Цепной пес

Слышу приближающийся звук мотора, и внутри всё сжимается от самых нехороших предчувствий. Через пару минут с протяжным скрипом открываются ворота. Ой как всё плохо. Машина тормозит посреди двора с заносом. Двери распахиваются, и точно, братья вываливаются на песок в дым пьяные. Цепляются друг за друга и смеются. Забиваюсь поглубже в конуру, надеясь, что не заметят. Увы, цепь звякает, и мои похитители с улюлюканьем спешат к своей игрушке. — Соскучился без нас? — со злой иронией спрашивает Джек. — Конечно! — вместо меня отвечает Роб. — Два дня бедолага ждал, как там не соскучиться? Они оба ржут, отстёгивая цепь, которой оканчивается мой ошейник, от проклятой будки. — Ну что шлюха, хочешь проиграть? — спрашивает Джек. Не успеваю ответить, мне прилетает крепкая затрещина. — Отвечай урод! — Джек не унимается. Ещё одна тяжёлая оплеуха. Спорить или сопротивляться бесполезно, я уже пробовал. Будет только хуже. — Да! — кричу я, пытаясь закрыться от третьего удара. Он получился скользящим. Вот и хорошо. Меня тащат к обширной веранде, швыряют на стол, прямо поверх горы грязной посуды с присохшими объедками. Только и успеваю подумать о том, как хорошо, что одноразовая посуда не бьётся. У Джека в руках оказывается верёвка и мои руки и ноги оказываются стянутыми под столом. Грубые волокна врезаются в толком не зажившую кожу, но я понимаю, какие это мелочи, по сравнению с предстоящим. — Ты был плохой собачкой, — кривляется Роб, — и я тебя накажу. Но я же добрый. Я ведь добрый, а? Судорожно киваю, в отчаянной надежде, что обойдётся. На стол перед моим носом падают кнут, семихвостка с вплетенными металлическими утяжелителями, трость и тяжёлый разделенный на две части тоуз. — Выбирай. — Делает мне одолжение Роб. Мне становится нехорошо, внутри всё сжимается, поджилки противно трясутся. С трудом заставляю себя кивнуть на тоуз, это очень больно, но больше всего шансов, что не пробьют кожу. — Хороший выбор шлюха! — Смеётся Джек. — А я, пожалуй, возьму это. Он хватает со стола трость, взмахивает ею в воздухе, вызывая характерный звук. У меня темнеет в глазах. И тут же на меня обрушиваются два резких сильных удара. От неожиданности и дикой боли взвизгиваю как собака, которой отдавили лапу. Когда обретаю способность связно соображать, грустно думаю, что через процесс превращения в цепного пса идёт успешно, скоро наверно залаю. Задница в месте удара горит, а братья о чем-то переговариваются за спиной. — Чуть не забыл, шлюха, мы же привезли тебе подарок! — Неприятно скалится желтоватыми зубами Джек. Он достает из кармана крупный корень вычурной формы. Прекрасно знаю, что промолчать сейчас, это огрести лишение пытки и издевательства. — Что это? — с самыми нехорошими предчувствиями спрашиваю я. — Какой же ты тупой! — восклицает Роб. — Это имбирь! Получаю пощёчину. Не особенно сильно, но тарелка с чем-то вонючим от этого улетает со стола. Роб хватает нож, и не успеваю я испугаться, быстро очищает часть корня. В нос ударяет резкий запах. М-да, тарелка, пожалуй, воняла меньше чем эти очистки. Роб обходит меня и начинает запихивать странный корень мне в задницу. Не успеваю порадоваться не очень большому размеру, как начинаю чувствовать неладное. Корень жжется. И с каждой секундой всё сильнее. Мне становится страшно и невыносимо обидно, и я не могу сдержаться, начинаю скулить, жалобно и протяжно. — А ему нравится Джек! — заливисто хохочет Роб, смотри как нравится! Он так и крутит своей блядской жопой! Он с силой прижимает меня к столу, вынимает корень и тут же засовывает обратно, проворачивает и снова выдергивает и впихивает. Я-то дурак думал, что хуже быть не может, как я ошибался, ещё как может. Теперь задница пылает так, словно ее подожгли изнутри, и я уже не скулю, я вою. Но хуже всего другое, у меня начинается эрекция, это адское растение меня дико возбуждает. Если они это заметят, мне конец. — Ладно, хватит баловаться, пора приступать к делу. — говорит Джек и отпихивает Роба. Я даже не успеваю вдохнуть нормально, как на задницу обрушивается шквал ударов тоузом. Джек всегда такой, резкий и импульсивный. Тело взрывается болью. Терпеть это невозможно, и я ору. Во всё горло, срывая голос. Так немного легче. Да кого я обманываю? Я просто не могу это контролировать. Не знаю, сколько проходит времени, но когда открываю глаза, Джек сидит и курит, внимательно глядя на меня. — Тебе нравится, шлюха? — Да, шепчу одними губами и делаю попытку кивнуть. Я весь в слезах и соплях, из прокушенной губы сочится кровь, исхлестанная задница пульсирует волнами боли. И вдруг прикосновение, довольно нежное. Только через десяток секунд, до меня доходит, что Роб гладит меня по свежим следам. Несмотря ни на что, это оказывается даже приятно. А ещё, это такая необходимая передышка. Впрочем, случайная ласка тут же заканчивается и Роб начинает трахать меня корнем. Жжение тут же снова выходит на пик, а я к своему ужасу опять чувствую возбуждение. И чем сильнее он меня дерёт, тем больше всё горит внутри и больше хочется. Видимо я всё же не сдержался, застонал. Роб присмотрелся внимательнее, потом сунул руку между ног и нащупал стояк. — А ты и впрямь первосортная шлюха, и будешь за это примерно наказан. Роб засаживает в меня корень по самые помидоры и берёт в руки трость. Свист раздираемого воздуха, я сжимаюсь в ожидании удара, но его нет, за то жжение усиливается ещё больше. Расслабляю задницу и вновь сжимаю корень мышцами, так и есть, чем сильнее сжимаешь, тем сильнее жжет. И тут все мысли вылетают из головы, на меня обрушивается трость. Если Джек яростный и импульсивный, то его брат полная противоположность. Его действия всегда размеренны и гораздо более мучительны. Перетерпеть пару тройку минут сильных непрерывных ударов от Джека, гораздо проще, чем изощрённые издевательства Роба. И угораздило же меня нарваться именно на него. Пять быстрых ударов, сливающихся в один, по одному и тому же месту. Боль доходит тремя волнами каждая следующая усиливает предыдущую. Вою и прошу пощады. Конечно, это не сработает, но Роб такое любит. И как ни странно получаю награду за свои труды, он делает ещё нескоро движений имбирём внутри меня. Опять не сдерживаю стон и тут же получаю десять ударов. Они идут снизу вверх, от ляжек до верха ягодиц с перерывами по 5 секунд и каждый следующий сильнее предыдущего. К концу серии я срываюсь на жалобный визг. Из глаз опять ручьём текут слёзы. Чувствую, как вспухает валиками кожа в месте ударов, а боль не спешит уходить, задница горит и пульсирует. Роб проводит пальцами по вспухшим полосам, наслаждаясь результатами своей деятельности и вынимает имбирь. Из моей груди непроизвольно вырывается полный разочарования вздох, оканчивающийся всхлипом. — Не переживай, — он хлопает меня по ягодице, заставляя опять подобраться, — сейчас отдам. И действительно, быстро очистив противоположную часть корня, которая оказалась чуть не в два раза крупнее первой, выталкивает его обратно. Свежеочищенный имбирь жжётся куда сильнее, и я начинаю стонать, сжимая его внутри. Понимаю, что подписываю себе смертный приговор, но ничего не могу поделать. — Ну ты только посмотри на эту шлюху! — вскакивает Джек и хватает тоуз. — А ну ка дай я ему как следует всыплю! Роб паскудно ухмыляется и уступает место. — Допрыгался. Но знаешь, я даже рад, что ты, наконец, показал своё истинное лицо. Он поднимает руку в останавливающем жесте. — Секунду. Опять мелькнувшая надежда содрогнулась в корчах, когда Роб достал из кармана кольцо кляп. Он сноровисто вставил его мне в рот и туго затянул ремешок, защемив волосы на затылке. — А вот теперь давай. И Джек немедленно дал. А Роб в то же время начал жёстко трахать меня в рот. Джек лупил изо всех сил. Азартно хэкая, и утирая со лба пот. В этот раз он разошелся не на шутку, а я не мог даже кричать. Чтобы не рехнуться, я пытался считать удары. Как ни странно мне в этом помог Роб. Он толкался мне в горло, под каждый удар. Этим он максимально ухудшал моё положение, но считать помогал. На пятидесяти я сбился, и тут же стало совершенно нестерпимо. Я забился, пытаясь порвать верёвки и раздирая запястья всё сильнее. За это я получил ещё десяток ударов, но уже по ляжкам, что было сильно легче, а Роб схватил меня за волосы, несколько раз с силой дёрнул навстречу и обильно кончил прямо в горло. Как я при этом не подавился, не представляю. Дела мои меж тем были совсем плохи. Я был в слезах и соплях по колено, задница уже не болела, а разрывалась на части. Я дрожал всем телом и судорожно всхлипывал, холодный пот лил с меня градом. Джек удовлетворённо хлопнул меня по плечу. — Вот так. Шлюхи должны получать по заслугам. Он взял меня за бедра и передвинул выше на стол, моя багровая задница теперь смотрела в зенит. Выдрав из меня имбирь, он вскрыл о край стола бутылку пива и с размаху вогнал в меня горлышко. Колючая ледяная жидкость хлынула внутрь, братья захохотали. — Промочи жопу, — выдавил сквозь приступы хохота Джек. У меня в голове моментально зашумело. Я почувствовал, как стремительно пьянею. Когда пиво в бутылке закончилось, Роб вернул на место имбирь, не отказав себе в удовольствии ещё немного меня подразнить. Теперь, под действием алкоголя, когда боль почти отступала, это доставило невероятно острое удовольствие. Ещё немного и я бы кончил. Но внимательно следивший за мой Роб, разумеется, мне этого не позволил. Он сильно ущипнул меня за яйца, и снова взялся за трость. На сей раз я вполне искренне молил его прекратить, как всегда с нулевым результатом. Роб с равномерностью автомата покрывал кровавыми полосами мои ляжки, и мне было даже страшно представить, что будет, если он решит добавить по заднице. На ней натурально не осталось живого места. — Роб... прошу…, — захлёбывался слезами и криком я. Вот только добился совершенно неожиданного результата. Джек схватился за корень и начал с силой меня им трахать, грубо и быстро. Не знаю на что рассчитывал он, но это было ровно то, что нужно. Пытка впервые превратилась в мучительное острое удовольствие. Я орал и извивался до тех пор, пока не сорвал голос окончательно. Тогда кто-то разрезал верёвку на ногах, а тот конец, которым были связаны руки, перекинули через балку под потолком. Я взлетел вверх и судорожно пытался отдышаться. А ещё я понял, что из меня начинает вытекать пиво. Джек заржал и вытащил импровизированную пробку из имбиря. Тогда пиво потекло уже струёй, как бы я ни пытался это предотвратить. Джек дёрнул меня к себе и рывком вошёл. Но успел сделать только пару движений. — Ну что ты за дебил Джек? — укоризненно спросил Роб, подходя вплотную. — Давай ка, подними ноги и раскройся. — он выдавил на пальцы смазку. Я честно попытался поднять ноги, но сил не хватало. Я жалко болтался на все сильнее ноющих запястьях и вяло подергивался. — Ну и задохлик же ты! — Джек меня развернул и положил мои ноги себе на талию. Роб обильно смазал меня, и только потом вошёл. Джек не отстал. В первый момент это как всегда было больно. Но через десяток движений я растворился в поистине невероятных ощущениях. Не знаю, можно ли представить секс лучше, чем с двумя отлично трахающимися братьями. Орать я больше не мог, голос был давно сорван, а вот стонов я не сдерживал. И на несколько минут, братья из полных моральных уродов превратились…, даже не знаю как сказать, в лучших любовников. Я кончил первым, и через пару секунд в меня синхронно кончили братья. — Ты поторопился и через неделю, когда это всё заживёт, ты получишь сполна. — Сказал Роб. — Думаю, через полторы. — проведя по мне рукой ответил Джек. — Я, кажется, немного перестарался. Ладно, это мелочи. А теперь давайте жрать. Пошатываясь, я отправился на кухню и перегрузил на сервировочный столик добрую половину содержимого холодильника. Вернувшись, увидел как Роб небрежно сметает прошлую посуду на пол. Завтра меня заставят убираться, придумав попутно какое-нибудь унижение, вроде надувной игрушки в заднице, в которую по мере уборки будут добавлять воздух. Но это будет завтра. А сейчас можно блаженно полежать возле ног братьев и съесть столько сколько хочется. В эти редкие минуты я безгранично счастлив.