шоколадный батончик с привкусом отчаяния.

Хоби не сможет вспомнить, сколько ему было лет, когда он остался один. То есть совсем один, понимаете? Какая-то женщина в тёмной куртке подошла к нему и неловко потрепала за плечо, спрашивая, где его мама. Мальчик лишь пожал плечами и указал маленьким пальчиком на шоколадный батончик, который лежал рядом с ним, и совсем тихо сказал: - Она оставила его здесь и ушла, - малыш надул нижнюю губу и взглянул на женщину, - но она вернётся! Но.. не вернулась. Хосок постоянно прокручивает в голове этот момент. Он отчётливо помнит, что за его спиной была любимая карусель, а вокруг было огромное множество людей. Кажется, был праздник, но парень не сможет вспомнить, что это за праздник был. Вместо этого он открывает глаза и смотрит в своё отражение. Отвратителен. - Даже собственная мать ушла от тебя, Чон Хосок, потому что ты отвратителен, - шептал он, разглядывая своё лицо в зеркале. Сколько бы он не пытался себя полюбить, сколько бы не пытался сделать так, чтобы он выглядел чуть лучше, чем отвратительно, - ничего не выходило. И он опустил руки. Он не помнит, как оказался в приюте, не помнит, с кем он там общался. Он вообще ничего не помнит. Но шоколад ненавидит всей душой. Тонкие пальцы оглаживают края зеркала, пытаясь найти ответы на множество вопросов, которые он задаёт себе каждый день. Каждый. Чертов. День. Он отодвигает дверцу с зеркалом в сторону, доставая из небольшого шкафчика баночку. Таблетки от тревоги. Веселая хрень, но нихрена не помогает. Медленно открывает, достаёт одну, две, три.. горсть. Вокруг тишина, а взгляд темных глаз устремлён на эту горстку в руке. Сможет ли он умереть, если выпьет это все? Определённо да. Его лечащий врач ни раз говорил о том, что ни в коем случае нельзя принимать больше нормы. А норма - одна таблетка в день. Момент, и все таблетки падают в воду в раковине. Они опускаются на дно, словно говоря, что все. Конец. Хосок возвращает зеркало на место, но не смотрит в него. Не хочет. Не может. А перед глазами вновь этот момент. Вновь этот ненавистный батончик, который, кажется, вышел из продажи, чему парень был неумолимо рад. Он выходит из ванной, так и не приняв таблетки, которые до этого принимал, не переставая и не прерываясь. Потому что эффекта нет, а пичкать себя лишний раз отравой не хотелось. - Где эта футболка? - хрипло проговорил юноша, спрашивая у самого себя, где он вчера оставил ее, когда вернулся из студии. Он настолько вымотал себя, что хватило сил только на то, чтобы прийти домой и стянуть шмотки, чтобы завалиться спать. Взгляд зацепил кусочек синей ткани в углу, и Хосок даже улыбнулся, потому что это была единственная футболка, в которой он может выйти в свет. Подобрав по пути рюкзак, Чон закинул туда зарядку и кроссовки, потому что надо было возвращаться в студию. Иначе он просто не сможет. Быть честным, Хосок никогда не думал о том, что будет так любить танцы. Потому что в приюте все унижали его за то, что он танцует, потому что «это только девочки делают.» Но Хоби не обижался. Правда. Никогда. Он слишком обижен жизнью, чтобы обижаться на кого-то ещё. На улице было слишком хорошо. На небе были тучи, но погода была тёплой. Лёгкий ветер мягко касался тела Хосока, заставляя того отправиться в пучину мечтаний о том, какая была бы его жизнь, если бы не та карусель. Наверняка он сейчас бы посещал всякие фестивали, конкурсы, учился бы в университете, радовал маму и был самым счастливым ребёнком. Но мечты всегда разбиваются о жестокую реальность. Они ломаются на миллионы осколков, оседая где-то недалеко от сердца. Словно один неправильный вздох, и все твоё сердце будет изрезано мелкими осколками. Хосок резко останавливается недалёко от фонарного столба и понимает, что его опять накрывает. Дышать становится тяжело, сердце гулко стучит, а внутри неясное чувство, словно вот-вот что-то должно случится. В одно мгновение он преодолевает расстояние до столба и опирается на него плечо, начиная дышать чаще и понимая, что он задыхается. Его пальцы дрожали, а ноги совсем не держали, поэтому парень просто камнем рухнул на холодный асфальт, совсем не задумываясь о том, как на него будут смотреть люди. Панические атаки преследовали Хоби всю его сознательную жизнь, будто они были включены изначально в него. Словно он уже не смог бы прожить без них. И сколько бы Хосок не пытался от них избавиться или хотя бы это как-то контролировать - у него не выходило. Это было больно, удушающе. Ты вроде сидишь и осознаёшь, что ничего страшного нет, что рядом даже людей нет, но все равно тебе страшно. - Тихо, успокойся, - шептал себе под нос парень, сдерживая себя, чтобы не разрыдаться на улице. Он должен быть сильным. Должен. Быть. Сильным. Ещё один момент из реальности, который полностью разрушает его, когда вроде только-только отошёл от всего кошмара, который происходит вокруг него. Дыхание нормализуется, взгляд становится совершенно пустым и отрешенным, руки все ещё мелко подрагивают, а язык не слушается. Но он дышит. Спустя ещё несколько минут он все же поднимается и отряхивает одежду, чтобы двинуться на дрожащих ногах в студию. — Здесь стоит абсолютная тишина, потому что Чон Хосок не любит заниматься с кем-то, но один парень часто приходит в это же время, если не в больнице. Потому что «ты мне нравишься, хоть и вечно молчишь, будешь шоколадку?» Хоби в первый раз крупно задрожал, но не позволил себе разреветься при незнакомнце. Просто занимался в тот раз на три часа дольше, пока не пришла какая-то танцевальная команда. Он тогда даже не запомнил, как добрался до дома. Но сейчас это было не важно, потому что он смог переступить через себя. Хотя бы в этом случае. Но сейчас здесь никого нет, а значит, что тот парень, кажется, Чимин, лежит в больнице. Он слышал, что тот часто болеет и позволяет себе выбраться сюда только потому, что это его отвлекает. Хоби улыбнулся, подходя к колонкам, чтобы подключить свой телефон и начать заниматься.

bts - save me

Музыка медленно наполняет его лёгкие, и он отпускает себя, позволяя погрузиться в это полностью. Он дышит музыкой, он живет ради танцев. Он хочет, чтобы он гордился сам собой. Чтобы тот, кто смотрел на него из отражения, был идеален. Каждый шаг, каждый выпад рукой, каждое прикосновение к телу. Все должно быть идеальным. Тот парень, что в отражении, смотрит на него с усмешкой и повторяет все в точности, но так идеально, что Хосок ломается и закрывает глаза. Нет. Нет. Нет. По окончанию песни он открывает глаза и смотрит в зеркало. Только он. И никого более. Это все делал только он. — Вечер встречает его накрапывающим дождем и снующими туда-сюда людьми, но Хосок не спешит идти домой, ему нужно заглянуть кое-куда, чтобы день точно удался. По дороге туда дождь перестаёт накрапывать, а тучи и вовсе расходятся, словно их и не было здесь. Хоби мёрзнет, но идёт. Первый лестничный пролёт, второй, третий, двенадцатый.. Шаг на крышу, и резкий ветер ударяет в лицо, заставляя парня даже отшатнуться назад. Нет уж. Он подходит к краю и аккуратно опускается, оглядывая темными глазами город, который находился у него под ногами. Юноша не понимал, почему люди куда-то вечно спешат, бегут, будто пытаются сбежать от проблем. И это, если честно, очень забавно. Он слегка запрокидывает голову, и взгляд касается звёзд, которыми усеяно все небо, но он слышит шорох за своей спиной, а после - недовольнее ворчание. - Чего ты здесь забыл? - хрипло выдаёт незнакомец, а губы Хоби трогает слабая улыбка, но он не спешит отвечать, продолжая разглядывать небо. - Свали отсюда, - тише, но с большей злостью говорит парень и усаживается рядом, недовольно косясь в сторону рыжего. Хосок медленно переводит взгляд на парня и улыбается уже шире. Тот точно младше него, его лицо ещё по-детски пухлое, но взгляд настолько стеклянный, что Хоби даже немного отшатывает в сторону. Он все ещё молчит, но не уходит. Тогда незнакомец нервно поджимает губы и гневно смотрит на незваного гостя. - Свали, - бросает он и кидает взгляд на город, который с каждой минутой успокаивается, словно маленький ребёнок, который все же решил уснуть. И тогда Хосок встаёт. Молча. И уходит. Он не вспоминает об этой встрече, когда идёт домой. Он не думает об этом парне, когда собирается спать. Он вспоминает только тогда, когда по телевизору во время его завтрака говорят о том, что некий Чон Чонгук сегодня спрыгнул с крыши, которая находилась по адресу, где обычно бывает Хосок. И вчера он тоже был там. На мгновение его тело сковывает непонятная сила, а в горле стоит ком. Ну конечно! Что ещё там мог делать парень, у которого такая пустота в глазах и на душе? Хосок старательно пытается не вспоминать об этом, когда мерным шагом идёт в сторону университета. Пора бы появиться там за последний месяц хотя бы раз, чтобы не выгнали. Он усаживается у окна, где стоит огромное растение, за которым при огромном желании можно было спрятаться нескольким людям. Хоби улыбается. Но лишь уголком губ. Его соседа, как ни странно, сегодня нет. Он помнит те мятные волосы и приятный на слух голос, который отвлекал его. Но они практически не разговаривали. Или говорил только Шуга, постоянно заканчивая свой монолог тем, что «ладно, парень, тебе, я вижу, до меня никакого дела.» — Хосок честно хотел отсидеть все четыре пары, но на второй он понял, что нет. Не сможет. Нет желания. Он медленно спрыгивает с подоконника, но тут откуда-то появляется Юнги и с улыбкой подходит к парню. - Хей, привет, тебя давно не было, - тихо говорит тот и кладёт ладонь на плечо Чона, чтобы привлечь к себе внимание. Хоби поднимает взгляд и не может перестать улыбаться. Мин перекрасился и теперь был с угольно-чёрными волосами, которые приятно оттеняли бледность его кожи и создавали невероятный контраст. - Да, извини, - ещё тише отвечает Хосок, и звенит звонок. Придётся отсидеть ещё одну пару. Как ни странно, но Мин молчит всю пару, не пытаясь докопаться до парня со своими вопросами, которые были уже настолько привычны Хосоку, что тот даже хмурился и думал о том, что же такое с Юнги. И он решился на отчаянный шаг: после пары Хоби неуверенно схватил пальцами запястье парня, который хотел поскорее убежать, а после также резко отпустил. - Что? - хрипло отзывается Юнги и нервно покусывает нижнюю губу, оглядывая собеседника. - Мы.. можем поговорить? - шепчет он, но Шуга услышал и лишь кивнул, а на его губах расцвела улыбка. Но она была, на взгляд Хосока, какая-то натянутая. Неправильная. Он молча двинулся в сторону выхода из аудитории, но перед самой дверью остановился, закрывая ее. Сейчас в аудитории были только они вдвоём. - Что.. - Мин запинается, поднимая взгляд темных взгляд на соседа по парте, - о чем ты хотел поговорить? Хосок молчит долго. Он обдумывает, как спросить более тактично. Потому что спрашивать в лоб все ли с тобой в порядке? Чон не хотел. Его пальцы нервно теребили край толстовки, а взгляд бегал по помещению, отмечая для себя какие-то новые детали интерьера. И он уже даже собрался с мыслями, как его щеки коснулось что-то холодное, а губ что-то горячее, отправляя парня в полный нокаут. Юнги целовал его нежно, почти невинно, едва касаясь его губ своими. Он боялся, это было очень заметно. Но Хосок, сам не зная почему, подался вперёд и ответил на этот неуверенный поцелуй. И он был уверен, что Юнги делает это на спор или что-то вроде, потому что отвратительный Чон Хосок никому и никогда не будет нужен. Вкус губ Мина отдавал шоколадом, и Хосок разорвал поцелуй, вновь желая забыть этот вкус. Навсегда. - Прости, - хрипло отзывается Юнги и отходит. Хоби видит, как дрожат его пальцы, а в голове полная паника. Ещё чуть-чуть, и парня хватит истерика. Нет уж, не сегодня. Хосок подаётся вперёд и укладывает ладони на плечи темноволосого, чтобы притянуть того к себе. Чтобы показать, что тот не отталкивает его. И плевать, что Юнги украл его первый поцелуй. И плевать, что до этого Хосок вообще не думал о том, что парни могут его привлекать в принципе. Но Юнги было приятно целовать. Хотя, будем честны, Хоби не с чем сравнивать. Тонкие пальцы неуверенно сжимают мягкую ткань на плечах Мина, и с губ срывается вздох облегчения. Не у Чона, у Юнги. И, если честно, то первый вообще не понимает, что происходит, но послушно идёт вслед за парнем, когда тот тянет его на выход из аудитории. — Они идут в полной тишине. И она не напряжённая, нет, она какая-то мягкая? Юнги улыбается как-то слишком счастливо, а Хосок лишь приподнимает уголки губ, все ещё прикручивая тот момент в голове. Было просто множество вопросов. Почему Хосок? Кто они теперь друг другу? Почему Юнги просто ничего не сказал? Как теперь они будут смотреть друг другу в глаза? — С того дня Хосок начал чаще ходить в университет, реже - в студию, но все равно появлялся там пару раз в неделю, засиживаясь до поздней ночи. Несколько раз он даже оставался там с Чимином, который поделился тем, что идёт уже на поправку, а Хосок впервые поделился тем, что он не один. Пак даже поперхнулся водой, когда Чон заговорил. Он говорил тихо, будто бы боялся, что его оттолкнут, но Чимин лишь налетел на него с объятиями, постоянно повторяя заговорил, заговорил, заговорил, словно Хосок все это время был немым, у которого нет ни малейших шансов на то, чтобы заговорить. Хосок в тот день решил, что мир наконец-то повернулся в нему и окинул лепестками удачи, выпинывая в мир, где для него есть что-то хорошее. — - Хоби, - хрипло говорит Юнги, когда те сидят на диване, переплетая пальцы и бездумно глядя в потолок. Тот отзывается мычанием и переводит взгляд на Мина. Он прекрасен в сумерках, правда. Его глаза блестят, а на губах играет едва заметная улыбка, которую Юнги дарит только ему. В его взгляде так много чувств, что Хосок готов задохнуться от того, насколько человек перед ним прекрасен. Влюбился ли он? Возможно. Готов ли он к этому? Нет. Хочет ли он этого? Да. Тишина длится несколько минут, пока ее не разрезает тихий вздох со стороны темноволосого. - Я, знаешь, до сих пор не понимаю, как так вышло, что мы сейчас здесь вместе, просто в определённый момент я понял, что тебя чертовски не хватает рядом, несмотря на то, что ты постоянно молчал, и это было настолько естественно, что я уже даже терялся, когда тебя не было, - тихо говорит парень, крепко держа пальцы Хоби, - и я не до конца уверен, что из этого выйдет, но я так хочу, чтобы ты был рядом со мной. Сейчас. Завтра. Послезавтра. Всегда. И Хосока ломает. Просто все его стены, которые он так старательно строил все эти годы после самого главного предальства со стороны самого близкого человека. Они падают вниз, разрушая все на своём пути. Они уничтожают неуверенность, комплексы, одиночество. И это все настолько правильно в глазах рыжего, что он понимает, что пропал. Окончательно и, видимо, навсегда. Он не отвечает. А в глазах Мина уже нарастает паника. Он ждёт, что его оттолкнут, Чон буквально может прочесть это в его глазах. Но нет. Хосок лишь наклоняется и накрывает губы теперь уже своего парня. Им хорошо. И пусть весь мир идёт к черту. — - Хоби! - восклицает Чимин, когда видит парня, который спешно заходит в студию. На его губах улыбка, которую Пак видел очень редко, но она была настолько прекрасна, что Чимин все бы отдал, лишь смотреть на неё вечно. - А? - Я так скучал, - блондин порывается вперёд и стискивает парня в объятиях. Они не виделись около пяти дней, потому что у Хосока в университете были проблемы с учебой, которые он все же уладил благодаря Юнги. Тот основательно решил взяться за учебу своего парня. И не зря. - Я тоже, мелкий, - тихо смеётся рыжий, и Чимин даже зависает на секунду. Это точно тот самый Чон Хосок, который задыхался от одного только взгляда в свою сторону? Он был сейчас настолько прекрасен, что Чимин даже пожалел о том, что причиной улыбки парня является не он. Хотя кто знает, верно? Может, он рад его видеть. Они приступают к заучиванию нового танца, который Хосок решил выучить просто для себя, а Паку этот танец так понравился, что тот просто за компанию решил его выучить.

bts - boy meets evil

— В какой-то определённый момент в жизни Хосока все пошло именно так, как нужно было с самого начала: у него был парень, который грел его душу, был, можно сказать, друг, с которым они, правда, виделись только в студии, но не суть. Но он точно понял, что судьба решила над ним постебаться, когда Чимин не пришёл в студию. А потом снова. И ещё несколько раз. И вот тогда Хосок впервые пожалел, что не попросил даже его номера, потому что где его сейчас искать? Логично было бы предположить, что обзванивать больницы, но он даже фамилию его не знал, о чем уж тут речь. Но и в этот раз все решилось за него. Он вновь пришёл в студию поздно вечером, потому что днём здесь шла подготовка к какому-то празднику. И здесь был парень. Высокий, худой, с широкими плечами и невероятно пухлыми губами, меньше, конечно, чем у Чимина, но суть оставалась сутью. - Эм.. привет? - тихо спросил Хоби, кидая взгляд на незнакомца. Он так привык к тому, что рядом с ним только два человека, что даже боялся к новым знакомствам, а они были определённо нужны. - Ох, ну наконец-то! - незнакомец цокнул языком и поднялся с пола, небрежно убирая телефон в карман джинсов, которые были порваны на бёдрах и коленях. - Прости? - Чон откровенно тупил, потому что они не виделись раньше от слова совсем, и поэтому тот не знал, как реагировать на то, что какой-то парень говорит ему наконец-то таким тоном, словно они были знакомы давно и такие опоздания регулярно были за плечами Хоби. - Чимин просил передать тебе, что он лежит в больнице и его состояние довольно стабильное, - вновь недовольно цокнув изрёк блондин и поправил на плече рюкзак, - а я Джин, его лучший друг, брат, надёжное плечо и все в этом роде. Держи. Он протянул Хосоку мятый листочек, на котором красовались кривые цифры. Чон понял, что это номер Чимина. - Спасибо, - тихо ответил Хоби уже в спину уходящему парню. Это было странно, но Хосок рад, что с Чимином все в порядке. — На следующий день он решил позвонить Чимину, но тот не брал трубку, поэтому Хосок решил просто забить и посвятить день сну, хоть и обещал, что сегодня придёт в университет к Юнги. Но Хосок прекрасно знал, что тот придёт сам, если ему надо будет. И он пришёл. - И почему.. - закончить ему не дали крепкие объятия Хосока. И его невероятно лучезарная улыбка. Мин даже завис немного, наблюдая за тем, как себя ведёт его парень. Все это было немного необычно. Сухие губы мягко коснулись нежной кожи шеи, очерчивая короткими поцелуями выступающую венку, после касаясь уже кадыка. - Хоби, - тихо зовёт Юнги, но тот лишь молча отрывается от его шеи и за руку тянет в их комнату. Потому что Чон знал, что Мина уже не сможет отпустить. Потому что он помог ему забыться, отвлечься. Он уже почти месяц не вспоминал о своей матери, без страха смотрел в зеркало, но не долго, все же разворачивался и встречался со взглядом тёплых карих глаз, которые притягивали к себе. А на губах того всегда была неизменная улыбка. Хосок толкнул парня на диван и уселся к тому на колени. Он хочет, он готов. Он любит. - Чон Хосок, - хрипло проговорил Юнги, укладывая ладони на бёдра своего парня, - какого черта ты сегодня не пришёл, хотя обещал? Юнги честно пытался быть строгим по отношению к Хосоку, но Хоби видел искры радости в его глазах. Его пальцы медленно скользнули по оголенной коже ключиц, задевая выпирающие косточки. Мин был бледный, но от этого он был ещё более прекрасным. В глазах Хосока точно. Достаточно всего мгновения для того, чтобы окончательно сойти с ума и утонуть в человеке. Когда ты смотришь в его глаза и понимаешь, что вот он - твоя судьба. Он - твой человек. И это настолько просто найти, но так чертовски сложно задержать рядом с собой, что иногда даже вздохнуть тяжело от такой простой истины. И Хосоку страшно, что он не сможет надолго задержать Юнги рядом с собой. Что он уродлив, что он отвратителен, что хуже него никого нет. Он столько времени посвятил на то, чтобы избавиться от своих комплексов. Столько времени потратил на то, чтобы вновь начаться улыбаться и смотреть на всех только с лучшей стороны. Столько времени пытался принимать комплименты Юнги с улыбкой и с обожанием в глазах, а не паникой и дрожащими губами. Это злило Хосока. То, что он был так слаб до того, как в его жизни появился Мин. Они никогда не обсуждали то, что происходит между ними. Но все вокруг точно знали, что у них любовь. Крепкая, неразрывная, вечная. И Хосок в это отчаянно верил. Он окончательно утонул в Юнги, теряя последнюю возможность, чтобы вынырнуть и позволить себе убивать себя дальше посредством воспоминаний. Нет. Не сегодня. Не сейчас. Никогда. Губы Мина исследуют каждую клетку кожи на шее Хосока, заставляя того иногда вздрагивать и сжимать тонкими пальцами тёмные волосы. Никто не говорит о любви. Хоби честно пытается не ёрзать на коленях Юнги, но выходит из рук вон плохо. Его бёдра проезжаются по напряжённой плоти Мина, срывая с губ того тихий стон. Черт, Чон готов отдать все, чтобы вновь услышать этот стон. Холодные пальцы пробираются под одежду, стирая последние грани между ними. Либо сейчас, либо никогда. Именно такую установку делает для себя Хосок и подаётся вперёд, накрывая губы Юнги, чтобы утянуть того в грубый, местами жадный поцелуй. Мин не возражает, даже перехватывает инициативу, заставляя Хосока застонать. Его бледные пальцы скользят по любимому телу, задевая горячую кожу, после которых по всему телу Хосока бегут мурашки. Ему определённо нравится это чувство. Хосок аккуратно стягивает с Юнги футболку, оставляя того обнаженным сверху. Он похож на Кая из детских сказок, но скорее Кай здесь Хосок, а Юнги - Герда, которая смогла вытащить из его сердца лёд лишь одним прикосновением и парой слов. Спустя несколько минут и пару горячих поцелуев футболка летит и с Хосока, заставляя того непроизвольно сжаться. Он хочет закрыться, он хочет сказать Юнги не смотри. Но проглатывает это все, потому что Мин смотрит на него с непередаваемой любовью в глазах. Он тут же касается губами ключиц, очерчивая короткими поцелуями выступающие косточки, постепенно опускаясь все ниже. И Хосок понимает, что то, что хочет Юнги - секс - он дать ему не сможет, даже при огромном желании. Пальцы неуверенно упираются в худощавые плечи, а перед глазами стоит пелена, сводящая с ума абсолютно. - Юнги, - хрипло зовёт Хосок, уже нежно оглаживая кожу старшего, - я не могу. - Тш, - палец прикладывается к его губам, и Хосок послушно замолкает. После Юнги аккуратно скользит вдоль его тела, отчего кажется, что все тело Чона - одна сплошная эрогенная зона. Ладонь мягко оглаживает стояк Хоби в узких джинсах, а после Мин медленно расстёгивает его штаны. И Хосок всхлипывает. От радости. От возбуждения. От боли. И подаётся навстречу, своими пальцами тоже стремясь расстегнуть ширинку. Его пальцы оглаживают горячую плоть, вновь срывая с губ Мина громкий стон, который тонет в их поцелуе. Словно по щелчку пальцев Мин уже обхватывает своими холодными пальцами два члена, двигаясь резко, сбиваясь с ритма, словно боясь, что кто-то придёт сюда сейчас и прервёт все это. Хосок стонет высоко и громко, запрокинув голову назад. Он никогда не получал такого удовольствия. Юнги для него сейчас просто невероятный человек, который, кажется, готов на все для своего парня. И снова страшно. Страшно потерять это все, но Хосок позволяет отпустить себя и насладиться близостью с любимым. Он шепчет три заветных слова уже после того, как они оба изливаются, пачкая горячую и потную кожу друг друга. И слышит их в ответ. — На второй месяц отношений Юнги внезапно спрашивает, почему Хосок не любит шоколад и всячески старается избежать его. Чону тяжело, а его яркая улыбка тут же спадает с губ, отчего Мин уже жалеет, что задал этот вопрос. - Прости, - тихо говорит он и подходит к Хоби, убирая чёлку с глаз. И Хосока рвёт изнутри. Он рассказывает все. Начиная с того момента, как они с матерью идут в парк, и заканчивая тем, что он ненавидит себя. Юнги молчит и лишь крепко прижимает к себе парня, у которого очередной срыв. Он кричит о том, что хочет умереть. Кричит о том, что не хочет потерять Юнги. Кричит о том, что жизнь отбирает самых любимых. Мин молчит. Он всегда молчит, когда слова Хосока режут его изнутри, словно острые копья вонзаются в его тело. — - Юнги? - тихо зовёт Хосок, когда просыпается. Рядом никого нет. Постель остывшая, а рядом даже нет записок. На Чона накатывает паника, но он старается держать себя в руках, потому что Юнги бы не ушёл от него просто так. Не сейчас. Только не сейчас, когда Хосок принял свою счастливую, наконец-то, жизнь. Он срывается с кровати и надевает первое, что попадается на глаза. Он бежит. Задыхается. И бежит. Но резко падает на колени и хватается за горло. Он искренне надеется, что может дышать. Но нет. Горит дом Юнги. Полыхает в предрассветных сумерках, собирая около себя зевак, которые даже и не пытаются вызвать скорую или пожарных. - Вызовите скорую! - кричит Хосок, но его голос тонет в шуме обвалившейся стены. И тогда он просто падает. Конец. Все. Хосок не может дышать. Не может видеть. Не может слышать. Не может чувствовать. Он физически ощущает боль от огня, который охватывает все тело, вынуждая кричать и срывать голос. Хосок повторяет только одно: Юнги, Юнги, Юнги. Но и эти слова утопают в сигналах и криках пожарных, которые, кажется, опоздали. — Хосок чувствует себя отвратительно. Зеркало в ванной разбито кулаком, а вода в раковине красная из-за крови. Его щеки впали, а в глазах стоит полное безразличие ко всему в мире. Он перестал ходить в студию. Он не отвечает на звонки Чимина. Он просто сидит в углу комнаты, укутанный в свитер Мина и дышит, дышит, дышит. Задыхается. Виноват, виноват, виноват. Это словно больной дробью отдаёт в висках, вынуждая парня кричать. Кто-то стучит в дверь, но не открывает. Прошло три дня с того момента, как дом Юнги сгорел до самого последнего брёвнышка, являя собой пустое пространство. Если честно, то он даже не интересовался, есть ли жертвы, потому что скорая забрала его оттуда, как только приехала. Он действительно медленно сходит с ума. И ему вновь отвратительно от себя. Хосок не может принять то, что его бросили. Снова бросили, оставив здесь совершенно одного. Заставляя гнить, убиваться и душить себя счастливыми воспоминаниями. — Спустя ещё два дня Чон начинает ненавидеть Юнги, потому что тот тоже бросил. Как мама. Молча, без ответов. Просто ушёл. Хосок догорает изнутри и становится абсолютно бледным. Всем наплевать на него, ему наплевать на себя тоже. Он не ест все эти дни. Не открывает окна и практически не спит. Он все ещё уверен, что Юнги вернётся. Что все это глупая шутка, что это сон. Вот его сейчас поцелуют в плечо, после скользнут пальцами вдоль спины, а на ушко прошепчут три запретных отныне слова. Они запретны для Хосока. Он не разрешает себе больше говорить этого. Потому что их можно говорить только Юнги. Потому что никто ни скажет их так, как Юнги. Потому что никто не будет любить его так, как Юнги. — На седьмой день в его дверь настойчиво стучат в три руки. Три часа подряд, вымаливая парня открыть дверь. Но Хосок молчит. По щекам лишь непрерывно текут слезы, а он вспоминает каждый момент, который они провели вместе с Юнги в этой крохотной квартире. - Чон Хосок! Это Чимин! Открой! - уже на грани истерики кричит Чимин и вновь стучит по двери. Чон все же решает открыть дверь. Как оказывается после - зря. Он тут же оказывается в цепких объятиях друга, и на него устремлены две пары глаз. Одни - Джина, другого - неизвестно. - Господи, живой, - шепчет Чимин, скользя ладонью по щеке. А Хоби понимает, что ему не нравится это прикосновение. Не нравится, как Пак обнимает его, потому что так мог делать только Юнги. - Это Джин, ты его знаешь, и его парень Намджун, - все же говорит Чимин и проходит в квартиру, когда объятия окончены, а на губах Хосока появляется натянутая улыбка. Никто не спрашивает, что произошло. Никто не спрашивает, где Юнги. Никто не спрашивает, как себя чувствует Чон. — Хосок правда пытался научиться жить после смерти Юнги. Он даже вновь начал ходить в студию и в университет, но потом его сорвало, и он вновь оказался на крыше. На той самый крыше. Рыжий отчетливо помнит тот момент, когда был здесь в последний раз. Он никогда не сможет выбросить из памяти того парня, который решился на то, чтобы избавить себя от этих страданий. И Хосок тоже хочет. Он хочет избавиться от боли, от предательств, от одиночества, от себя. Он стоял на краю и смотрел вниз. Некоторые зеваки поднимали взгляд вверх, но продолжали идти дальше. Всем плевать на Чон Хосока. Даже самому Чон Хосоку. Он уже делает шаг вперёд, как тут же его затаскивают обратно на крышу, не давая соскользнуть вниз. Честно, его душа надламывается, но становится легче. Намного легче. Адреналин в крови нещадно скачет, а перед глазами пелена безумства. Он только что чуть не умер. Чуть не исчез. Хоби казалось, что он во сне, потому что рядом с ним был Юнги. Снова с мятными волосами и неизменной улыбкой на тонких губах. У Хосока истерика. Самая настоящая. Чертов нервный срыв. Он не верит, что видит перед собой своего любимого. Не верит. — - Я купил тебе шоколадный батончик, - как-то раз говорит Юнги, проходя в квартиру. - Зачем? - хрипло отзывается Чон, который уже виснет на нем. - Ты должен отпустить прошлое. А Хосок отходит. Глубоко выдыхает и протягивает ладонь вперёд. В его руках оказывается заветная шоколадка, а на глазах появляются слезы. Тот самый батончик, с которого начался его личный кошмар. Тот, черт возьми, самый. Он медленно раскрывает упаковку дрожащими пальцами. Подносит сладость к своим губам и кусает. Он отпускает себя. Своё прошлое. Он позволяет себе жить. А шоколад оказывается чертовски вкусным.