Длинные рукава

      — Чувак, на дворе июль! — Крикнул Каминари, вновь увидев своего нового одноклассника в серебряном пиджаке, — Сними ты уже его. — Сказал блондин, потянув друга за рукав.       Шинсо мгновенно среагировал, выдернув руку из крепкой хватки Денки. Щеки фиолетововолосого слегка покрылись румянцем, а сам парень отвернулся от одноклассника, садясь за свою парту в самом конце кабинета. Так и оставив в непонимании блондина, Хитоши начал готовиться к уроку, будто не замечая эти устремленные на него золотые глаза.       Длинные рукава — привычный элемент одежды новоиспеченного ученика геройского курса. Если где и можно его увидеть в майке или безрукавке, то только дома, куда за время их недолгой дружбы так норовился попасть Каминари. Хоть все его попытки и были тщетны, упорный одноклассник все не упускал попытки позвонить Шинсо в sкype в самый неудобный для него момент: поздно вечером, когда, он знал, Хитоши уже принял душ, но не собирался ложиться спать, отдавая это время учебе или тренировкам.       Один-единственный раз ему это удалось, и он, наконец, увидел руки парня без вечно закрывавших их рукавов так ненавистного ему пиджака. Удивившись, что его план сработал, Каминари долго смотрел на ключицу одноклассника, его бицепцы, которые стали куда заметнее после долгих и мучительных тренировок с учителем Айзавой. Он не мог поверить, что это правда: Хитоши не носит одежду с длинным рукавом дома! Прослушав вопрос Шинсо «Что тебе надо?», Денки продолжал открыто пялиться на одноклассника, слегка покраснев от неожиданной победы. Он совершенно забыл о главной цели и так и не посмотрел на его руки от плечей до кистей, чтобы понять, что заставляет парня мучиться в жару, нося пиджак. Не дождавшись ответа на вопрос, Хитоши выключил чат и больше не отвечал на звонки друга.       Подойти и спросить напрямую Денки не решался, — кто знает, почему. Он с каждым разом подбирался все ближе к разгадке тайны, когда они в раздевалке переодевались для геройской практики. Правда, чтобы оставить все в тайне, как только блондин подходил к нему, Хитоши натягивал на Каминари его же футболку, перекинув заднюю часть через лохматую голову и закрепляя ее на длинном и любопытном носу друга. Пока блондин пытался выкарабкаться из ловушки, Шинсо успевал переодеться в геройский костюм и уйти на стадион.       Каминари и тогда не оставлял попыток и просил посодействовать ему Ханту и Киришиму. Но те лишь послали его куда подальше, аргументируя это тем, что он «не должен лезть к однокласснику со своими извращенскими идеями». Вот так и получив в классе славу извращенца похлеще Минеты, Каминари все равно стоял на своем, пытаясь узнать, что так пытается скрыть его друг.       Сам того не заметив, Каминари начал думать о Шинсо. Каждый день, чуть ли не каждую минуту. Он пытался найти его слабости, подход к нему. Пытался узнать, как можно его разговорить. Но Хитоши оказался молчуном похуже Тодороки. Если половинчатый и разговаривал теперь с Мидорией, Иидой и иногда остальными, то Шинсо же предпочитал даже есть за отдельным столом. Так, не заметив того, слежка Каминари за слабостями Хитоши переросла в его личный вид фетиша. Он получал практически эстетическое удовольствие, когда замечал маленькую привычку Хитоши грызть ручку во время раздумий. Поправлять рукава, когда он нервничает, например, отвечая у доски. Он усмехался, ведь теперь мог прочитать по движениям одноклассника его состояние в тот или иной день. Мог понять, когда он выучил урок и был готов пойти к доске на все сто процентов, а когда ему лучше сидеть ниже травы и тише воды. Даже в вечно ледяном взгляде он смог заметить искорку интереса и любопытства парня на уроках геройской практики. И ведь правда: Хитоши были эти уроки интереснее, чем кому-либо другому в их классе. Прочувствовав на себе отчуждение со стороны геройского общества, Хитоши, поступив в геройский класс, разжег свою уже угасавшую искру в буйный огонь, который теперь не смог бы угасить ни один огнетушитель.       Это и все, что он еще заметил за своим другом, так нравилось Денки, что он с трепетом записывал новую информацию о предмете обожания в тайную тетрадь, которую завел специально ради такого случая. Все время подтрунивая Изуку насчет того, что тот писал блокноты про причуды героев, Каминари с ужасом для самого себя заметил, что переплюнул фанатизм Мидории и вел тетрадь не об известных героях, а о конкретной, черт возьми, личности: однокласснике, одного с ним пола, парне, в которого, не хотя признавать самому себе, влюбился по самое зарядное устройство в его электрическом сердце и всей энергетической душой.       И вот, на дворе седьмое июля. Любимый праздник Каминари — Танабата. Ему плевать на легенду про этот праздник. Ему… нравится карнавал, устраиваемый на главной площади Токио, эти многочисленные прилавки с разнообразными угощениями, игрушками и другими безделушками с символикой этого праздника. Любимая его часть — любование падающими звездами и загадывание желаний.       Уговорив весь класс пойти вечером на парад, Денки никак не ожидал, что даже этот тихоня Хитоши, Мистер «Я пришел сюда не друзей заводить» тоже согласится пойти. Да, он, черт возьми, согласился. Сердце блондина забилось в три раза сильнее, когда он услышал заветное согласие от Шинсо. Выбрав лучшую одежду, причесавшись как следуя и нервничая по каждой мелочи, Каминари оставалось ждать вечера, чтобы ровно в десять встретиться с одноклассниками у моста, где лучше всего наблюдать за этим прекрасным событием.       И вот час Х. Все уже разбрелись по разным прилавкам в поисках сладостей и других развлечений. Каминари же остался один у моста в ожидании единственного одноклассника, который так и не подошел на карнавал. Уже отчаявшись, он с грустью доел карамельное яблоко на палочке и пошел выкинуть его в ближайшую урну на конце моста. Вернувшись к своему месту, Денки увидел самое замечательное, по его мнению, природное явление — красивейший звездопад. Незамедлительно среагировав, блондин поднес ладони к лицу, скрестил пальцы и зажмурился, сморщив нос и прижав голову к шее.       — Я хочу узнать, что же так пытается скрыть Шинсо. — Пожелал про себя Денки.       — Знаешь, мне кажется, эти звезды похожи на тебя. — Сказал из ниоткуда знакомый и до дрожи приятный, даже дорогой Каминари голос.       Недоуменно посмотрев на опоздавшего одноклассника, Денки два раза моргнул, на что Хитоши продолжил:       — Ну, знаешь, твоя причуда — электричество, ну, или энергия, как хочешь. Звезды — это же энергетические гигантские шары. А падающие… Они горят так же, как твои глаза, когда ты что-то пишешь в своей тетради, которую так пытаешься скрыть от других. Они к чему-то стремятся, проходя через трудности в виде атмосферы и холода космоса. Ты так же пытаешься узнать с самого перевода мой секрет, несмотря на мое несогласие и возражение.       Хитоши говорил это, не отрывая взгляда от падающих звезд. Он наблюдал за этим чудо-явлением природы с не скрытым восхищением и интересом, который так и горел в его глазах. Каминари смотрел на одноклассника с изумлением: свет от бумажных фонарей, падающих звезд и красочных салютов, шум разговоров на заднем плане и не такой холодный, как обычно, а, скорее, теплый, мягкий голос Хитоши. Будто это был вовсе не тот человек, за которым он следил уже несколько недель.       Каминари решил, что пора: пора узнать, что его гложит уже давно. Узнать тайну Хитоши любой ценой.       — С-Скажи, — смутившись и покраснев, отводя взгляд в сторону, боясь продолжить, начал Денки, — п-почему т-ты постоянно нос-сишь одежду с длинным рукавом?       Хитоши посмотрел ему прямо в глаза. Непонятно, по какой причине, но смущение Каминари пропало, будто его и не было. Он мог лишь так же, не отводя взгляда, смотреть на друга. Шинсо опустил взгляд и расстегнул пуговицы на своей рубашке. От увиденного глаза Денки расширились в изумлении и даже в каком-то роде страхе. Все руки, от кистей до, практически, локтей, были в ужасных шрамах и порезах. Изрезанные и по горизонтали, и по вертикали, руки Хитоши так поразили блондина, что он смотрел на них до тех пор, пока фиолетововолосый не застегнул рукава, закрыв шрамы вновь.       — Поэтому. — Отрезал Хитоши. Через пару минут он продолжил. — Я был в глубокой депрессии, когда не поступил на геройский. Конечно, это было предсказуемо, но и до жути обидно. Тебе не понять, каково это: родиться с ментальной, ничтожной, злодейской причудой, из-за которой тебя только в злодеи и приписывают. Я понимал, что могу еще перевестись, но шанс этого был так мал… Когда было особенно больно, я накладывал на себя руки. Найдя меня без сознания в один день в ванной, родители навсегда спрятали под замок все острые предметы. Хоть сейчас все и прошло, я поступил на геройский и больше не думаю о своей ничтожности, родители не доверяют мне, как прежде. — Он вздохнул. — Не рассказывай про это кому-то из класса. Мне наплевать на их мнение, но не хочу, чтобы кто-то начал меня жалеть. Ненавижу эту тупую жалость. Будто она может чем-то помочь. Их сожаление не даст мне другую причуду или не вернет меня в прошлое, чтобы я поступил по-другому.       Каминари слушал. Слушал стоны души Хитоши. Что так и накопилось в нем за шестнадцать лет его тяжелой жизни и сегодня вечером вырвалось в его коротком, но душераздирающем рассказе. Не додумавшись не до чего лучше, Денки подошел к Шинсо, приложил руки к его щекам и потянул вниз. Закрыв глаза от страха увидеть недовольное лицо одноклассника, блондин еле как коснулся своими губами его. Но он никак не ожидал, что Хитоши поцелует его в ответ, взявшись руками за торс.       — Если я похож на звезды, то ты — на меня: такой же тупой и безбашенный. — Каминари посмеялся, глядя на друга и опуская его лицо.       Хитоши смутился, почесав затылок и отводя взгляд в сторону. Каминари же продолжил:       — Хоть я и не самый умный в школьных предметах, но меньше, чем за семестр, я научился понимать тебя. Еще раз увижу, что с тобой что-то не то — пойду на крайние меры и возьму твой адрес в личном деле. — Только додумавшись до этого, сразу же поставил ультиматум другу Денки.       — Да теперь уж приходи. — Ухмыльнулся Хитоши, сразу добавив, — Но на знакомство с родителями и не рассчитывай. Они редко дома бывают.       Поняв, что именно имел в виду друг, Каминари покраснел, уставившись на него.       — Разве этот поцелуй не означал, что я тебе не безразличен? И ты не хочешь начать отношения? — Скорее подшучивая над другом, чем удивляясь, спросил Шинсо.       — А ч-чт-то Скаж-жут ост-тальн-ные? — Еле выговорив, спросил Денки.       — Тебе было наплевать, когда на уроках ты откровенно пялился на меня, а тут вдруг застеснялся?       — Это было так заметно? — Пуще прежнего раскраснелся Каминари.       В ответ Хитоши лишь рассмеялся. Искренне, впервые за десять лет. Каминари еще ни разу не видел и улыбки парня, а тут он подарил ему свой смех. Заразившись этим настроением, Денки сперва лишь слегка усмехнулся, а потом и вовсе рассмеялся вместе с Шинсо. Теперь Танабата определенно любимейший праздник блондина. Ведь в этом году впервые желание, которое он загадал на звезду, исполнилось.       Каминари не прекратил делать записи о, теперь уже, своем парне: он стал писать все больше и больше новых привычек, новые увлечения и интересы фиолетововолосого. Тетрадь постепенно начала все быстрее и быстрее заполняться, а Хитоши со временем перестал вечно носить одежду с длинными рукавами, потому что Денки вселял ему уверенность в своей красоте и в доказательство этому постоянно держал его за руки, целовал в костяшки пальцев и нежно поглаживал руки во время совместного просмотра фильмов.       Длинные рукава ушли на задний план, потому что Денки обожал чувствовать тепло рук Хитоши.