Малахит

В кустах ребята увидели изнемогающую от боли немецкую овчарку. Глаза Лилит распахнулись, она ахнула, увидев кровь в области туловища. — Вот чёрт, — выругнулся парень, нахмурившись и доставая телефон из переднего кармана джинс. Он вызвал ветврача, который пообещал прибыть по истечении пятнадцати минут. Утвердительно кивнув, Чонгук засунул предмет обратно, поворачиваясь к Лилит. Та стояла будто в оцепенении, глядя на раненное животное округлыми глазами. «Она очень чувствительная. Чрезмерно» — подумал брюнет и севшим, от долгого молчания, но спокойным голосом произнёс: — Иди домой, ты устала, — светловолосая девушка устремила круглые зеленые глаза на парня, выражая недоумение. — Ты шутишь, наверное? — Я абсолютно серьёзен. — Я не смогу уснуть, пока не удостоверюсь в сохранности её жизни, — она покачала головой, вновь обращая взгляд на раненное животное. «Ну, или не чрезмерно» — вдруг подумал Чонгук, приподняв уголок губ. Уже в ветеринарной клинике одногруппники сидели в зале ожидания. Ветврач сообщил: — Раненная собака, предположительно сбитая машиной, нуждается в противошоковой терапии. Сейчас делаются рентгены, возможно потребуется операция. — Вы ведь спасёте её? Она будет жить? — посыпались вопросы от Лилит, на что мужчина лишь утвердительно кивнул. Чонгук повернул голову в её сторону, осматривая обеспокоенное лицо. Светлые волосы растрепаны, брови сведены к переносице, малахитовые глаза устремлёны на врача. Прочистив горло, он перевёл взгляд на мужчину. — С ней всё будет в порядке, не волнуйтесь. Мужчина ушёл. Спустя некоторое время он вновь вернулся к ребятам. — Диагностирован перелом ребра и вывих сустава, нужна операция, стоимостью... — Мы оплатим, — перебил Чонгук. — Пожалуйста, сделайте всё требующееся, доктор, — попросил парень, и мужчина, кивнув, покинул ребят. — Чонгук, мы ведь не сдадим её в приют? — спросила девушка, посмотрев на брюнета. Произнесённое Лилит «мы» согрело его душу, он лишь качнул головой. — Я подумал, что ты захочешь оставить её у себя. — Но... я не смогу, — она расстроилась, опуская вниз глаза. — Почему? — мягко спросил он. Та робко подняла зеленые глаза, заглядывая в его темные. — Я боюсь, — Лилит поджала губы и помолчав некоторое время, продолжила: — Боюсь, что привяжусь к ней, а она умрет, — глаза девушки наполнились слезами. Ей хорошо знакома боль от потери любимых. И не хотелось вновь разбередить всё ещё незалеченные сердечные раны. Лицо Чонгука сделалось обеспокоенным, почему Лилит произнесла это? Что с ней произошло такого, что теперь боится всего вокруг? Ему вдруг неистово захотелось прижать её, такую хрупкую и беззащитную к груди и убедить, что бы она не боялась, что Чонгук защитит её. Он решил для себя, что ни за что не позволит чему-либо случиться с ней. — Лилит, — начал он, аккуратно положив руки на плечи девушки. — Почему ты говоришь об этом? — Потому что знаю, как это больно и не хочу больше испытывать ничего подобного, — и столько боли в этих прекрасных малахитовых глазах. Операция прошла успешно, ребята облегченно выдохнули. Врач объяснил, что жизнь собаки теперь в полной безопасности и им остается лишь помочь ей восстановить силы, на это, по его словам, уйдет пара недель, после которых, ребята смогут забрать животное себе. Такси остановилось у дома Лилит, через пару часов уже встанет солнце. — Чонгук, твой мотоцикл, — вдруг вспомнила она, обратив на него круглые глаза. Он по-доброму усмехнулся. — Всё в порядке, я попросил друзей угнать его. Друзей. У Лилит раньше было много друзей, но все они остались в Пусане и даже не пытались выйти с ней на связь. Хотя, впрочем, как и она сама. Наверное, девушке просто было не до них. Может быть, если бы у неё был друг, настоящий, ей было бы проще? Проще перенести всё эти муки? Единственным другом для зеленоглазой была её мать, но теперь её нет. Сделав над собой неимоверно усилие, Лилит обратилась к Чонгуку. — До начала пар осталась пара часов, — робко начала она. — Мы оба устали. В гостинной есть диван... — Он изумлённо взглянул на неё. — Правда одежды для тебя у меня нет, — неловко улыбнулась зеленоглазая, отчего её глаза на миг заблестели. Брюнет стоял удивлённый и упивался этой красотой, что она источала. Блеск в девичьх глазах был на вес золота, он никогда не видел Лилит такой. Смущенной, улыбающейся, искренней... и живой. — Думаю, что обойдусь и без, — губы его расплылись в широкой улыбке, но увидев, как изменилось её лицо, поспешно поправился: — Я имею ввиду, что обойдусь и без твоей одежды, — "Вот дерьмо! Что я несу?" — промелькнуло в мыслях. — То есть, посплю в своей, — он похлопал по своей груди, уверяя, хотя непонятно кого: Лилит или самого себя. К его удивлению, девушка улыбнулась, хотя и увидел мимолетный испуг в зеленых глазах. Она протянула ему теплый вязанный плед и подушку. — Мама связала его для меня, — тихо произнесла она, видимо, делая над собой усилие, говоря об этом. Парень понял, что разговоры о маме даются ей крайне сложно. — Она талантливая, — проговорил он, прикасаясь к пледу. — Да. Она была очень талантливой, — согласилась Лилит, растягивая губы в нежной улыбке. Кажется, она улыбалась воспоминаниям. — Она умела всё: вкусно готовить, прекрасно вязать и шить, её голос был безупречным. Мама научила меня петь и играть на фортепиано. Её мать умерла. Он понял боль этой девушки. Понял всю тяжесть той муки, что таилась в душе. Понял, почему она не хотела привязываться к кому-либо, почему была отстраненной. Теперь понял. И обнял её. Крепко. Прижимая к груди и согревая всем теплом, что только было. Руки Лилит робко и неуверенно потянулись к нему, но вскоре обвили его крепкий торс. — Я никогда не знал свою мать, — тишину комнаты нарушил его тенор. Лилит вздрогнула. Не знать свою мать... как, должно быть, это мучительно. Никогда не знать... К своему стыду, она вдруг подумала, что счастлива, что у нее когда-то хотя бы она была. Отстранившись от парня, она взглянула в его глаза. В них было темно. Чонгук давно научился с этим жить. — Я ничего не знаю о ней, отец не говорил и слова о смерти, как и о ней самой. Словно её никогда и не было. Потом женился. Теперь у меня две сводных сестер: Бона и Мири. Мири всего шесть, она милашка. Я хотел бы, чтобы вы познакомились, — улыбнулся он. — Было бы чудесно, — Лилит смутилась. Рассказ Чонгука о себе и своей семье тронул её до глубины души. Оказалось, что у них есть нечто общее. Она смотрела в него темные глаза и думала, что он, кажется, не такой, как все мужчины. Хотя думать об этом было рано. Однако девушка отчаянно хотела, чтобы её мысли о нём оказались правдой. У нее появилась надежда. В этот момент Лилит решила, что возьмет себе ту бедную овчарку, которой Чонгук спас жизнь и назовет её Хоуп.