимал, что я такого говорил. Нужно быть бдительным. Опрокинув свою голову назад, я смотрел на небо. Небо было оранжевым, но, что бы я такого не делал, быть тем, кем ты хочешь — трудное из всего, что ты можешь. Получается… меняться я не могу. — Есть ли какой-нибудь выход? У Вселенной есть начало, но нет конца. Вселенная одна, а планет всего восемь. Почему именно восемь, а не девять? Плутон больше планетой не считается. Во мне есть то, чего нет у других. Знать бы что. Вселенная одна, но буду ли я таким же одиноким, как сама Вселенная? Нет, Вселенная не одна. У него есть планеты, а планета окружает Солнце. Солнце одно — звёзд много. Я одиночка, а именно всё таковым и будет. Измениться ли сам мир, или же изменюсь я сам?
