По вопросам отношений мистер Уэйд

Как и любое бунтующее подростковое сознание, Лапа вырастает в игривого кота, который не может усидеть на том месте, где раньше всегда ночевал Уэйд. Мало того, что этот проказник забирает у него всё самое лучшее, так он ещё и не ценит эти важные отобранные вещи. У стола, где книги разбросаны, между прочим, всегда тепло. А внимание Питера отдельная приятная награда: она разделяется между учебным временем, небольшими поручениями от Старка и той свободной минуткой, которую он тратит на своих близких. Уэйд ему не то, чтобы близкий, но около нескольких часов раз в пару дней, он точно ему уделяет. По крайне мере, так было раньше, до того момента, как Уилсон полюбил сидеть в чужих шкафах и копаться в грязном белье. И до того момента, когда котёнок ворвался в счастливую жизнь Питера Паркера. Так вот, мистер Лапа пропадает в середине марта в первый раз. Во второй раз это случается в апреле, в пятых числах, когда Питер предлагает всем вместе посмотреть какой-нибудь мюзикл. Питер никогда в этом не признается — но он фанат такого дерьмеца. Уэйд не осуждает, но он искренне не разделяет эту любовь. Уэйд ищет Лапу по всему огромному зданию. Он зовёт его «кыс-кыс» и подключает Джарвиса к этим дурацким поискам. Питер ещё не знает о повторной пропаже, а если узнает… Уилсону страшно представить. Во-первых, вся вина будет лежать на нём. Он упустил кота — и это факт. Во-вторых, Уэйд пообещал себе больше не расстраивать Питера своими странностями. Например, не ревновать его к коту или не пытаться пустить себе пулю в лоб, не отравлять себя и уж точно не вмешиваться в личную жизнь Тони Старка и его любовников. В-третьих, двух первых причин хватает с лихвой, чтобы Уилсон прошёлся по всем этажам, и пришёл к выводу, что Лапы нигде нет. Где-то на этаже пятнадцатом, Уэйд говорит с охраной, на шестнадцатом встречает странного человека в плаще. Он из своих рук пускает искры, пока взламывает кабинет. Уэйд кашляет за его спиной и с удовлетворением наблюдает как неизвестный оборачивается, окидывает его недовольным взглядом и… продолжает пытаться открыть дверь. Да, Уилсон, конечно, питает куда большие надежды на неизбежный разговор, поэтому полученное приводит его в замешательство. — Мистер, — начинает он, и как-то мнётся, будто никогда ранее не говорил с людьми. Хотя, говорить с человеком, у которого вместо пальцев странные свечения… чёрт, а человек ли это существо? Он точно с такими не говорил. — О-хаё, ёп твою за ногу, мать. Нечто с искрами поворачивается к нему и приподнимает бровь. — Ну? — говорит этот с виду, вроде как, человек. — Интуиция мне подсказывает, что дверь закрыта для того, чтобы в эту комнату никто не попал. А раз у тебя нет ключей, то соваться туда тебе совсем не надо. — Превосходное замечание, и если это всё, то я продолжу. — А если я тебя сдам? — Уэйд щурит свои глаза. На него бросают ещё один неодобрительный взгляд. — А если я превращу тебя в лягушку? — Всё равно сдам. Моё молчание стоит недорого. — Сколько? — Один потерявшийся котёнок. И я как раз знаю пароль от этого замка. Там всё просто. Нужно слюну одного из трёх человек: Старка, Роджерса или Питера. Так что, поможем друг другу? Человек (если это он), задумчиво хмурится, отращивает себе из искр пальцы (зрелище пострашнее обезглавливания) и протягивает их ему, растопырив в разные стороны. Уэйд человек не из брезгливых, но руку пожимает с осторожностью, полагает, что так и током может ударить. — Стрэндж, — представляется неизвестный. Уэйд ему улыбается. — Пул, — отвечает он, — мистер Дэд Пул.

***

Если бы Уэйд знал, чем закончится эта авантюра, он бы, ей-богу, прошёл мимо. Согласно женскому журналу, который с позапрошлого года лежал у Уилсона под кроватью, всё самое необычное встречается тогда, когда мы перестаём быть равнодушными. Вот Уэйд и проявил интерес к искрящимся пальцам и чужой проблеме. Пусть и корыстно, но он попытался помочь, поэтому, когда слюна Старка была добыта (и лучше не знать каким путём, иначе, чует Уэйд, снесут ему голову щитом из вибраниума), а котёнок лежал на своём законном месте, Уилсон с огромной честью наблюдал за тем, как открывается тяжёлая металлическая дверь и Стэфан Стрэндж заходит в комнатку размером с два небольших чулана. — Вот, — восхищённо выдыхает Стэфан и Уэйд из чистого любопытства сам заглядывает внутрь. Железное оборудование и что-то вроде полукруглой двери в самом центре комнатушки. — И это всё? Уэйд ожидал увидеть огромного размера поле, что-то вроде десятков квинжетов и нового оружия. Может, даже трупы людей, которые Барнс скидывал в это место, потому что, по мнению Уэйда, бывших убийц не бывает. Так вот, Уэйд смотрит на недостроенную арку непонятно чего, на смятую униформу в углу и громко хмыкает. — Не стоило из-за этого даже рисковать. Стрэндж его не слушает — это ясно по отрешённому виду. Он проводит рукой по небольшой панели управления. Его пальцы снова начинают искриться и вскоре комната становится источником яркого света. — Может, кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? — голос Старка громыхает словно гром среди ясного неба. Реально громыхает, почти сносит с ног. Уэйд подскакивает на месте, а его молчаливый спутник только оборачивается и флегматично продолжает нажимать на кнопки. — Ладно Уэйд, но вы, доктор Стрэндж… какого чёрта здесь забыли? Уэйд хочет обидеться и возмутиться: он, что важно, очень главная и независимая персона в любом действии и в любое время. Хочет — он ловит своим телом пули, хочет — стреляет сам. Люди рядом с ним продолжают прожигать друг друга взглядом. Напряжение повисает в воздухе и какими-то невидимыми пулями вгрызается в тело. Уэйд чувствует: ему потом не поздоровиться, и дело не в том, что он выкрал слюну прямо изо рта Старка своим языком… нет, конечно же, дело не в этом. — Потрудитесь объяснить. — Нечего объяснять, — Стэфан бьёт по панели управления ладонью и оборачивается на Тони. — То, что находится здесь, не принадлежит Вам! Это технология дальнейшего будущего, и по нелепости она попала сюда. Её не удаётся убрать, поэтому нужно просто дезинтегрировать. — А кто вам позволит это сделать? — Мистер Старк, меня не остановить. Очень самонадеянно даже пытаться. Когда на руке Тони собирается перчатка, Уэйд даже не удивляется, но когда из ладоней Стрэнджа вместо искр вырываются какие-то круги с завитушками… чёрт, Уэйду хочется смеяться. Он чувствует себя не участником прозы, он чувствует себя посреди блокбастера с крутыми эпизодами драк. — Я успею сгонять за попкорном, пока вы трахаетесь глазами? — Уэйд потирает свои руки, и в него прилетает что-то вроде свёртка воздуха, прямо в висок. Уэйд возмущённо потирает ушибленное место: так вот и связывайся с магами. — Да ладно, я же пошутил! — Предупреждаю, Стрэндж, — репульсор на ладони Старка начинает светиться синим. Стрэндж только отходит на шаг назад. Комната озаряется вспышкой света и арка, громыхая, начинает ходить ходуном. — Не стрелять! — кричит Стэфан, и глаза у Тони становятся просто огромными: он не стреляет и ничего не делает. Но даже маленького клочка энергии хватает для запуска недоделанной арки. — Уходим, — Стэфан хватает Тони за локоть и уводит прочь. Уэйд следует за ними. А взрыв следует за Уэйдом. Случается шум, дым, вздохи да охи. Уилсон приходит в себя, когда дым начинает рассеиваться, у него явно двоит в глазах, потому что Росс, который должен быть один, расплывается в два похожих (но разных!) силуэта. Один из них точно Росс, а вот второй — фальшивая копия, что удивлённо раскрывает глаза и обращается к Стрэнджу. — Шерлок, что это ещё за фокусы?

***

Значит, несколькими заумными словами Стэфан объясняет случившееся так: арка — это портал между несколькими временными линиями, созданный в далёком ебическом году, до которого никто из присутствующих явно не доживёт. Уэйд бы с этим поспорил, да рот ему затыкают ещё до того, как он успевает набрать в лёгкие воздух. Дальше объяснение звучит ещё более безумно, но значит оно то, что чистая энергия из репульсора оказалась той же, что заряжает портал, поэтому тот активировался ненадолго и перебросил кого-то из другого мира в этот. По какой случайности — Уэйд так и не понял. Зато Паучку красочно расписал, как много было дыма и как он, доблестный герой, чуть не здохнулся из-за глупости двух идиотов. — А что этот портал вообще здесь делал? — Питер задаёт очень важный и правильный вопрос, о котором Уэйд сразу как-то не думал. А теперь вот думает. Где-то на этаже двадцать восьмом об этом же думает Стив. И он устраивает для Тони целое представление из «как ты мог это от нас скрыть» и «ты обчистил космический корабль, когда был на Ксандаре?» — Я же не думал, — начинает Тони. Но понимает: думать нужно было в первую, мать его, очередь. А он поддался желанию изучить, покопаться, узнать. — И вышло довольно-таки весело. Оправдание сомнительное, но правда ведь. Весело! Судя по всему, весело оказалось только Тони. И то ровно на пару минут, пока не прогремел взрыв, разнесший арку к чёртовой матери. И человек, которого вообще не должно было быть в этом мире, оказался в плену новой вселенной, о которой раньше даже не знал. — Так выходит, — тянет Питер и ему жутко не хватает огромных очков, чтобы соответствовать образу ботаника. — Теперь им придётся чинить арку, чтобы вернуть человека обратно? — Не просто человека. А копию Росса. Только зовут его Джон Уотсон, и он жутко нервный. Он англичанин и сейчас, полагаю, он пьёт чай. Возможно, он сбежал из книги. — Какой же? — Алиса в стране чудес. Он кролик, у которого всегда время на без пяти чай.

***

Если задуматься (а временами это полезно всем), то проблема заключается не в человеке, а в коте. С него всё начинается и, Уэйд полагает, им же закончится. Он, будущее, конечно, не видит, но полагает, что так будет верно: кот сначала ворвался в их жизнь, а теперь пропал и началось, собственно, всё это мракобесие. Теперь же, думает Уэйд, всё это должно подойти к концу, и вот когда Лапа снова вернётся на своё место, скажет «мяу» — все заживут по-прежнему счастливо. Сейчас шумно. Для счастья уж слишком много отрицательных эмоций. Поначалу Стив слушает, как кричит некий Джон Уотсон, потом все (кроме Джона, он должен отдыхать) слушают, как кричит Стив. И он так зол, так возмущён, что Уилсону становится страшно за город — он сотрясается от звуковых вибраций. — Тише, — Баки вмешивается в ругань, кладёт Стиву на плечо свою металлическую руку, гладит. И всё повторяет: — тише, Стив, тише. Ты уже всем всё сказал. — А где Лапа? — вспоминает Питер. И теперь орать хочется Уэйду о том, что он не виноват, что этот мелкий засранец сам! У Уэйда просто не чуткий сон, а он так давно сладко не спал, и кот этим нагло воспользовался. Он же вырос! Стал бунтующим кото-подростком. И он сбежал. И это, замечает мысленно Уэйд, не первый раз. — Точно, кот, — Стрэндж отмирает, вздыхает. — Я попытаюсь помочь. Он руками водит в воздухе. Благо не просит святой воды, свеч, фотографии Лапы и вообще какой-нибудь третьей фазы лунного затмения, когда кровь в темноте кажется чёрной-чёрной. Он просто водит руками в воздухе, его пальцы снова искрятся. — Странно, — выдаёт Стэфан, спустя минуту, — очень странно. Спустя ещё несколько минут, в зал заходит сонный Джон. Он держит котёнка (взрослого!) в руках и со смехом говорит: — Застрял в шкафу. Так сильно и громко мяукал. Перепугался, малыш, — он гладит Лапу по его гладкой шёрстке. — Не представляю, как туда забрался. Вы бы с ним поаккуратнее. Питер забирает мистера Лапу из рук Джона, сердечно благодарит и уходит к себе. Уэйд с извинениями следует за ним. — Странно, — повторяет Стэфан. И что-то внутри его оживает, становится огромным спазмом, когда Уотсон тепло ему улыбается. — И всё же… вы очень сильно похожи на моего соседа Шерлока. — Не сомневаюсь. Позволите вас осмотреть? — А вы доктор? — Временами.

***

Восстановительные работы идут целый месяц. Месяц, в который Джон и Стэфан становятся друзьями по разговорам. Уэйд подслушивает их, когда они сидят в библиотеке и пьют чай среди старых книг. — Значит, — Джон смеётся, его руки слегка подрагивают от нервного напряжения, — всё это… реально? Различная магия? Чудеса вселенной? Мысли, которые вдруг становятся материальными объектами? — Всё сложнее, — Стрэндж ведёт рукой в воздухе, — намного сложнее. Это не объяснить теми знаниями, которыми мы владеем сейчас. Есть вещи, которым даже пока не придумали название. — Магия? Уэйд стоит среди заваленных книгами полок и ищет синюю книжку по астрофизике. Ту самую, которую Питер просил у него ещё час назад. И он слышит громкий смешок Джона. — Меня, конечно, считают магом, но я бы выбрал иное название всей этой… метафизической… чуши? Так ведь говорит ваш сосед? — Да, Шерлок так бы и сказал. Для него не существует ничего подобного. Только жёсткая логика против романтических причуд. Не представляю, что с ним будет, когда он узнает… — Он не узнает, Джон. — Что? — Мы вернём тебя в прежнее время, в прежнее место. По сути… будто ничего и не произошло. А то, что случилось здесь… оно останется в наших воспоминаниях, но не в твоих. Потому что был искажён наш временной поток, а та линия, в которой живёшь ты… её даже и не затронет толком. Когда мы вернём тебя, тот разрыв, что образовался с твоим уходом, просто-напросто исчезнет. — То есть, — Уэйд выглядывает из-за книжной полки, чтобы посмотреть, как Джон ладонями касается своего лба и тихо стонет. — Я всё забуду? Но это ведь невероятно! — Есть то, о чём лучше никогда не знать и не помнить. — Чушь! — взрывается Джон. И Уэйд вздрагивает, роняет с полок книги. Мужчины оборачиваются на него, но позади такая тяжёлая неделя… И они отворачиваются, как ни в чём не бывало и с выдержанным спокойствием продолжают пить чай. Словом, англичане. Уэйд фыркает. Поднимает все синие книги, и относит их (уже потерявшему его) Питеру.

***

Это полнейшая катастрофа. Для наглядности: если взять мандаринку и взвесить её… нет, не то. Это не имеет смысла. Для наглядности нужно только показывать, а словами произошедшее не объяснить. Лапа никак не может и двух слов связать — так взволнован! Он всё «мяу, мяу», а Уэйд больше его не понимает. — Это не кошачий, а подростковый язык, я его уже изжил, — извиняется Уэйд. А кот всё орёт, дрёт свою глотку. И его становится жалко. Ещё пять минут, и он явно охрипнет. — Да что не так? — Мяу! Лапа убегает из комнаты и Уэйд лениво плетётся за ним. Катастрофа как раз-таки (Уэйд ещё тогда об этом не знает) случается на кухне. Прямо в это время. Там Джон и Стэфан. Очень близко. Впрочем, Уилсон смотрит не на них, а на кофемашину, что мимо чашки расплескивает дорогой напиток. Его любимый сорт — и на полу! Льётся, льётся. А Лапа подходит и пьёт этот напиток, как сладкое молоко, а после всю ночь носится по гостиной. — Да как так можно? — Уэйд выключает прибор, смиряет присутствующих злобным взглядом и гордым шагом покидает место преступления. — Лапа! За мной! План тогда-то и рождается. Злобная месть для двух ценителей чая! Он уверен: был бы это ромашковый, так и капли на пол бы не упало, а тут целый литр. Они дорогущим напитком вымыли пол и ушли, как ни в чём не бывало! Уэйд им задаст!

***

Лапа план поддерживает, перепроверяет на случай, если человек ошибся и всецело даёт разрешение на его исполнение. Значит так, говорит себе Уэйд, когда покидает спальню Питера, если ничего не выйдет — не страшно. Если выйдет — ещё лучше. Только вот… ноги его заворачивают не в ту сторону, ведут по длинному коридору к уже восстановленной комнате с аркой-перемещалкой. — Ого, — Уэйд улыбается, когда замечает, что в комнате Тони и Стрэндж дружно перекидываются иронией, как горячей картошкой. Один говорит: твой плащ снова меня ударил. Другой усмехается: это флирт. — О, ну это, конечно, мило, только не хватало, чтобы меня теперь к предметам начали ревновать. Усмири пыл этого шокового одеяла. — Я бы с радостью, но у него свой разум. Отдельный от моего. Лично я тебя и пальцем бы не тронул. Не мой типаж. — И кто же твой типаж? — Тони ухмыляется. В иной бы ситуации он возмутился тому, что его так откровенно принизили. А тут бьёт интерес. — Кто-то вроде Джона-Росса? Стрэндж молчит. Ответ очевиден: да, да, да, да. — Знаешь, — Тони скрещивает руки на груди. Он смотрит сквозь Дэдпула, будто его и нет в этой комнате. — Ты бы мог позвать на свидание Росса. То есть, можно было бы и Джона, да только к чему это? Мы вот-вот вернём его обратно. Он мил, даже со Стивом подружился, приятный мужчина. Но он не должен здесь быть. Там его ждут и зачем зря бередить это? А Росс. Он наш, то есть из нашего времени, нашего мира. И, уверен, если узнать его лучше, он тоже окажется приятным малым. — Старк, — Стэфан вздыхает, — неужели ты думаешь, что я нуждаюсь во всей этой проповеди? Я не ограничен одним миром, а, во-вторых, не западаю на людей так быстро и безответно. Если бы это было нужно, я бы нашёл способ быть с Джоном, но мне это не нужно. И советы не нужны, хоть это и мило, что ты решил обо мне позаботиться. Уэйд слышит смешок, но его напрягает пристальный взгляд Тони, направленный на него. Этот взгляд что-то значит. Из ряда: иди и сделай. Ты же чёртов Дэдпул, который вмешивается во всё. Так вмешайся! Одними губами Тони ему говорит: давай.

***

План мести перерастает в нечто большее. Имя этому — свидание. Уэйд впервые в своей жизни звонит в ресторан и бронирует столик на чужое имя. Он на своё-то никогда не бронировал, а тут… Даже вспоминать не хочется. Вежливость, с которой ему отвечают, наводит на ужас. Питер как раз заходит в комнату, когда он кладёт трубку. — Ты чего? — Я сделал геройский поступок, — хмыкает Уилсон. — И спасёт меня теперь только тако! — Это? — Питер достаёт тако из рюкзака. — И не спрашивай, откуда я знал… — Но теперь я просто обязан спросить! Они оба смеются. Это — их совместный вечер. Он весёлый и быстрый, потому как утром Питера снова ждёт учёба и круговорот обязанностей. Уэйд бы от такой жизни сошёл с ума. Благо, у него своя жизнь и свои заботы, в которых Росс идёт на переговоры с заместителем директора Старк Индастриз для дальнейшего успешного сотрудничества, а встречает Стэфана, в приталенном костюме-тройке, который и находиться там не должен, но… в жизни случается всякое. — Сегодня вечером нашего гостя вернут обратно, — после еды Уэйда тянет на разговоры. Он устраивается на полу, у книжек и стола: Лапа великодушно делится с ним своим пространством. — И я вот думаю, а много ли миров, в которых есть… все мы, просто с другими ролями, м? — То есть, другой Питер Паркер, который, может, и не Питер? — Именно! Допустим, какой-нибудь Шон Паулер, которого не кусали пауки. Он, уверен, тот ещё ботаник. Носит очки и ходит в колледж. Обычный Шон Паулер. — Уверен, у него есть свой Дэдпул. — Не Дэдпул, а… Джонатан Вэйн! Питер смеётся. В Уилсона прилетает мягкая подушка. Прямо в голову. — Замолчи. Не бывает таких Вэйнов. Ты в любом мире Дэдпул, в этом я точно уверен. Уэйд пожимает плечами. Если был бы другой мир, в котором он не такой идиот, то он, возможно, не сидел бы сейчас на полу и не обнимал кота. Лапа так-то не против спать на чём-то тёплом и в меру мягком, но Уэйд… Его мысли с несколько секунд идут не о том. А на шестнадцатом этаже спустя мгновение разносится взрыв. — О, — говорит Уэйд. — Не-Эверетта-Росса вернули в его реальность. — Ну и хорошо, — Питер уже почти засыпает, когда Уэйд поднимается со своего места и натягивает на него одеяло. — Очень хорошо, — бормочет Пит. — Спокойно ночи, Спайди, а мне ещё нужно проверить настоящего Росса. Только вот в ресторане Уэйд его не обнаруживает. Официантка говорит: они с тем мужчиной что-то обсуждали громко, а потом вместе ушли. — Ссорились? — на всякий случай уточняет Уэйд. Девушка ему улыбается, как идиоту. — Просто громко разговаривали, — повторяет она. И, в общем-то, за сегодня это всё, что он узнает. А вот на следующий день к нему в окно стучит почтовый голубь (и это не шутка, блять) с письмом на шее. Письмо гласит: «одежда из-за твоего вмешательства теперь в химчистке. И да, это благодарность. Но скажешь кому-нибудь: и я всё же превращу тебя в лягушку. А насчёт кота: купите ему ошейник с маячком. Больше его не потеряете. Стэфан Стрэндж».