Убийца, ведьма и я

      Эх, не стоит упоминания, что проснулся я, конечно же, не у себя в кровати, комнате или квартире. Считаю это очевидным и неудивительным. Уже третий раз здесь просыпаюсь, и родным это место не делает, но кое-что все же притягивает меня здесь. Что таить, я слегка обомлел, увидев рядом лежащего Криса, мирно сопящего во сне. Я был укрыт одеялом и прижат к стене, он лежал сверху. И оба все еще одеты. Похоже у него не было сил даже самому раздеться. Попытался припомнить, когда меня успели сюда привезти, но очевидно я крепко спал, и никто не потрудился меня разбудить. Последнее время я многовато сплю. Тем не менее, новый день настал, все закончилось. Я больше никому и ничего не должен: ни похитителю-убийце, ни старой ведьме. И мне стоило бы вернуться домой, успокоить маму, наведаться к папе и в университет, вернуть все в привычное русло. Но потом, потом, не сейчас. Сейчас мне хочется другого.       Я аккуратно оттолкнул одеяло и потянулся к его лицу. Крис лежал на животе, закинув одну руку на меня, и мирно пускал слюнки. От моего прикосновения он не проснулся, как и от легкого поглаживания. Но поцелуй же разбудит? Переместил руку ему на плечо и начал переворачивать, вторую просунул ему под щеку и приподнял. Сам наклонился к нему и легонько поцеловал в приоткрытые губы. Он смешно нахмурился, пытаясь снова принять удобное положение, но я перевернул его полностью на спину и навис над ним. Сейчас, наверное, самое время задуматься о том, что я делаю. Почему этот человек, серийный убийца, жестокий и хладнокровный со своими жертвами, похитивший меня, уничтоживший мою спокойную жизнь на корню своим появлением, Кристиан Как-его-там так бесконечно сильно манит меня. Я уставился на него и не находил ответа, несмотря на то, что кому-то он покажется очевидным. Что же ты делаешь со мной, подлец?       Он уже открывал глаза, когда я поцеловал его снова и на этот раз правильно, углубляя поцелуй. Сначала почувствовал сопротивление, а потом видать до него дошло и мне ответили. Он потянулся ко мне, обхватывая и сильнее прижимая к себе. Я застонал, когда его губы, миновав мои, прошлись дорожкой к мочке уха. Втянув ее в рот, он спустил руки ниже, приятно сминая мою задницу.       — Я говорил тебе, что ни к чему не принуждаю, но ты доигрался, солнышко, — на одном дыхании прошептал мне в ухо.       В голове образовался вихрь мыслей, гоняющих друг дружку. Я почувствовал, как уши загорелись, а дыхание ускорилось, догоняя сердце. Отчетливо ощущаемый стояк Криса через джинсы возбуждал еще сильнее, от чего становилось невыносимо жарко и тесно в одежде. Я придержал его голову на месте, снова проникая и трахая его в рот, борясь за главенство в постели. Но он схватил меня за кофту и оттащил в сторону, опрокидывая и придавливая меня сверху. Его бедро уперлось мне в пах, доставляя дискомфорт тому, что хотело на свободу.       — Крис… — выдохнул я, не признавая свой голос.       Схватил его за петлю для ремня, пытаясь немного отстранить его. Он же надавил сильнее, приводя к смешанным наслаждению и боли, от чего я вцепился ему в спину и снова застонал. Крис задрал на мне гольф, хотя я предпочел бы избавиться от него вовсе, и прильнул к моей груди, руками и губами исследуя каждый участок. Я же, с трудом управляя руками, избавил нас от верхней одежды. Плавился под ним, с трудом понимая, что делаю. Возбуждение давило на голову, лишая возможности здраво мыслить, и это было незабываемое чувство легкости и близости другого тела.       — Солнышко… хочу тебя.       Он задел языком сосок и тут же словил мой стон губами. Я приоткрыл глаза, сталкиваясь с его потемневшими глазами. А ведь и правда, это не просто наслаждение от другого человека. Это он, именно Крис сейчас со мной и именно его я сейчас так беззастенчиво хочу. И от такого простого вывода я был готов кончить уже сейчас, но всеми силами пытался продлить наслаждение. Его обычно прохладные руки сейчас жарили прикосновением, а голова кипела от наслаждения и такого горячего поцелуя. Одной рукой у него не получится расстегнуть джинсы и заплетающимися пальцами я сам приступил к этому. Не желая отстраняться друг от друга ни на секунду, мы лишь стянули их на бедра, и его освобожденная плоть коснулась моей.       — Господи, Крис, больше не могу, — запрокидывая голову, я попытался не кончить и от этого.       — Сейчас, Марк… — прошептал он, хватая одной рукой сразу нас обоих.       Крис гортанно простонал,и его голова упала мне на плечо, я же только порадовался, что оказался снизу. Какой же он горячий и совсем не мягкий, как девушки, но крепкий, сильный, настойчивый. Мой. Я положил руку поверх его, повторяя движения вверх-вниз. Он в ответ укусил меня за ключицу, сразу же припадая к укусу губами. Тяжело дыша, я схватил его за короткую челку и с силой отдернул. Выглядел Крис невероятно довольным и так возбуждающе что, черт побери… я подался бедрами навстречу и излился, не выдержав его такого взгляда. Он последовал за мной не закрывая глаз и не отводя их. Повалился рядом, а я, не обращая внимание на ватность в руках и ногах, развернулся к такому приятному телу и обнял, не желая терять и капли его тепла.Мы оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя от такой яркой разрядки и звенящей сладкой слабости после нее. Я лежал, наслаждаясь им сейчас, как и минутой ранее. Крис взял мое лицо в ладошки и посмотрел так мягко и ласково что, не смущаясь предыдущих действий, я смутился именно от этого.       — Ты так сексуально сейчас выглядишь, солнышко, — улыбнулся он мне, проводя большим пальцем по нижней губе и, не выдержав, снова поцеловал меня. Мамочки, ну сколько можно? И я прижался к нему еще сильнее.       Отстранившись, он ткнул меня в свое плече и тихо прошептал:       — Марк, ты просто сводишь с ума… Такой красивый и… О, Господи, я тебя никуда не отпущу, ты понимаешь? Я тебя похитил и больше не отпущу. Просто…       Я остановил его неуверенную речь поцелуем и, приподнявшись на одной руке, взглянул прямо в глаза.       — Это кто кого похитил? — мягко, но в тоже время без тени сарказма, — Ты мой, Крис, — он посмотрел на меня, будто не веря своим ушам, а потом заливисто рассмеялся, как только он умеет.       — «Боже, мальчики мои, — шмыгнула носом, — я вас благословляю!»