Асунская академия, или Держитесь магистр Криастэ

20.  Я спросил, почему ты рыдаешь так, что у меня сердце разрывается!                 Каменный дом навевал на меня этакий деревенский уют: под притолокой теснилось множество дурманящих пучков трав, посреди общей комнаты стоял дубовый стол, а вокруг него — длиннющие лавки. У дальней стены красовалась огромная белёная русская печь с лежанкой, аккуратно застеленной пледом медового цвета. Деревянные двери спален были грубо отёсанными и шероховатыми. Селия первая скрылась в комнате и с грохотом захлопнула тяжёлую дверь. Страх, что ли, потеряла? Эр силком запихнул Тэрона в соседнюю. Ну, слава богу, не придётся переживать о безнадзорно шатающемся маньячине. Зак постоял со мной и направился к третьей комнате. Не шутил, значит. Я присела на краешек лавки. А на хвосте татушки теперь каждый час тухнет чешуйка. Так быстро, что пипец просто! Войти в комнату и утверждать до победного, что я Катерина? Если Зак мне поверит, поможет как миленький. А потом его просить опять и опять? И снова?! А когда те, кто помогает, станут умирать, сделать вид, что не понимаю, отчего уменьшается количество друзей?! Я стянула пушистый медовый плед с печи и вернулась к костру. И любой вопрос к Сотексам только урезает моё время. А его осталось так мало. И тишина, давящая тишина, как будто что-то должно произойти. Как же я не подумала о самом простом! — Малыши! Идите к мамочке!               Из тьмы выскочила Наказание и рванула ко мне. В глазах саламандры тлела надежда, которая не могла сбыться в любом случае. Всё же не настолько я обижена на Селию. — А где малыши Рию?          Саламандра возмущённо плюнула в сторону,  куда уплыла процессия. — Позови их ко мне.             Наказание сделала тупой вид, который совсем её не красил. Вот же! И эта туда же! Я почесала ей шейку, провела по крылу. Наказание тяжело вздохнула, типа она-то совсем не собиралась бродить ночью по буреломам, но злодейка-хозяйка творит всё, что хочет, и взлетела. Костёр вспыхнул на ветру углями, и я погрузилась в тягучий сумрак. Изменится ли что-нибудь, когда меня не станет? Мои Рию, подпрыгивая, забрались ко мне на колени, усеяли ближайшие деревья. Так быстро? Уж, не прилетели ли они на воздушном такси? — Вопрос жизни и смерти, детки.         Сверкающие змейки встревоженно закружили. Неужели, вы единственные на этой планете, кто останется на моей стороне в любом случае? — Детки, почему у меня так быстро утекает энергия? «Мамочка торопилась, медицинское оборудование подключалось с задержкой, и поэтому поглощающая сущность поражала органы мамочки». — Исправьте это! «Невозможно, мамочка».       Невозможно?! Так почему же вы меня не предупредили? Я всхлипнула. Для вас смерть — это естественное течение вещей?! И нет печалей, кроме злой мамочки? Боже! Как же я не подумала! — Если я умру на шесть минут, технология Сотексов сможет меня оживить? «Есть такая вероятность».               Вот! Это выход! ВЫХОД! «Один к ста». — А на Земле?               А что? Запихну саламандру в портал (там меня, правда, вырубит, но мне не привыкать), а Наказание постарается долететь до ближайшей больницы за отведённое время. И, скажем, передаст с крыла на руки нашим удивлённым, надеюсь, не до обморока, медикам. «Информации недостаточно. Слишком много переменных». — Хоть примерно, малыши! «Один к тысячи».                Угли едва тлели, и в ночное небо тянулась только тоненькая струйка дыма, едва видимая в полутьме.  — Должооок, — проскрипел ужасающий скрипучий, навевавший, на удивление, ностальгию голос главведьмы.               Блин, только их не хватало! — Некогда мне, Кристина Анатольевна! —  флегматично отозвалась я.               Потому что скоро меня не станет. Совсем скоро! Может, стоило и с них стрясти немного света души? Да это же хитрые и неимоверно жадные ведьмы! С этих фигу стрясёшь. — Ты обязана, ведь мы заключили соглашение, хранитель!               Ну, да. Соглашение, будь оно неладно! Да даже знать, сколько осталось жить, пугает до жути, а собственноручно сократить отведённое время… — Ты же очень добрая девочка! — Это я-то?! — Конечно! Ты же не оставишь ни одно живое существо без помощи. Котяток там или… — Ведьм? — я помогла ей закончить предложение, но ведьма нагло проигнорировала мой сарказм. Но, видимо, надрыв в моих словах она всё-таки прочувствовала, потому что всполошилась: — С тобой всё в порядке? Неужели волнуется? Или просто обязательный в таком случае вопрос? Наплетёт ещё бабушке, а та жизни для любимой внучки не пожалеет. Нет! Как бы мне ни хотелось, нельзя! А, может, пусть. В последний раз. «В последний раз» звучит так грустно. — Просто занята. — Я вернусь через час. Жди.               Где-то рядом, наверное, цветёт безумно красивый ночной цветок, потому что вокруг плывёт невероятно приятный аромат. Из заиндевелого тумана выступил Лёшка. Я вздрогнула и зажала плед в кулаках, отделка которого оказалась жёсткой и оцарапала мне шею. Подло. Как она посмела! И я зарыдала. Я рыдала, а Лёшка мог только ошарашенно  уставиться на меня. А мои слёзы текли ручьями, и это половодье всё не прекращалось. Голос охрип. Но мне было совсем не стыдно, а даже немного полегче. Мне осталось так мало, Лёшка! — Признавайся, что натворила! — Лёшка цедил слова, будто его не интересует, что произойдёт со мной.  «И решай, Катерина, свои проблемы, в которые вечно вляпываешься сама!» — наверное, думает он. А мне не нужна твоя помощь! Мне бы утешение. Тёплый взгляд. Чтобы просто выслушали… Слёзы просохли, и я уставилась на давнего друга. Так бессердечно уродовать последние минуты жизни! Черенок приподнял меня над землёй, в груди запекло. — А теперь рассказывай. С расстановкой да по порядку, — гаркнул друг, и я шлёпнулась обратно.               И я рассказала. Лёшка задумчиво кивнул и сухо бросил: — Жди здесь. И исчез в тающем инее. Соединение, созданное ведьмами, исчезло. Жди здесь, да жди здесь! А я, тут прямо, взяла и разбегалась на привязи черенка! Да и чем может помочь хоть и крутой, хоть и добрый, но НЕмаг? Мне на плечо легла тяжёлая мужская ладонь, будто карающий груз ответственности за содеянное. Неужели на прощание я увижу моего магистра? Я подняла глаза. Закариэль? — Моя Катерина умирает?!               Только не опять! Но столько боли было в его взгляде, что я не смогла ему соврать. Я подняла глаза к звёздам, чтобы спрятать навернувшиеся слёзы. — Тогда почему ты тоже рыдаешь, фантом?               Я вскинула руку с тату. Плюс двадцать чешуек! Божечки! ПЛЮС ДВАДЦАТЬ! Он положил руку мне на плечо… и сразу плюс двадцать чешуек?! Я, как инфекция, буду убивать всех, к кому прикоснусь? Друзья. Любимый. Родители. Кто знает, что произойдёт, когда у меня совсем не останется света души? Возможно, сознание померкнет, или, хуже того, я просто не смогу управлять телом. Но, даже теперь…   Я Тварь Хаоса? Я отпихнула Зака. Чёрт, ЧЁРТ, ЧЁРТ! — Я спросил, почему ты рыдаешь так, что у меня сердце разрывается! — Взбешенно сжал мои плечи Закариэль.               Я шмыгнула носом. Всё потому, что смерть как бы слегка отодвинулась, но тут же махнула косой перед носом. Но ни в жизни не поверю, чтобы на целой планете магов не существует, пусть даже секретных, но оживляющих заклинаний! — Найди способ оживить человека — тут же отведу тебя к ней. Клянусь!              Закариэль встряхнул меня в последний раз. Голова противно закружилась, а на хвосте тату красовалось здоровских тридцать четыре чешуйки. Мои губы растянулись в нервной ухмылке. «У тебя есть в запасе целый день, и ты, Тварь Хаоса, не улыбайся так!» — одёрнула я себя, а Закариэль брезгливо оттолкнул. — И отчего ты не требуешь у своих монстров подпитки?               Так он всё же понимает, что я краду его свет души? И как он это себе представляет? — «Мамочке нужна ваша энергия!» — скажу я Рию, а сил в малышах на одну чешуйку тату, знаешь ли. Одна чешуйка — одна смерть! Осознаёшь? Нет?! Думаешь, я отправлю на смерть своих малышей? Давай, вали уже! — Я пихнула его не то чтобы очень сильно, но парень пьяно отступил. — Я… — Чем я теперь лучше Тварей Хаоса? — Просто… Поторопись! — Уж не сомневайся! Помни, ты поклялась… — прошипел Закариэль и растворился в мельтешащей паутине.               Любит так беззаветно. Прямо завидую. — Хах! Грусть и странная нежность к стабильному в своих чувствах сюзерену пустынников не отпускала. И почему я влюбилась не в него? Всё было бы намного проще. А на моё плечо легла тяжёлая мужская ладонь. Если рассматривать моё везение, то, скорее всего, это Тэрон? Я кинула испуганный косяк. Но надо мной возвышался магистр Криастэ. Как всегда, невозмутим! На моём тату тут же прибавилось пять чешуек.  — Так, где там твоя комната? Я устал.               Ой! Плюс пять чешуек! Пять… всего пять чешуек только потому, что Дари более сильный маг, чем Закариэль, поэтому моя новая сущность просто не смогла урвать больше? И он устал. И… Зачем ему моя комната?