Истинность — великий дар или проклятие?

      Сжимая поводья, на коне сидел юноша. Чёрные, как вороново крыло, волосы, забранные красной лентой, развевались на ветру, длинная чёлка путалась с ресницами, в глубине алых глаз затаилась печаль. Тонкие губы слегка подрагивали. Сильнее укутавшись в плащ, юноша бросил взгляд на горящую столицу Клэреди, откуда доносились крики отчаяния. Он опустил глаза на свои окровавленные руки, и захотелось ускакать отсюда побыстрее и подальше. Но не мог, не имел права.       Всадник рядом с ним, придерживая одной рукой поводья, другой сжал флягу и с широкой улыбкой поднял её:       — Мои собратья! Поздравляю нас! С падением этой столицы мы завершаем трёхлетнюю войну! Выпьем же за павших братьев! И за нас!       Высоко подняв локоть, мужчина опрокинул в себя горячую жидкость. Следом, заглушая шум из столицы, поздравления выкрикнули остальные воины и тоже выпили из своих фляг. На лицах играли хищные, лукавые оскалы, ведь они знали, что будет дальше. Дорога домой займёт четыре дня, а по возвращении доблестные воины Лаурмы вкусят плоды славы и получат свои награды.       Прошло немного времени, и воины развернулись по направлению к дому. Дорога была размыта дождём, опасные склоны и старые поля битв затрудняли путь. Налегке воины могли бы сократить время, но приходилось возиться с повозками и с пленными. В одной из повозок были омеги, которые, прижавшись друг к другу, в ужасе озирались по сторонам, то и дело ощущая на себе похотливые взгляды альф.       Шедший рядом с повозкой воин будто невзначай скользнул рукой по ноге рыжеволосого омеги, который, вскрикнув, чуть не выпал из повозки, но его поймал юноша, что не успел предотвратить выходку альфы.       — Если тебе нечем заняться, то я позабочусь об этом, — слетел с губ тихий, но с угрожающими нотками возглас. Алые глаза недобро блеснули, подавляя волю альфы.       — Простите, хотел лишь укутать мальчишку, холодно ведь. — Чуть склонившись перед одним из десяти командиров, воин поспешил к остальным.       — Ты как? — Юноша внимательно следил за рыжим омегой. Тот, плотнее укутавшись, поднял глаза и замер от удивления.       — Вам какое до меня дело? — недовольно сморщил маленький носик омежка.       Он не стесняясь разглядывал юношу, что был одет во всё чёрное и восседал на таком же чёрном коне. Лицо всадника было трудно разглядеть: капюшон от малейшего дуновения ветра закрывал его, к тому же волосы спадали на глаза. Было заметно, что юноша довольно хрупкий для альфы и от него не исходит запах. Значит, бета. Из-под плаща выглядывал зачарованный меч, на рукояти сверкал рубин, что давал силу клинку.       — Вы бета? Тот самый Рэйгар Халотон? — чуть осипшим голосом спросил омежка, придвинувшись ближе. Если он не ошибся, у юноши должно быть ещё и копьё с таким же рубином. Приглядевшись, он увидел и копьё. — Я… Я… Простите. Вы ведь один из десяти командиров. Единственный бета.       — Не надо этого. Да, я Рэйгар, а ты ведь один из детей бывшего правителя Клэреди? — прервал он мальчишку и осмотрелся по сторонам: разговаривать с пленными разрешалось только командирам, но и это могло повлечь за собой последствия.       — Да. Что с нами будет? Прошу вас, скажите. Я догадываюсь, что меня не ждёт тёплая перина и вкусная еда, но прошу вас, я хочу знать и быть готовым.       Ярко-зелёные глаза впились в лицо командира, который, приспустив капюшон, смотрел в глаза омежки. Губы слегка дрогнули, алые глаза прикрылись. Глубоко вдохнув, Рэйгар задумался: он не был уверен, говорить ли о дальнейшей участи омег или нет.       — Готовься к худшему, в наших землях не так хорошо относятся к омегам, как у вас или в соседних государствах. Омеги здесь не имеют ни на что права, так что лучше молчи. — Стараясь не смотреть на омегу, Рэйгар заметил приближающегося всадника. Гаудер.       — Какой милашка тут у нас сидит. Что такое, Рэйгар, неужели себе выбираешь? — раздался грубый и властный голос. Поравнявшись с командиром, Гаудер толкнул его локтем, слегка нависая над ним, скользнул глазами по ничего не выражавшему лицу. Лишь алые глаза жгли холодом, а рукоять клинка упёрлась в живот Гаудера, создавая дистанцию. — Ну-ну, Рэйгар, я лишь хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. Как-никак ты тоже командир, хоть и бета.       Облизнув слегка потрескавшиеся губы, он провёл пятернёй по своим пепельным волосам, хаотично спадавшим на лицо. Не теряя времени, оглядел омег. Хищная ухмылка с торчащими клыками исказила рот, когда он нашёл нечто интересное.       — У тебя хороший вкус, Рэйгар, самого красивого решил охмурить? Но, видишь ли, я хорошо тебя знаю, ты у нас не спишь с омежками. Но и альфам ничего не светит. Хотя знай, я никогда тебе не откажу. — Склонившись к самому уху Рэйгара, Гаудер слегка сдавил его колено, но вдруг конь встал на дыбы, и всадник упал в грязь. В самый последний миг он заметил, как блеснул кинжал с несколькими каплями крови, но Рэйгар поспешил его убрать. Бедный конь умчался вперёд, оставив своего хозяина валяться на земле и проклинать всех и вся. Проходящие мимо молоденькие воины с ужасом озирались на распластавшегося командира, но воины постарше лишь незаметно улыбались, догадываясь, кто осмелился скинуть его с коня.       — Рэйгар, сволочь! Я ещё доберусь до тебя! — Встав с земли, Гаудер не сразу заметил рядом всадника, что вёл за поводья нового скакуна.       — Это, конечно, захватывающе, Гаудер, но хватит позориться, смени плащ и садись уже. — Швырнув чистый плащ в пепельную голову, Берн хмуро обвёл взглядом воинов, так что те, сжавшись, поспешили пройти мимо, чтобы не навлечь на себя гнев двух командиров.       — Этот мальчишка когда-нибудь доиграется. — Сбросив с себя плащ, Гаудер не спешил надевать другой. Лишь с интересом смотрел на Берна, что дёрнул за длинную верёвку, которую держал в руке, и из-за коня показалась хрупкая фигурка. — А ты, я смотрю, уже определился. Не слишком ли мал? С твоими-то габаритами лучше бету, они покрепче. — Забрав поводья, он с лёгкостью вскочил на коня и подмигнул милому омежке, который, вздрогнув, упал.       — Омега или бета, какая разница? Дохнут одинаково. — Схватив посильнее верёвку, Берн рванул её, и паренёк, проволочившись по земле, ударился о камни. Еле слышный вскрик и несколько попыток встать ни к чему не привели. — Вставай. — Ещё раз дёрнув верёвку, он заставил паренька подняться.       Рыжие спутанные волосы скрывали часть лица, некогда богатые одеяния клочьями свисали с исхудавшего тела, на бледной коже цвели синяки и ссадины, с искусанных в кровь губ срывались стоны боли. От очередного толчка он врезался в коня, на котором сидел его мучитель. Мужчина внушал страх одним своим видом. При росте больше двух метров он имел невероятно сильные, развитые мускулы, даже одежда не скрывала их — казалось, один удар, и противник сломается пополам. Секира на поясе опасно блеснула рядом с лицом омеги, что чуть было не напоролся на неё. Берн схватил омегу за рыжие волосы и притянул ближе, чтобы видеть зелёные омуты, что с испугом смотрели в его янтарные глаза.       — Значит так, ты должен добраться до нашего правителя живым. Видишь вон ту повозку? — Слегка кивнув в сторону повозки, он ослабил верёвки на руках юноши. — Даю тебе десять секунд, чтобы добраться до неё, иначе я привяжу тебя к коню, и он тебя проволочёт по земле весь оставшийся путь. — Берн за волосы отшвырнул омегу в сторону повозки, начиная считать.       Не медля, рыжеволосый поспешил к повозке, осознавая, что она далеко. Если бы он был в хорошей форме, то успел бы, но, не евший и не пивший несколько дней, с мелкими ранами и ушибами, он едва смог преодолеть полдороги бегом. Спотыкаясь и хватая ртом воздух, юноша уже почти добрался до повозки, но из-за пролетевшей рядом стрелы отскочил в сторону и, запутавшись в собственных ногах, упал. Сил больше не осталось, позади слышался смех мучителя и его напарника, державшего в руках лук.       — Ай-яй, не успел! А ведь был совсем близко. — Остановив коня, Гаудер натянул тетиву, смотря точно на чёрного всадника, что так и вёл коня возле повозки, разговаривая с приглянувшимся омегой.       — Ну попробуй, выстрели, хочу быть одним из первых, кто увидит твои кишки, намотанные на его копьё. — Подняв паренька за шкирку, Берн перекинул его через коня, как тряпичную куклу. Он не подавал признаков жизни, лишь тонкие пальцы подрагивали, но всадник не обращал на это внимания, наслаждаясь куда более занятной картиной.       Гаудер был одним из лучших стрелков, и ему не составляло труда попасть в движущуюся цель, но здесь нужно было полностью сосредоточиться, ведь чутьё воина, оказавшегося под прицелом, могло подсказать, что он в опасности. Мужчина знал некоторые слабости беты, и одна из них должна была вот-вот проявиться. Рэйгар не остался бы в стороне при виде изнеможённого, беззащитного, невинного пленника. Вот и сейчас, порывшись в своём мешочке, он отломил кусочек хлеба и протянул рыжеволосому. То, что нужно.       До предела натянув тетиву, Гаудер почти выпустил стрелу в кусочек хлеба, как вдруг спину прошил холод. Замерев с луком в руках, он понял, что момент упущен и Рэйгар поехал дальше, оставив повозку с омегами. Но сейчас это было не столь важно. Ведь единственный, кто мог своей аурой подавить командиров, находился за его спиной. Каин. Будущий повелитель их земель и господин. Чуть повернув голову, Гаудер замер, не найдя наследника. Лишь Берн, застыв с опущенной головой, прожигал его взглядом.       — Доигрался? — как можно тише спросил Берн, поправляя распластавшееся тело перед собой, что чуть не упало с коня.       — Я не вижу его, где он? — Сжав зубы, Гаудер искал глазами Каина. Он чувствовал на себе взгляд своего господина, но никак не мог его найти. Только сейчас он заметил, как до этого переговаривавшиеся между собой воины молча проходили мимо, не издавая ни звука.       — Гаудер, зачем ты сжимаешь в руках лук? — Берн едва подавил дрожь в теле, осознав, что Каин уже близко. В отличие от него, Повелитель стоял на земле, мягко поглаживая скакуна лучника по гриве.       — Хороший у тебя конь. — Отведя глаза от тёмной гривы, Каин поймал немного растерянный взгляд всадника, который, сглотнув, спрятал лук за спину.       — Господин, моё почтение. — Слетев с коня и преклонив колено, Гаудер увидел приближающиеся ноги в длинных сапогах. Заправленные в них лёгкие штаны виднелись из-под накидки, что скрывала бóльшую часть тела — лишь ветер приподнимал край капюшона, открывая жгучий взгляд небесно-голубых глаз. Светлые пряди спадали на лицо, которое обрамляла лёгкая щетина, успевшая отрасти в дороге.       — Встань. — Подавляющая аура исчезла, а на губах заиграла улыбка. — Гаудер, ты ведёшь себя как мальчишка. Смирись уже, что Рэйгар тебе не по зубам. — Похлопав его по плечу, Каин повернулся к Берну, который, почтительно склонив голову, не стал спускаться с коня, удерживая омегу.       — Моё почтение, — громче, чем нужно, поприветствовал Берн своего господина. Тот, кивнув, перевёл заинтересованный взгляд на свисавшего омежку, что некстати начал брыкаться.       — Рыжие волосы, Берн. Что было неясно в моём приказе? — Потрепав паренька по голове, Каин отстегнул топор. Загрубевшие пальцы прошлись по лезвию, оставляя небольшой кровавый след. Запах крови тут же ударил в ноздри командиру, что, сжав поводья, смотрел, как она сочится из пальца наследника. — Всё такой же острый. — Бросив топор на землю, Каин протянул руку к всаднику, который, не теряя времени, склонился и осторожно взялся за ладонь. Проведя языком по раненому пальцу, альфа едва сдержал клыки, что жаждали больше крови.       Гаудер лишь заворожённо смотрел, как Берн вылизывает ранку господина. Тот же, не обращая внимания на происходящее, рассматривал омегу, который, почувствовав сильного альфу, оцепенел. Выдернув руку, Каин обошёл коня и, приподняв штанину омеги, увидел чёрный след на щиколотке — такие были лишь у детей бывшего правителя Клэреди.       — Берн, думаю, ты знаешь, что тебя ждёт. Двадцать ударов плетью, исполнитель — Гаудер. Если увижу, что жалеешь, то пятьдесят от Берна получишь. Приступай. — Отойдя чуть в сторону, давая всаднику слезть с коня, Каин перевёл взгляд на Гаудера. Тот, сглотнув, достал плеть и замер с ней, ожидая, когда Берн склонится на колени.       — Начинай.       Звук удара и разрывающейся ткани и плоти рассёк воздух. Воины старались держаться подальше от места наказания. Пятнадцатый удар уже пришёлся на выступающее мясо, но Берн стойко переносил удар за ударом, не издавая ни звука. Когда оставалось ещё два удара, они прекратились. Чуть повернув голову, Берн заметил, как инициативу перенял Каин. Покрепче взяв плеть, он изучал изуродованную спину. Шепнув что-то Гаудеру, отдал ему свою флягу. Тот помедлил несколько секунд, но двинулся вперёд, отвинчивая по дороге крышку. Остановившись рядом, командир вылил содержимое на измученную спину. Шикнув, Берн дёрнулся от обжигающей боли. Послышались быстрые отдаляющиеся шаги, и плеть с невероятной силой полоснула по спине. Вылитая жидкость придавала остроты ощущениям. Не выдержав, Берн еле слышно болезненно рыкнул, сильнее склонившись. Впившись пальцами в землю, он приготовился к новому удару, что не заставил себя долго ждать.       — Так-то лучше. — Каин свернул плеть и бросил её Гаудеру, который, ловко перехватив орудие истязания, протянул обратно флягу. — Рыжего в повозку; пока правитель не отдаст распоряжение, вы и пальцем их не тронете. — Развернувшись, Каин не спеша направился к концу войска. Воины почтительно склонялись перед ним.       Совсем немного, и они смогут отдохнуть от дороги в компании омег и выпивки.