Грань

Мы — глупые люди с глупым сердцем, которое заставляет нас совершать глупые поступки.

      "Самые опасные демоны живут в наших сердцах, — думал Юкио. — Раньше я не придавал этим словам большого значения, но в последнее время начинаю верить в них. Один демон живет во мне с самого детства. И в его появлении виноват мой брат.       Голос, который исходит словно из самого сердца, шепчет ужасные, мерзкие слова. Ненавижу. Ненавижу себя за это. Я не могу победить этот голос, этого демона, а он, в свою очередь, отравляет меня изнутри, портит привычные взгляды на жизнь, заставляет сомневаться в своих чувствах и действиях, проще говоря — во всем. Этот голос преследует меня на протяжении всей жизни, и я ничего не могу с этим поделать, а когда пытаюсь бороться, становится только хуже. Этот проклятый голос делает мне больно, когда я пытаюсь с ним сражаться, и, к сожалению, боль эта не физическая.       И во всем виноват мой брат…       Снова этот голос! Нет, мой брат не виноват, он же не специально это делает!       А он даже не подозревает, что я чувствовал все эти годы.       Ему и не за чем. Он и так страдал оттого, что не знал, кто он есть на самом деле; оттого, что у него не было друзей; оттого, что его все презирали… нет, я навязываю себе эти мысли. На самом деле мое сердце отказывается это воспринимать.       Я устал сражаться с собой, со своим сердцем, полным сомнениями. Хочется плакать. Плакать от безысходности, от боли, от усталости. Но я не буду плакать, нет. Я был плаксой в детстве и это должно прекратиться. Я уже не мальчик, я стал сильнее, я…       …Все так же слаб. А у брата есть сила, какой нет у меня. Он всегда меня защищал, потому что я ни на что не способен.       Зачем я себя обманываю? Ведь я ненавижу его! Я ненавижу Рина. Почему он лучше меня? Почему отец любил его больше, чем меня? Почему я нужен только ему?..       Но я нужен ему… только брату не плевать на меня. Он был моим единственным другом. Любил и любит меня самой искренней братской любовью, а я так по-свински к нему отношусь… я люблю и ненавижу его, но не знаю, какое чувство испытываю к нему сильнее.       Он демон, он сын Сатаны. Я поклялся стать сильнее не для того, чтобы его защищать, а для того, чтобы защитить себя в нужный момент от него. Кто я по сравнению с ним? Даже любимую девушку не смог удержать и сразу сдался, как только увидел, что она ему небезразлична. И он, кажется, ей тоже. Он ведь лучше меня».       Юкио стоял перед зданием общежития и смотрел на горящий в их с братом комнате огонек. После последних мыслей к горлу подкатил ком, глаза защипало. Судорожно вздыхая, он постарался унять неумолимую боль внутри себя. Простояв на улице примерно минут пять, Юкио сделал глубокий вдох, наполняя легкие холодным ночным воздухом, и вошел в здание, мысленно перечисляя все известные ему травы и растения по алфавиту, чтобы хоть как-то отвлечься от своих мерзких мыслей.       Он открыл дверь и тихо зашел в комнату. Рин повернулся на звук открывающейся двери.       — Привет! Ты сегодня поздно пришел. Задержали? — бодро спросил он.       — Да, — кратко ответил Юкио и выдавил из себя улыбку. Как он мечтал сейчас не видеть брата, сейчас, когда ему так плохо и хочется побыть в одиночестве или лечь спать, чтобы хотя бы во сне не испытывать этой боли и ненависти.       — Как день прошел?       — Хорошо. Ты сделал домашнее задание? — устало спросил Юкио.       — Нет… зачем ты так много задаешь? — недовольно пробурчал Рин.       — Да разве это много? — удивился Юкио. — Неужели совсем ничего не сделал?       — Совсем…       — И что же ты все это время делал?       — Спал…       «Он надеется только на свою силу и считает, что только с помощью нее сможет победить любого. На все остальное ему плевать. А я, начиная с самого детства, не спал ночами, читая книги, уча то, что он даже сейчас не может себе представить!»       — Спал?! Нии-сан, с таким отношением к учебе тебе не стать экзорцистом! Перестань уже дурачиться и возьмись, пожалуйста, за голову!       — Начинается… Сколько раз ты мне это говорил?       — А до тебя все никак не доходит!       — Ну, тогда перестань мне это говорить, — устало ответил Рин и лениво откинулся на стуле.       — Рин! — громко воскликнул Юкио и его брат, от неожиданности, подпрыгнул на месте.       — Ты чего раскричался? — слегка повысив голос спросил Рин.       — Если хочешь стать экзорцистом, так соизволь учиться, а не полагаться на свою демоническую силу!       Рин удивленно поглядел на побагровевшего от злости младшего брата, но быстро смекнул, что к чему. Он встал со стула и подошел к Юкио.       — Если у тебя что-то случилось, расскажи мне об этом. Может, я даже помогу, но, пожалуйста, не срывай на мне злость таким образом.       Он снова улыбнулся и стал ждать от брата какой-нибудь реакции. Но Юкио молча смотрел в пол. Тогда Рин глубоко вздохнул и пошел к выходу.       — Стой, ты куда? Мы еще не договорили! — вдруг воскликнул Юкио.       Он быстро подошел к брату, который уже открывал дверь, схватил его за хвост и с силой потянул на себя, совсем забыв, что это его слабое место. В эту же секунду послышался крик. И в эту же секунду Рин резко повернулся и ударил брата по лицу, да так, что тот отшатнулся и, не устояв на ногах, упал.       — Черт, Юкио, прости, это рефлекс! — испуганно произнес Рин и подбежал к брату, который лежал на полу, прижав обе ладони к лицу. Рин попытался отнять руки от лица брата (что получилось немного грубо), чтобы посмотреть, какой урон он ему нанес.       Наконец ему это удалось. Перед глазами предстало окровавленное лицо брата. Нос и нижняя губа были разбиты, треснувшие очки съехали с лица, в глазах блестели слезы. Юкио смотрел на брата с безграничной ненавистью и злостью. Такого взгляда Рин никогда не видел в глазах брата.       — Юкио, прости…       — Ненавижу тебя! — закричал Юкио. — Дьявольское отродье!       Вот они. Вот эти слова, которые Юкио боялся и в то же время мечтал сказать брату. Вот эти самые мысли, которых Юкио так стыдился, из-за которых презирал себя. Слова, что убили Рина изнутри. Именно их он слышал чуть ли не каждый день от разных людей. Но он привык к этому, он привык, что его все ненавидят, он привык приходить с ненавистной улицы в теплый дом, где его всегда ждали. Его любили отец и брат. Отец погиб, защищая его, снова подарив право на жизнь. И остался только один родной и, как тогда казалось, любящий человек, которому он всегда доверял, которого любил больше всего на свете.       Юкио бросил на обескураженного брата испепеляющий взгляд и выбежал вон из комнаты. Рин так и остался сидеть на полу, прокручивая в памяти последнее событие. Он не верил, что родной брат мог такое сказать. Даже когда Юкио злился, он никогда не оскорблял брата. Тем более так. Нет, он никогда не мог такого сказать! Только если… только если он действительно его ненавидит. Отчаяние захватило душу Рина. Однако он внезапно осознал, что, скорее всего, у его брата произошло действительно что-то серьезное, а тут еще и он, Рин, врезал ему. Смирившись с этой версией, отчаяние и горечь отступили, но обида еще осталась. Старший Окумура решил выяснить все сегодня же ночью — как только Юкио вернется в их комнату. Пусть он немного остынет, погуляет, а когда вернется, тут-то Рин и узнает, что творится в душе брата, и постарается помочь ему.       Но Юкио не пришел ни через час, ни через два. Когда на часах было уже за полночь, Рин стал волноваться. Он обошел всю территорию общежития, заглянул в каждую комнату в здании, но брата нигде не было. Он вернулся в их комнату только во втором часу ночи, сел на холодную кровать брата, осматривая комнату с нового ракурса. Рин подумал, что если завтра Юкио не придет в Академию, то он всех на уши поднимет и отправится искать брата.       Глаза закрывались, сознание туманилось, мысли путались. Рин прилег на кровать Юкио, не в состоянии дойти до своей и, как только его голова коснулась подушки, сразу уснул.

***

      Юкио опаздывал на урок. Его ученики взволнованно перешептывались и спрашивали угрюмого Рина о брате. Но тот лишь недовольно всем говорил, что понятия не имеет, где тот мог находиться.       — Ты сегодня сам не свой, Рин, — взволнованно сказала Шиеми, внимательно смотря на друга. — Что-то случилось?       — Ничего. Все нормально, — буркнул он, а сам мысленно вновь и вновь возвращался ко вчерашнему инциденту.       Вдруг дверь отворилась и в кабинет, хромая, вошел Юкио. Нос и нижняя губа распухли, правая рука была перебинтована, под глазами — синяки. Вид у него был, мягко говоря, подавленный. Ученики ахнули в один голос при виде учителя.       — Юки… что произошло? — взволнованно и громко спросила Шиеми.       — Кто это сделал?! — взревел Бон, вскочив с места.       — Ничего, все хорошо, я просто ночью без очков пошел попить воды и упал с лестницы, — беззаботно ответил Юкио и снова выдавил из себя улыбку. — Давайте лучше приступим к занятиям.       — Юкио, нам нужно поговорить! — громко заявил Рин, встав со стула.       — Окумура, сядь. У нас очень важная тема.       — Да плевать я хотел на эту тему! Я хочу знать, что происходит! Мы вчера не договорили!       Все присутствующие в классе обратили непонимающие взгляды на Рина       — Окумура, личные проблемы будешь решать после урока.       Рин еще несколько секунд стоял, пронзительно смотря на брата. Потом недовольно фыркнул и сел обратно на стул.       Весь оставшийся урок Рин мысленно представлял себе предстоящий разговор и его возможные последствия. Изредка он поглядывал на побитого брата, и все внутри переворачивалось от осознания того, что это он причинил ему боль. Полностью погрузившись в свои мысли, он слышал приятный голос Юкио неясно и приглушенно, словно издалека. Его раздумья прервал режущий уши звонок с урока. Ученики стали убирать учебники в сумки, после чего направились к выходу, странно поглядывая на Рина, который оставался на месте. Рядом с ним сидела Шиеми, с беспокойством глядя на него.       — Рин…       — Все нормально, Шиеми. Иди на урок. Незачем тебе слушать наши семейные разборки.       Она кивнула и покинула класс. Как только дверь за ней захлопнулась, Рин вскочил с места и подбежал к брату, который убирал вещи в сумку.       — Юкио, что происходит? — спросил он, облокотившись двумя руками о стол.       Ответа не последовало.       — Где ты вчера был? Почему не пришел ночевать? Я же беспокоился…       Ответа вновь не последовало. Рин глубоко вздохнул.       — Юкио, после вчерашнего я, конечно, на тебя обиделся, но я прекрасно понимаю, что у тебя что-то произошло. Расскажи мне, я же помочь тебе хочу.       Снова молчание. Рин внимательно смотрел на брата, а тот, опустив глаза в пол, прошептал:       — Рин, прости… прости, пожалуйста… я придурок. Прости…       — Да все нормально, не беспокойся, — смягчился Рин и улыбнулся, радуясь, что все его вчерашние страхи оправдались. — Только давай ты больше не будешь меня так называть, как вчера?       Юкио больше не мог сдерживать слез. Невозможно. Невозможно точно решить, что сильнее он чувствует к брату. Так оставлять нельзя, стоит уже определиться. Но что? Что выбрать? Любовь и ненависть — самые сильные и самые опасные чувства, которые только может испытывать человек. Именно эти два сильнейших чувства испытывает Юкио к брату. Всю эту ночь он думал, анализировал, но только пришел к выводу, что именно сегодня он должен поговорить с братом, рассказать, что он чувствует и думает.       — Ты это… ты чего… не плачь! — в некотором замешательстве произнес Рин, немало удивившись реакции брата. — Ты все этот случай не можешь забыть? Все ведь хорошо, я не обижаюсь! Ты же знаешь, я… ну, все так же… люблю тебя и никогда не перестану…       Вот они. Вот эти слова, которые Рин так редко, но так искренне говорил. Вот эти слова, которые всегда грели Юкио изнутри, которые так часто, в трудные минуты, были ему необходимы. Рин ободряюще похлопал его по плечу и улыбнулся.       — Я не могу… не могу… — прошептал Юкио.       — Что ты не можешь? — не понял Рин.       «Зачем ему говорить? Он все равно ничего не поймет. Он никогда не понимал меня».       Рин обошел стол и подошел к брату. Юкио уже готов был повторить вчерашние слова, глядя ему прямо в глаза. Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза и… тут же открыл их. Рин крепко обнял Юкио, уткнувшись носом ему в плечо. Без слов, без предупреждений, как всегда. Юкио окончательно запутался в своих чувствах, но крепко прижал к себе Рина. Он чувствовал тепло брата, его сердцебиение, и это был один из тех моментов, когда хочется плевать на всех и на все и ни в коем случае не сметь отпускать дорого человека. Наконец внутренняя борьба в душе Юкио постепенно начинала стихать. Внутри что-то щелкнуло — ненависть растворилась в крепких братских объятьях.       Через некоторое время Рин отстранился, сказав:       — Что-то мы расчувствовались, как девчонки, а?       — Да, наверное… — слабо улыбнулся Юкио.       — Ну, тогда пойдем, а то ведь скоро перемена закончится! — бодро сказал Рин. Юкио кивнул и они оба вышли из класса.

***

      Тихая ясная ночь. За окном стрекочут цикады. В здании мужского общежития, в единственной жилой комнате, давным-давно перестал гореть свет.       — Юкио, ты спишь? — раздался шепот Рина.       — Нет, — так же шепотом последовал ответ.       — А почему ты не спишь?       — Бессонница. А ты почему?       — Я замерз.       — Серьезно?       — Ага. У нас же больше нет одеял?       — Подожди минутку.       Юкио встал с кровати, взял свое одеяло и направился к кровати Рина.       — Юкио, ты без очков-то дойдешь? — хихикая, спросил Рин.       — Дойду, не беспо…       Послышался глухой стук и громкое шипение. Рин приглушенно, но громко, засмеялся в подушку.       — Нии-сан, сколько раз я тебя просил стул задвигать?! — зашипел Юкио и сел на кровать брата. — Подвинься, пожалуйста.       Рин подвинулся, продолжая смеяться, изредка похрюкивая. Юкио накрыл его своим одеялом и лег рядом.       — Прекрати, пожалуйста! — попросил он брата, который все еще никак не мог успокоиться.       — Ладно, ладно, — Рин глубоко вздохнул и снова захихикал.       — Нии-сан! — уже умоляюще обратился Юкио.       — Да все-все, уф… спасибо за одеяло.       — Да не за что.       Они молча лежали несколько минут. Сна у обоих не было ни в одном глазу.       — Знаешь, — первый прервал тишину Рин. — Я тебе так завидую.       — Что? — не поверил своим ушам Юкио.       — Ну, ты такой крутой. Тебе только пятнадцать, а ты уже получил два звания и стал преподавателем. И девчонки по тебе сохнут. И у тебя нет этого хвоста, что б его!       Юкио засмеялся, наверное, впервые за последний месяц.       — Неужели он так сильно мешается? — сквозь смех спросил Юкио.       — Еще как! С ним столько мороки! — стал жаловаться Рин.       — Знаешь, а мы ведь с тобой два придурка, — сказал Юкио после того, как перестал смеяться. — Я завидую тебе, а ты завидуешь мне.       — Ты мне завидуешь? — спросил пораженный Рин, слегка приподнявшись на кровати.       — Угу.       — А что во мне такого крутого, а? Почему ты мне завидуешь? — довольный собой, спросил Рин, у которого до невероятных высот поднялась самооценка.       — Потому что… есть много причин…       — Вот нравится же тебе не договаривать! — буркнул Рин и плюхнулся обратно на подушку. — Кстати, помнишь, в детстве, когда тебе было страшно ночью, ты всегда ложился ко мне.       — Давай не будем это вспоминать… — прошептал Юкио. Рин не видел, но знал, что его брат покраснел до кончиков ушей.       — Ладно, ладно. Вспомнил, я еще кое-что хотел спросить. Что у тебя с рукой и ногой? Я тебя так сильно ударил?       — Нет, это я когда из комнаты вышел, споткнулся и с лестницы упал.       — О-о-о… больно упал?       — Не особо больно, но неприятно.       — Извини…       — Да что ты, я сам виноват. — сказал Юкио и зевнул. — Спокойной ночи, Нии-сан.       — Сладких снов, бестолочь.

***

      «И боль, и разочарование, и усталость, и обида — все это осталось, пусть и отступило на второй план. Но пока брат со мной, я спокоен. Даже не верится, что еще вчера я его ненавидел всей душой и сердцем. Видимо, я стал черствым и бессердечным, а его слова растопили мое сердце, отпустили сомнения. Наверное, я слишком устал и мне нужен отдых, хотя с этим демоненком не соскучишься. Хм, а ведь это еще одна причина, по которой я его люблю».