Мы придем за вашими детьми

Эй! Господа! Любители святотатств, преступлений, боен, — а самое страшное видели — лицо мое, когда я абсолютно спокоен? (с) В. Маяковский - Я… я вас прошу. – Кира буквально проталкивает эти слова сквозь сведенное спазмом горло. - Во имя гуманности. Мы не станем открывать филиал ОЗК на вашей планете. Мы просто окажем медицинскую помощь самым нуждающимся. Некоторые киборги находятся в критическом состоянии, это же в ваших интересах… Насмешливое хмыканье прерывает эмоциональный монолог Гибульской. Сидящая к ней вполоборота темнокожая женщина крепкого телосложения, обернувшись на вращающемся стуле, глядит на нее с брезгливым пренебрежением, чуть кривит полные губы. Ее похожие на вишни глаза чуть навыкате с густыми ресницами и чистыми желтоватыми белками после визита на Маску полуторагодичной давности являлись Кире в кошмарах наряду с картинами жестокого убийства работников их тамошнего филиала и подопечных киборгов. «Амади Коэн, народная дружина Бронзовой долины», так она тогда представилась. Женщина, которая без колебаний в них стреляла, которая снарядила за ними погоню. Да, губернатор Пак знал кого посылать в качестве переговорщика. Теперь Амади Коэн его второй советник и, судя по всему, ее отношение к киборгам ничуть не изменилось. - Послушайте, дамочка, не вам говорить мне что в наших интересах, а что нет, мы сами решим. Неужели вы до сих пор ничего не поняли? Ноги вашей не будет на Маске. Ни под каким предлогом. И это мое последнее слово. Сколько бы ни умасливал меня ваш лощеный заместитель, или кто он там у вас, сколько бы ваша ручная авшурка не трясла у меня перед носом бумажками со специальными разрешениями различных комиссий – ничего не изменится. Есть основной законодательный акт, по которому деятельность всех общественных и религиозных организаций в колониях регулируется органами местного самоуправления. Только полиция и государственные чиновники имеют право заявиться на Маску и указывать, что нам делать. Вы таковыми не являетесь, поэтому проваливайте к черту! Кире Гибульской по долгу службы приходилось множество раз сталкиваться с человеческой жестокостью, жадностью и беспринципностью; казалось, борьба с бюрократией закалила ее, сделала менее эмоциональной. Но теперь её накрывает приступом ненависти такой силы, что на секунду сбивается дыхание. Выдержки главе ОЗК хватает лишь на то, чтобы сделать каменное лицо, не выдав эмоций. А потом она порывисто разворачивается и покидает капитанскую каюту кассандрийского флагмана «Птица», отведенную под переговорную. Оказавшись снаружи, она резко дергает ворот куртки, будто ей не хватает воздуха и тут же наталкивается на обеспокоенные взгляды Реми и Стэнли Баскина, главы службы безопасности Кассандры, караулящих снаружи. Стэн, уловив ее эмоции, понимающе кивает. - А я тебя предупреждал. Все бесполезно. Я могу уговорить на что угодно практически любую женщину, но тут случай исключительный. Для Амади Коэн это не просто некие должностные обязанности, она защищает свои личные интересы, защищает то, что ей дороже всего на свете. Кашлянув, Кира пытается успокоиться и кривит губы в вымученной улыбке. - Ты переоцениваешь свои способности относительно женщин. На меня твое сногсшибательное обаяние давно уже не действует. - Это потому, что ты ко мне привыкла и заработала иммунитет. – Стэн обезоруживающе улыбается и берет ее под руку; его улыбка и прикосновение заставляют Киру окончательно успокоиться, на практике опровергая только что сказанную ею фразу. – Пойдем, выпьем кофе. Скоро прибудет агент ГБР, а собранного Данди материала хватит на то, чтобы официально завести уголовное дело. По крайней мере, я на это рассчитываю. Существует вероятность, что губернатор Пак подкупил нескольких чиновников, но всех ему купить не удастся. - Мне ее не выпускать? – подает голос Реми. - Пока нет. В каюте есть индивидуальный санузел и кофе-машина, а если посол Коэн выскажет еще какие-либо пожелания, тут же свяжись со мной. И не впускай к ней никого пока мы не вернемся.

***

- Госпожа Коэн? Переступивший порог каюты человек, одетый в темный костюм с галстуком, Амади незнаком. Точнее, в просмотренных ею накануне визита досье самых активных деятелей ОЗК сведений о нем точно не было. А значит... - Ну, наконец-то! Вы тот самый агент ГБР, верно? Послушайте, это уже ни в какие рамки не лезет! Меня, официального представителя губернатора Маски, удерживают тут под стражей! Я хотела выйти из каюты, а этот чертов киборг, что торчит снаружи… - Успокойтесь, госпожа Коэн, скоро вы отправитесь домой. – Мимолетно улыбнувшись дежурной улыбкой, визитер присаживается напротив, пристроив сбоку пластиковый кейс. Среднего роста, худощавый, русоволосый, довольно молодой, с неприметным незапоминающимся лицом, такого не зацепишь взглядом в толпе. – Я здесь как раз для того, чтобы уладить ситуацию. Наберитесь терпения. Достав из кейса инфокристалл, агент принимается неторопливо изучать его содержимое, ловко жонглируя вирт-окнами. Остановившись на одном хмыкает, задумчиво трет переносицу. - Все же некоторые обитатели вашей планеты такие… затейники. Вот к примеру случай с киборгом DEX-6, ХХ модификации, серийный номер… впрочем, неважно. Пятеро ваших сограждан растянули бедняжку между кольев в позе звезды, вывернув суставы, насиловали по очереди в течении нескольких часов, потом засунули ей во влагалище стеклянную бутылку из-под спиртного и били по животу, пока бутылка не разбилась. – Агент глядит на Амади со смесью любопытства и ожидания; нечто в его глазах не особенно сочетается со спокойно-доброжелательным выражением лица, создавая диссонанс, да и глаза непонятного цвета, попросили бы Амади его описать – не смогла бы. – Вам ведь это показывали и до меня, верно? ОЗК любит таким вот образом воздействовать на психику. Хмыкнув, Амади скрещивает руки на груди. - Пытались. Но я даже глядеть не стала. Не на ту напали. - Вы ведь женщина. Неужели в вас не шевельнулось сочувствие? Ни капли? - Послушайте, вы же не из этих… блаженных, верно? Вы сотрудник ГБР, вы должны понимать, что киборги - это не люди. К ним нельзя относиться как к людям. Если ваш ребенок сломает куклу, что вы сделаете? Отругаете, может, отшлепаете. Потому что кукла стоит денег, а вовсе не потому, что он совершил нечто вопиющее и аморальное. Сломать куклу совсем не то, что покалечить человека. Вы понимаете? Агент кивает. - Прекрасно вас понимаю. Он переводит взгляд на застывшее вирт-окно с распластанным телом киборга, похожим на бесформенный обрубок плоти, заставив Амади невольно сделать то же самое. - Кукла? Да, верно. Просто похожая на человека кукла. Очень похожая. И даже вон такая симпатичная родинка на левом бедре, прямо как у вашей дочери Миранды. Амади ощутимо вздрагивает. - Что вы такое несете?! При чем тут моя дочь?! Агент откидывается на спинку стула, кладет перед собой руки со скрещенными пальцами. Его лицо каменеет; он глядит на собеседницу не отрываясь, и она внезапно начинает ощущать себя мухой, которую накрыли стеклянной банкой, и которая слепо мечется внутри, время от времени ударяясь о прозрачные стенки. - При чем тут ваша дочь? Так ведь это все ради нее. Все это. Миранда Коэн учится в одном из самых престижных университетов на Новом Альбионе, обучение там стоит недешево, но хорошее образование - это залог успешной карьеры, отличный жизненный старт. У вас хватает денег не только на образование дочери, недавно вы приобрели дорогостоящий объект недвижимости на Маврикии-1. И все благодаря тому, что за последний год цены на экспортируемый с вашей планеты торф взлетели вдвое. Вам жизненно важен труд киборгов, без него добыча торфа снизится в разы. Поэтому вам выгодно иметь ту позицию в отношении киборгов, которую вы только что мне озвучили. Амади приподнимается со своего места; ее ноздри раздуваются, верхняя губа чуть приподнята, словно в оскале. - Да вы… Какого черта?! Какого черта вы мне все это высказываете?! Я свободный предприниматель, и я не нарушаю закон, вам нечего мне предъявить! Ее собеседник наклоняется вперед, его тон становится вкрадчивым. - А с чего вы взяли, что я собираюсь вам что-то предъявлять? С чего вы вообще взяли, что я агент ГБР? Амади плюхается обратно на стул, ощущая предательскую слабость во всем теле. - Но вы мне сказали… Вы… Так кто же вы тогда такой?! - Я вам не говорил, что я агент, вы сами так решили. А на самом деле я из тех, кого вы причисляете к безмозглым куклам. Глядя на загоревшиеся красным глаза собеседника, Амади беззвучно хватает воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. А потом к ней возвращается голос. - Выпустите меня! Помогите! Ее судорожный рывок по направлению к двери пресекают молниеносно и жестко, а затем ее насильно усаживают обратно на стул. - Не дергайтесь. – От обдавшего щеку и ухо чужого дыхания невидимые волоски на ее шее становятся дыбом, а ладони, с нечеловеческой силой придавившие ее к стулу, кажется, обжигают кожу сквозь одежду. – Киборг, который дежурит там, снаружи, раньше работал в филиале ОЗК на Маске. В том самом, который вы уничтожили. Он едва выжил, лишился руки. Вам совершенно точно не стоит рассчитывать на его помощь. И я не собираюсь причинять вам вред. Просто хочу показать кое-что. Усевшись на свое место, «агент» достает из внутреннего кармана другой инфокристалл, вставляет в проектор. С потеющими ладонями и бешено колотящимся сердцем Амади Коэн наблюдает за свой дочерью, заснятой на скрытую веб-камеру, а ее собеседник монотонно комментирует: - С семи тридцати до восьми она на пробежке, маршрут всегда один и тот же – вдоль кампуса и потом через парк; она почти никогда не опаздывает на первую лекцию и каждый раз покупает кофе в кофейне напротив здания университета – сливочный латте, одна ложка сахара. Обедает с подругами, любит блинчики с сырно-кремовой начинкой и помидоры черри, ужинает почти всегда дома, не отрываясь от конспектов. Примерная студентка, отличница. Недавно рассталась с бойфрендом. Знаете, зачем я вам все это показываю? Чтобы вы поняли, насколько просто отследить ее передвижения и насколько она уязвима. Почти так же уязвима, как та кибер-девочка, которую насиловали и жестоко убивали ваши люди. С трудом разлепив пересохшие губы, Амади хрипло выдыхает: - Если ты, тварь, хоть пальцем ее тронешь… - А вот это уже зависит от вас, госпожа Коэн. От вас и губернатора Пака, двое его сыновей учатся в том же заведении, что и ваша дочь. Подпишите соглашение с ОЗК, позвольте филиалу работать и помогать киборгам на Маске. Если вы этого не сделаете – мы придем за вашими детьми. И сделаем с ними то же самое, что вы делаете с нами. В точности. - Повинуясь движению его пальцев, старое вирт-окно с обезображенным телом киборга выскакивает поверх новых, и Амади на сей раз с трудом сдерживает рвотный позыв.

***

- Что ты с ней сделал?! Отвечай! С тем же успехом Стэн мог бы взывать к бетонной скале – Реми намертво ушел за процессор, о чем наглядно свидетельствует типовое выражение его лица под названием «киборг тупой, исполнительный». - Повторите свой вопрос. У Стэнли Баскина скопился уже достаточный опыт общения с разумными киборгами, но все равно он, не сдержавшись, хватает DEX-а за плечи и слегка встряхивает. С тем же успехом он мог бы трясти вышеупомянутую бетонную скалу – киборг даже не шелохнулся. Кира бегло просматривающая бумаги в песочного цвета папке, не обращая внимания на происходящее, поднимает голову, оглядываясь вокруг с совершенно обалдевшим видом. - Она все подписала. Абсолютно все, представляешь?! Все допуски, сертификаты и разрешительные документы, надо скорей отдать их Саре Соломоновне. Это полная победа! - Эй, погоди! Ты что, не понимаешь? Что-то произошло в наше отсутствие! Мы застали Амади Коэн в состоянии истерики, тогда как до нашего ухода она вела себя как хладнокровная стерва. Тебя ничего не смущает? Брови Киры сходятся на переносице и она, в свою очередь, обращает взгляд на Реми. - Слушай, ты просто обязан все рассказать. Если ты ей угрожал или что-то в этом духе, то у нас могут возникнуть большие проблемы, пострадают все. Ты должен понять… - Да оставьте его в покое, это не он. Это все я. Синхронно обернувшись, Кира и Стэн с одинаковым выражением глядят на Данди Баскина, официального подопечного Стэна и единственного Bond-а в ОЗК. А потом Стэн сухо и отрывисто роняет: - Мне нужна запись вашего с ней разговора. Прямо сейчас.

***

- И о чем ты думал? Ты полагаешь, это отличная идея? В каюте Киры приглушенный свет, а застывшая на стоп-кадре видеозапись с искаженным мукой лицом Амади Коэн ярким пятном выделяется на фоне утилитарно светлых стен. Данди с беспечным видом пожимает плечами. - Я добился результата. С помощью тех приемов, которым ты сам меня обучал. Жесты у Стэна странные, немного суетливые - он то разминает пальцы рук словно они затекли, то касается переносицы; у Киры задумчивый вид, она словно решает что-то для себя или обдумывает стратегию. - Которым я тебя обучал… Когда мы работали вместе на Контору, мы действовали против террористов, наркоторговцев, мафиози, пиратов. Эта женщина не одна из них. - Эта женщина, - произносит Данди ровным голосом, - покрывает садистов и убийц. Ради собственной выгоды. Чем она лучше террористов, наркоторговцев и мафиози? - А ее дочь в чем виновата? Взгляд Данди вмиг утрачивает беспечность, становясь обиженно – недоумевающим. - Ты и вправду думал, что я могу навредить этой девочке? Да я просто попросил Дикона снять ее на камеру! Это был прием психологического давления, вот и все! Стэн медленно качает головой. - Так нельзя… Ты не понимаешь. Человека можно пытать по-разному - есть физическая боль, а есть душевная, не менее сильная, чем физическая. Только что ты пытал человека. Ты это понимаешь? Упрямо качнув головой, Данди глядит уже исподлобья, с неприкрытой враждебностью. - Есть порода людей, которые понимают лишь две вещи – страх и силу. И больше ничего. И я теперь догадываюсь, в чем разница между нашей работой на Контору и тем, что я только что сделал. Когда мы работали на Контору, мы устраняли опасность, грозившую людям. «Людям» – вот ключевое слово. Ради спасения людей можно все, а ради спасения киборгов стоит придерживаться определенных моральных правил. Стоит поступиться их интересами ради интересов людей. Я все понял, Стэн. Можешь не продолжать. Это называется «лицемерие», насколько я помню. И я не хочу больше иметь с тобой ничего общего. И с ОЗК тоже. Резко развернувшись, Данди делает шаг к двери и покидает каюту прежде, чем кто-либо успевает его остановить. - Боже, что это было? – Кира с ошеломленным видом ерошит отросшую челку, - Я просто ушам своим не верю. Данди… Он всегда казался таким взрослым… И зачем ты с ним так? В конце концов, его действия спасут множество киборгов. - Ты не понимаешь. – Стэн машинально делает глоток из чашки, приткнувшейся на прикроватной тумбочке, хотя терпеть не может остывший кофе; у него чуть подрагивают пальцы и особенно резко выделяются мелкие морщинки на лице. Кира с каким-то отстраненным изумлением вдруг вспоминает сколько ему лет на самом деле, а ведь в него влюблены все сотрудницы ОЗК и, кажется, даже Сара Соломоновна не осталась равнодушной к его обаянию. – Дело не в киборгах. И не в людях. Дело в нем. Я всегда старался привить ему традиционные моральные ценности еще и потому, что такой как он может стать очень серьезной угрозой, если пойдет по неверному пути. Разумный киборг это, по сути, сверхчеловек. Читала в детстве комиксы про супергероев? Вот представь Данди в роли преступника. Кира представила. Не то чтобы раньше такие мысли не приходили ей в голову, но… Данди обладает особенным даром – он идеально мимикрирует под человека, он может обойти даже таможенные сканеры. Из всех ее подопечных Bond, пожалуй, наиболее опасен. Но… Это же Данди. Их Данди. - А ты попробуй просто в него поверить. Ну, или в свои педагогические таланты. Стэн с брезгливым недоумением косится на дно чашки с застывшей кофейной гущей; у него страдальческое выражение лица и брови домиком. - Зря ты про педагогические таланты, теперь я вдвойне боюсь. Но время покажет.