Казнить нельзя помиловать.

      Зимние праздники были просто замечательными в этом году. Снова, как и каждый Новый год, в воздухе витала вера, что в наступившем году всё будет совсем по-другому. Даже ощущаешь какой-то душевный подъём, когда, как кажется, фортуна тебе улыбнулась. Но стоит ли радоваться должным образом тому, чего ты достиг, или же лучше просто улыбнуться удаче в лицо и двигаться дальше с ещё большим упорством и рвением достичь больших высот? Наверное, каждому стоит решать в одиночку, чтобы потом наваждения из, как казалось, лучших побуждений, не обернулись неудачей.       Вливаться в рабочие будни после праздников было очень трудно. За десять дней я не только хорошо выспалась, но и, кажется, набрала пару лишних килограммов. Нужно, может быть, записаться в тренажёрный зал, чтобы чувствовать себя лучше и увереннее. Хотя нет, нужно просто побольше двигаться, ведь за, так называемые, каникулы, мои передвижения сократились до минимума, и это плохо.       На педсовете в среду, 9 января, директриса поздравила весь коллектив с прошедшими праздниками, мы обсудили план дальнейшей работы и просто попили чаю. Всю оставшуюся неделю коллеги на меня странно посматривали, Ольга Вячеславовна тоже. Джастин всё также ходил и улыбался мне, иногда оставался исправлять оценки, спрашивал меня о том, что ему не понятно. В общем, вёл себя как обычный рядовой ученик. Вот только что-то было не так…       Через неделю на перемене после второго урока я, как и почти каждый рабочий день, заглядываю в столовую, чтобы купить что-нибудь к чаю. Меня замечает Ольга Вячеславовна и подзывает к себе. — Здравствуйте, Ольга Вячеславовна. — поздоровалась первой я и кивнула учителям, что были рядом. — Здравствуй, Настя, — как-то холодно произнесла женщина. — После уроков зайдёшь ко мне, это срочно. — Да, конечно, я поняла. — я испугалась её тона, видимо, что-то серьёзное.       Быстро забыв об Ольге, я вернулась в класс и пошла за большой стеллаж с книгами (мой класс как бы разделялся на две зоны благодаря этому стеллажу — учебная и личная), чтобы включить чайник.       Уроки заканчивались, наступил момент, когда мне нужно зайти к директрисе. Что она хочет мне сказать? Почему у меня плохое предчувствие?       Стою перед дверью её кабинета, переминаясь с ноги на ногу, чтобы постучать и войти не хватает духа. Но я глубоко вздыхаю и стучу.       Вхожу. — Вы хотели меня видеть? — стараюсь непринуждённо вести себя я. — Да, Анастасия Игоревна, проходи, садись. — женщина сжала челюсть и скрестила пальцы рук на столе.       Директор не спешила информировать меня о том, зачем вызвала. Она, возможно, просто искала нужные слова, но… Что я сделала? В чём провинилась? — Зачем вы меня вызвали? — решилась начать я.       Женщина устремила взгляд на меня. — Настя… — она шумно выдохнула. — Мне не хочется этого делать, ты хороший специалист, но… Я вынуждена тебя уволить.       Меня настиг испуг. Что? Почему?       Я задала эти вопросы вслух. — До меня дошли слухи, что ты связана отношениями со своим подопечным. Мало того, вас видели вместе на дискотеке в школе, вы целовались. Как ты это прокомментируешь?       Я слушала её и не верила тому, что слышу. Встречаюсь со своим учеником? Целовались на дискотеке? — Ольга Вячеславовна, вы что-то путаете, — растерялась я. — Вы не можете меня уволить за то, чего я не делала! Разве есть доказательства? — Я ничего не путаю, — защищается она. — Мне несколько учеников всё рассказали. Ничего не выдумано!       Я поняла, что меня оговорили. Выхода нет. Доказательств обратного тоже. Хотя… — А кто этот подопечный? Ну, с кем меня якобы видели? — оживилась я. — Анастасия Игоревна, наверное, вам лучше знать. — ехидно посмотрела на меня директор. — Но я не знаю, о ком вы говорите! — вскипела я. — Хорошо, — женщина изрядно занервничала. — Видели, как ты на дискотеке танцевала, обнимаясь с Джастином Бибером. Видели даже, что вы целовались. — Да это абсурд! — вскрикнула я. — Не было такого! — В любом случае я не могу оставить вас в коллективе. Либо пишите заявление по собственному, либо я вас сама уволю. Решать вам. — Но… Как это возможно? Этого ничего не было! — пыталась я. — Хочешь сказать, вы даже не виделись? — Нет, мы танцевали, но… — Вот! В том-то и дело! Поэтому всё, моё решение окончательное!       Как же несправедливо. Меня уволили ни за что! Кто же наговорил директрисе такого? Кому я насолила?       Ой, Бог им судья... – Хорошо, я напишу заявление. – произнесла я и села за стол.

***

      После ухода из школы я просто потеряла себя. Чем может заняться человек, ещё с детского сада мечтавший стать учителем? Мне просто не хочется ничего другого. И в другой школе мне будет очень сложно, я знаю это, потому что я уже привыкла к своему коллективу и ученикам. Как мне быть без всего этого?       Надо сменить обстановку. Уеду к маме, буду там думать, что делать дальше.       Сидя дома уже несколько дней, я не могла свыкнуться с тем, что не нужно больше ходить на работу. Что я больше не увижу своих учеников, Лизу. Но, как говорится, что ни делается, всё к лучшему. Может быть, наши пути ещё пересекутся.       Поговорив с мамой по телефону ещё пару дней назад, я ещё больше расстроилась из-за потери работы, потому что она на меня первый раз за несколько лет была рассержена. Я понимаю, что сама виновата в своём теперешнем положении в школе. Но, наверное, не нужно было мне говорить об этом. Сообщив матери, что я скоро приеду, я стала понемногу собирать вещи.       Сегодня днём после работы ко мне заходила Лиза. Мы поговорили по душам, я рассказала правду, из-за которой меня уволили, сказала, что уезжаю. Она расстроилась, попробовала отговорить, но ничего не вышло. Я не хочу здесь оставаться.       Как бы я не хотела уехать, вещи собирала очень медленно. Пока я в очередной раз сидела в спальне у шкафа, на кухне засвистел чайник. Я побежала его выключить, и в тот же момент услышала звонок домофона.       Интересно, кого это принесло? – Кто там? – неуверенно, но быстро произнесла я, прибежав к входной двери. – Анастасия Игоревна, добрый день, откройте, пожалуйста. – услышала я голос своего ученика.       Ой, бывшего ученика.       Интересно, зачем он пришёл?       Я отодвинула щеколду на входной двери и включила свет в прихожей. Как хорошо, что только что согрелся чайник.       Через пару минут русоволосый зашёл в квартиру и взглянул на меня, тут же улыбнувшись.       Нет, перестань меня гипнотизировать, пожалуйста. – Здравствуй, Джастин, – произнесла негромко я. – Проходи. – я жестом пригласила его на кухню. – Здравствуйте, Анастасия, – он не произнёс отчества, что за дозволенность? – У вас очень мило. – попутно оглядывал квартиру парень. – Спасибо.       Мы пришли на кухню, я предложила Джастину сесть. – Будешь чай, кофе? – От кофе не откажусь. – вполсилы прозвучал голос парня.       Я сделала Джастину чашку кофе, а себе имбирный чай. Затем поставила кружки на стол, рядом с коробкой печенья. – Как твои дела? – спросила я, сделав, глоток чая. – Не очень... – грубо ответил парень. – Почему тебя нет в школе? Почему биологию теперь ведёт другой учитель? Ты уволилась? Или тебя уволили? Это из-за меня?.. – Так, стоп! Успокойся, – остановила я Джастина. – Я сейчас всё расскажу. – Хорошо, слушаю. – Бибер нахмурился и сделал глоток горячего кофе.

***

Я всё рассказала парню. Он ничего не мог понять. Точнее, осознать. Ведь тогда, на школьной дискотеке, действительно ничего не было! Ну, почти ничего. Тот поцелуй в щёку не считается! Хотя, со стороны, возможно, всё казалось иначе. Ведь школьники всего лишь дети. А дети всегда склонны преувеличивать. – И ещё... Я уезжаю. – шёпот, еле слышный шёпот слетел с моих губ. – Что? – посмотрел на меня Джастин своими большими карими глазами. – Я правильно услышал?       Парень встал из-за стола, чуть не опрокинув свою кружку, и подошёл ко мне. – Встань!       И я встала. – Посмотри на меня!       И я посмотрела. Прямо в его глаза цвета виски со льдом, из которых эти льдинки сейчас сыпались на меня холодным градом, стоило мне секунду выдержать с ними контакт. – А теперь громко и чётко повтори то, что только что сказала. Мне кажется, я сплю.       В его глазах я увидела что-то ещё. Это был не гнев, как несколько секунд назад. Хотя и гнев тоже, но кроме этого читался... Страх? – Я сказала, что уезжаю. В Москву. К своим родителям. – повторила я то же самое отрывисто и уже более уверенно.       И зря я это сделала. Я вижу, что ему больно. Но всё, что происходит между нами, должно закончиться! – Почему ты это делаешь?! – с нотками яда в срывающемся голосе негромко и нервно прокричал русый и отвернулся к окну. – Джастин, прости. Ты же видишь, как всё обернулось. Нам надо всё прекратить. Мне нужно уехать, я не могу здесь оставаться, – я замолчала на пару секунд, так как почувствовала на своих щеках слёзы, а затем продолжила: – Самый лучший способ всё остановить – это уехать. – Не надо... – парень повернулся ко мне, и я просто не могла поверить. Он взорвался. Джастин Бибер плакал. Тот, кто всегда строил из себя короля, супермена, плейбоя, тот, кто в начале года готов был изнасиловать меня, сейчас плакал, как маленький мальчик, у которого отобрали любимую игрушку.       Для меня, похоже, навсегда останется загадкой, почему он изменился по отношению ко мне.       Мытояли на кухне и плакали. В наших душах что-то оборвалось.       Представьте, что душа – это яркое, наливное яблоко, которое висит на ветке. Но одна ошибка – подул ветер, и яблоко отрывается от ветки. Оно летит вниз.       Или представьте цветок. Он цветёт, радуется дождю и солнцу. Но в один прекрасный день кто-то срывает его, и он отрывается от корня. От своего сердца. И этот красивый цветочек начинает умирать. Медленно...       Именно эту маленькую смерть мы чувствовали в своих душах. Но не могли понять, почему. Почему я чувствовала тоже самое, что и он? Ничего серьёзного между нами не было. Мы не встречались, в любви друг другу не клялись. Тогда почему так больно?       И, о, спасибо сердцу, Что всегда направит и поддержит! Что путь укажет И всю правду жизни скажет!       Это же любовь, дурочка! – прозвучало в моей голове.       И тут мне всё стало ясно. Это была любовь! Не влюблённость, не привязанность, не симпатия, не желание, а ЛЮБОВЬ!       Но мне стыдно за свои чувства. О нас не может идти и речи.       Его взгляд прожигал во мне дыры, но эти дыры зарастали самыми прекрасными цветами на всей планете Земля. Как назвать это чувство, не иначе, как любовь?       Но истинная ли она? Это ли не наваждение?       На самом деле, не имеет никакого смысла то, что сейчас зародилось во мне с полным осмыслением действительности, ведь мы больше не увидимся... Поэтому...       Он должен знать. – Я люблю тебя. – глаза парня тут же расширились, он явно не верил в то, что услышал. – Но это ничего не меняет. Я всё равно уезжаю, а тебе уже пора идти.       Парень резко прижал меня к себе и впился в губы. Но не так, как он делал это раньше, с диким желанием уложить меня под себя. Этот поцелуй был таким нежным, сладким, с любовью. Не хотелось отрываться от него.       Джастин прервал поцелуй. – Я люблю тебя, моя учительница. – нежно прошептал парень.       Поцеловав меня в лоб на прощание, он ушёл. Навсегда. Больше я его никогда не увижу.       В ту же секунду, как только закрылась дверь, я рухнула на стул. Слёзы текли градом. Но я понимала, что так правильно. Хотя и не справедливо.