Обними меня

      В общем, получилось небольшое недоразумение. Эмма немного пофлиртовала с Региной. Просто ради шутки. Только посмотреть, как Регина отреагирует. Чего она никак не ожидала, так это того, что Регина ответит взаимностью. И в общем-то теперь Эмме очевидно, что после этого и надо было остановиться, но время вспять не повернуть (по крайней мере в этот раз). Итак, она не ожидала такого поворота и из естественного любопытства продолжила флиртовать. Естественно продолжила. Пусть Регина первая отступает.       Но Регина отступать и не думала, и вообще, похоже, все в жизни воспринимает серьезно. А вчера она вообще подошла к Эмме прямо в закусочной — перед всеми! на глазах у родителей Эммы! — и что-то прошептала ей на ухо томным голосом. Эмма понятия не имеет что. Она была слишком сосредоточена на том, чтобы никто не заметил, что от прикосновения губ Регины к ее уху, ее пробрала дрожь. Она так и сидела, ничего не ответив, уставясь перед собой невидящим взглядом, вцепившись в гамбургер и проткнув его пальцами.       После она целый день никак не могла сосредоточиться на работе, а когда Дэвид, оторвавшись от бумажной работы спросил, во сколько намечается семейный ужин в доме мэра, она бросила: «Не знаю, я за ней не слежу!» — и позорно выбежала из кабинета. В общем, все это стало как-то чересчур. Шутка затянулась, и пора все это прекращать.       Эмма всю ночь не спала, вертелась, мысленно подбирала слова. Но ничего страшного. Теперь она все исправит. Скажет Регине все как есть. Как взрослая. Эмма глубоко вдохнула, сделала лицо поуверенней и решительно вошла в закусочную «У Бабушки». Может быть, слишком решительно. Дверь за ней резко хлопнула, и несколько посетителей обернулись. Регина сидела у стойки и пила кофе. Эмма замешкалась: сегодня на Регине была кожаная юбка с откровенным разрезом… Ой, да какая разница! Она двинулась вперед. — Регина, нам надо поговорить, — сказала она спокойно и значительно.       Часть присутствующих, включая ее родителей, Бабушку и еще несколько завсегдатаев, наблюдали за сценой с нескрываемым любопытством. Очевидно, за последние несколько дней они привлекли к себе немало внимания своим фривольным поведением. — Да, мисс Свон? — Регина подняла на нее взгляд, по лицу медленно расползлась улыбка. Боже мой, почему обязательно надо смотреть с таким вызовом? Эмма вдохнула поглубже. Выдохнула. Напомнила себе, что все под контролем и надо вести себя по-взрослому. — Я натуралка! — объявила она громче, и может быть, чуть менее уравновешенно, чем собиралась.       Бабушка издала неделикатный смешок, покачала головой и ушла в подсобку, потеряв всякий интерес. Мэри Маргарет опустила голову и спрятала лицо в ладонях. Дэвид сочувственно похлопал жену по плечу. Лерой закатил глаза и вернулся к своему омлету. Чего они ожидали? Что Эмма предложение сделает? Арчи продолжал с увлечением наблюдать за происходящим и, кажется, делал заметки в блокноте.       Регина с полминуты смотрела на нее, словно Эмма ничего и не говорила, а после расхохоталась. — Какого чёрта? — возмутилась Эмма.       Регина продолжала хохотать, потом достала платок из косметички и аккуратно приложила к уголку левого глаза, потом правого, вытирая навернувшиеся от смеха слезы. — Ох, Эмма, — сказала она, покачивая головой и улыбаясь. — Что смешного?! — Ой, извини, просто ты это сказала с таким серьезным видом и… — она снова засмеялась. — Но я серьезно! — Серьезно? — Регина внимательно всмотрелась в лицо Эммы и наконец успокоилась. — А. Ну ладно, — она пожала плечами и вернулась к своему кофе, как ни в чем не бывало. — Ладно? Вот так вот просто, и все? — Эмма даже не знала, почему ее задел такой ответ. За последние две недели ей стало казаться, что Регина имеет определенные ожидания и предполагала, что она расстроится узнав, что у Эммы не было никаких более или менее серьезных намерений. Эмма ночь не спала, придумывала, как бы повежливее объясниться (и да, с этим не вышло, но она по крайней мере подумала о чувствах Регины). — А чего ты ожидала за признание в гетеросексуальности? Ну возьми с полки пирожок.— Регина приподняла со стойки свое блюдце со своим маффином и протянула его Эмме.       Эмма стояла в замешательстве. Регина вздохнула, поставила блюдце на место и поднялась со стула. — Ну хорошо. Ты молодец, Эмма. Иди сюда, — она широко развела руки, приглашая Эмму в свои объятия. Эмма переводила взгляд с одной руки на другую, будто ожидала что-нибудь найти в одной из них. Регина шагнула к ней. — Ты чего? Ты чего делаешь? — Эмма отступила назад. — Хочу тебя обнять, — просто ответила Регина, делая еще один шаг к ней, — ты призналась, что натуралка, была такой смелой. Ты заслужила объятие. Ну же, иди ко мне, обнимемся как подруги. — Я… я… я не люблю обниматься! — Эмма снова шагнула назад и натолкнулась на только что вошедшего в заведение человека. — А я очень даже люблю, — сказал голос Малефисенты из-за спины. Мэл обошла Эмму и обхватила Регину за талию вместо приветствия.       Эмма окончательно перестала понимать, что происходит и что она чувствует. Она только знала, что все идет не так, и не знала, как это исправить. В глазах защипало, и она не нашла ничего лучше как убраться из закусочной поскорее.       К полудню Регине стало ясно, что она перегнула палку. Утром Эмма выбежала из закусочной явно расстроенная, а потом пропустила еженедельное собрание в мэрии. Регина говорила себе, что Эмма ведет себя как ребенок. Что это Эмма должна извиниться перед ней за дурацкое поведение. Но она никак не могла отделаться от чувства вины и беспокойства, и в конце концов отправилась искать Эмму.       Эмма, довольно предсказуемо, нашлась у пристани. Она сидела на своей обычной скамейке, мрачно уставившись на залив. Регина села рядом. — Прости, — сразу сказала она. Эмма оторвала взгляд от горизонта и посмотрела на нее вопросительно. — Прости, что смеялась и… Я не должна была ставить тебя в неловкое положение. — Это не твоя вина, — глухо ответила Эмма и отвернулась. — Я просто не знала, как реагировать. Думаю, мне действительно казалось, что все это наконец идет к чему-то, что весь этот флирт не просто так. И когда ты так внезапно решила, что все это ничего не значит, я… В общем, лучшая защита — это нападение, знаешь? Я не подумала, что вопросы ориентации для тебя могут быть болезненными.       Эмма молчала, и Регина не знала, что делать дальше. Извинения никогда не давались ей легко. Как и разговоры о чувствах. Что делать, если человек не принимает твоих извинений, и тебе на него не наплевать? Что делать, если ты правда хочешь наладить отношения? Какая же она была идиотка, когда Эмма стала проявлять к ней более, чем просто дружеское внимание. Надо было быть осторожнее, а не идти по привычке напролом. Может, она должна оставить Эмму в покое, разве не об этом она пыталась попросить сегодня утром? Оставалось только подняться и уйти, но Регина никак не могла собраться с силами. Как только она уйдет, она окончательно потеряет шанс узнать, что у Эммы на уме. Ей придется признать, что ее отвергли. — Как я могла не замечать этого в себе, Регина? Как я не поняла про себя такой важной вещи? — Эмма заговорила, и у Регины отлегло от сердца. Дело не в ней, и не все для них потеряно. Эмму только что осенило, что ее по-настоящему привлекают женщины. Подавленная сексуальность даже в наше время не такая уж редкость. Естественно, что ей сейчас не до признаний Регины, сначала ей нужно разобраться в себе. — Это не твоя вина, — повторила она. — Ты, конечно, не всегда быстро соображаешь, но здесь точно не твоя вина. — Регина положила ладонь на руку Эммы и легонько сжала ее, — это прекрасно, что теперь ты лучше себя понимаешь. — Прекрасно?! Я ужасный человек! Я женоненавистница, что в этом прекрасного? У меня ладони потеют каждый раз когда ты стоишь слишком близко. Единственная, кого я могу спокойно обнять — это моя мать. Я была в бешенстве, когда Малефисента обняла тебя, я даже сейчас не могу спокойно об этом думать, хочется заехать ей… Господи, я гомофоб?       Глаза у Регины сделались как чайны блюдца. Такого поворота она не предполагала. А ведь стоило бы. — Я не думаю, что дело в том, что ты гомофоб, — сказала она как можно деликатнее, как только обрела дар речи. — Я думаю, тебе просто трудно принять свои желания. — Желания? — Эмма, потерянная и беспомощная, вглядывалась в ее лицо, будто на нем были написаны все ответы. Если бы только можно было просто поцеловать ее прямо сейчас и стереть все сомнения, ее и свои. Но так это не работает, увы.       На долю секунды ее взгляд опустился на губы Эммы, и этого хватило, чтобы та прочитала ход ее мысли. Эмма высвободила свою руку из руки Регины и спрятала ее в кармане куртки.       Признать, что ее отвергли, Регине было непросто. Но чувствовать, что она навязывает свое общество отвергнувшему ее человеку, было абсолютно невыносимо. Она встала, чтобы уйти, но через несколько шагов Эмма окликнула ее. — Регина! — Регина остановилась. — Я не знаю, что мне делать.       Она обернулась. Эмма выглядела взволнованной, почти напуганной, и Регина смягчилась. — Что ж, я рядом, если вдруг выяснишь, — ответила она прежде чем уйти.       Спустя два дня, за которые она видела Эмму лишь мельком и издалека и успела обидеться еще немного, Регина обнаружила Эмму — очень решительную — на пороге своего дома. — Где Генри? Почему ты здесь? — С Мэри Маргарет, с ним все хорошо. Нам надо поговорить. — О боже, опять, — Регина потерла лоб как при головной боли. — Уже поговорили, Свон. Ты натуралка с потными ладошками, я тебя услышала с первого раза. Эмма на секунду поморщилась, но решимость на ее лице быстро вернулась. — Обними меня, — сказала она очень серьезно. Будто предлагала не объятия, а свою почку для трансплантации. — Ты ошиблась адресом. Телепузики живут вооон за тем холмом. — Правда? — Эмма изумленно завертела головой в поисках холма. Как младенец, честное слово. — Нет. — Отрезала Регина и стала закрывать дверь. Эмма подставила ногу в проем. — Ты сказала, что рядом, на случай, если я разберусь в себе.       Сказала. Поддалась минутной слабости. Регина приподняла бровь. — И? Разобралась? — Нет, но я хочу разобраться. Помоги мне.       Регина чуть не задохнулась от возмущения. Сначала Эмма открыто и бесстыдно флиртует с ней дни напролет. Потом вопит на полгорода, что «не такая». Потом игнорирует два дня. А теперь за обнимашками пришла! Регина практически призналась ей в своих чувствах там, у причала, а Эмма решила на ней гей-эксперименты ставить: сильно противно или можно потерпеть? — Ничем не могу помочь. Найди себе другого подопытного кролика. — Регина, пожалуйста. Ты не кролик. Я не хочу делать это ни с кем другим. С кем-то другим даже не имеет смысла. Ты мне ближе, чем кто бы то ни было. Ну кроме Генри, разумеется. И это к тебе я чувствую все… все вот это вот что я чувствую. Чего я не чувствую к Генри, — Эмма беспомощно барахталась в собственном словесном потоке, и Регине пришлось признаться себе, что а) это мило, и б) вся злость куда-то испарилась. Ну почти вся. — В общем, — Эмма вернулась к теме, — Я пойму, если ты скажешь нет. Но если у нас все еще есть шанс, не гони меня.       Шанс. Слово, от которого выворачивает наизнанку, когда его произносит Белоснежка, и теплеет в груди, если оно сказано Эммой. — Резвая вы, однако, мисс Свон. Другая бы сначала на свидание пригласила, а вам сразу доступ к телу подавай. — Регина открыла дверь пошире и отступила в сторону позволяя Эмме пройти в дом.       В гостинной, чтобы хоть как-то отвлечься от наступившей неловкости, Регина достала сидр и стала неспешно разливать его по бокалам. — Чего конкретно ты хочешь? — спросила она. — Я просто хочу понять, как это… — Эмма не сводила с нее широко раскрытых глаз. Регина поставила на столик бокал, который собиралась было протянуть Эмме, и вместо этого подошла к ней. Регина легко-легко дотронулась до ее волос, чтобы отвести прядь с лица и замерла. Они никогда не касались друг друга, если в этом не было абсолютной необходимости. Если они не сражались плечом к плечу или не дрались друг с другом. Но в этот момент все было по-другому. Прикосновение ради прикосновения.       Воздух вокруг словно сгустился. На фоне отдаленных звуков, доносящихся с улицы, тишина в комнате была особенно заметной. Эмма громко сглотнула и потерла ладонями о джинсы. Регина потянулась к ее руке, переплела их пальцы. — Хочется сбежать? — спросила она вполголоса. Эмма отрицательно покачала головой. Регина сделала маленький шаг вперед, так что теперь они стояли почти вплотную. — А теперь? — она легко, почти не касаясь, поцеловала Эмму чуть ниже виска — Хочешь, чтобы я остановилась? — Нет, — от Эммы буквально исходила нервная энергия, но она стояла, словно приросла к полу и совершенно точно никуда не собиралась. — Ты выглядишь так, будто мир рухнет, если я к тебе еще раз прикоснусь. — Может рухнет, — голос у Эммы был тихий, дыхание неровное. — Пусть рухнет.       Регина улыбнулась, целуя ее в щеку чуть менее целомудренно, чем до этого. Она медленно провела большим пальцем по приоткрытым губам Эммы, и уже в следующую секунду Эмма горячо и неуклюже целовала ее, одной рукой прижимая к себе за талию, а другую запустив ей в волосы. Прошло несколько минут, прежде чем Эмма стала уверенней, а поцелуи тише и нежнее. — Ну что, удовлетворила любопытство? — спросила Регина в попытке взять себя в руки и перестать улыбаться, как школьница после первого свидания. — Нет, — ответила Эмма, снова целуя ее губы, скулы, шею, — У меня еще полно любопытства, — она говорила, не прекращая поцелуев, — Еще… удовлетворять… и…удовлетворять.       Регина засмеялась. Похоже, мир для Эммы не только не рухнул, но и открыл в себе новые стороны, которые Регина обязательно поможет ей изучить тщательнейшим образом.