Ты не монстр, а я не ангел

***

— Прочь!       Грозным криком он прогонял каждого, кто проникал в территорию его личного пространства. Ему было совершенно плевать на окружающих, они его не интересовали, даже больше — они раздражали и вызывали только чувство странной пустоты. Есть — ну и бог с ним, нет — ну и что? Это приносило и боль, и радость — боль от того, что ещё не нашлось достаточно сильного или умного человека, что сможет его понять, разобрать «по косточкам». «Ну нет — и ладно», — думал Гажил Редфокс, — «зато шантажировать будет нечем».       Но он был совершенно не прав, когда рассуждал так. На самом деле, ему было действительно обидно — даже Эрза, непоколебимая воительница, и та умудрилась найти спутника по жизни. Гажил честно пытался наладить контакт с членами гильдии, и у него это вышло, но пустота никуда не исчезла. Здесь все весёлые, все счастливые, и кажется, что никто из них никогда не испытывал горя. Конечно, были люди с тяжёлым прошлым. Гажил не понимал не это. Он никак не мог понять того, как после всего они улыбались. — Не пойду.       Главная головная боль всей его жизни умещалась в двух словах: мелкая дурочка. Мелкая, потому что ростом не вышла, и дурочка, потому что пыталась заговорить с ним и понять его. Не может такая пигалица заставить его, его — великого и сильного, железного Гажила! — почувствовать себя зависимым. «Ага, как же». — Сказал же, брысь из моего личного пространства! — Ты мне не командующий.       Противная, назойливая, хрупкая, беззащитная, заучка, странная, безбашенная… Он мог перечислять вечно. Девчонка каждый удобный момент пыталась сделать что-то, чтобы извиниться, предложить что-то, или «уважительно помочь согильдийцу». Но в отличии от него, Леви умела разбираться в людях. — Я что-то неправильно услышал? Прочь, малявка! — Разница в нашем возрасте пара лет, болван. — Да как ты смеешь! — Я же вижу, что происходит, Редфокс… Я не слепая…       Противная. Доставучая.       Он не мог подобрать самого меткого слова в своей голове. — Вставай, Гажил. Не могу смотреть на то, как ты кричишь. — Разве я кричал?       Огрызнулся. Грубо ткнул пальцем ей в лоб. — Ты кричишь глазами. Я вижу.       …За то она метко стреляла. Здесь, в углу самой тёмной комнаты верхнего этажа, где нет совершенно никого. Что она может? Её магия слабейшая в гильдии. Телосложение — не лучше. Тощая малявка. Ничего более. «Штакетина». — Вовсе нет. — Не надо врать себе. Я хочу помочь, понимаешь? Ты уже который день ходишь хмурее тучи. Что-то случилось? — Ничего. А теперь можешь собрать свои руки-ноги и свалить? — Нет.       Упрямая. Да, это слово прекрасно подходило. Но… Не полностью. Леви ведь абсолютно слабая, немощная, да даже слова в разговор вставить толком не может. Куда ей до него? Хотя, признаться, она часто наблюдала за ним, странно кивала головой и шепталась с Лилейным. — Слушай. я ведь могу действительно разозлиться, и… — Хватит, Гажил. Достаточно. Я уже говорила, что хочу по-… — Я что сказал?!       Схватил её за шею, сильно ударив по стене. Да что она понимает? Что может понять Леви? «Ой, давай я тебе помогу, ой, давай слёзки подотру»? Смешно. Ей ведь никогда не резали ни руки, ни ноги, ножиком вдоль мышц. Никогда не рвали волосы, никогда не морили голодом, никогда не угрожали, никогда не пытали. — Что ты можешь понять, а? Что?! Понимающе покивать головёшкой своей?! Может, приказать мне заткнуться?! Ты когда-нибудь была в плену только лишь из-за того, что нашла, казалось бы, дом?! Ты теряла когда-нибудь всё?! Нет? А я — да! И я просто не понимаю, как вы все здесь живёте, смеётесь и радуетесь грёбаной жизни! Не понимаю!       Ударил в другую стену затылком, так же грубо схватил одной рукой за её оба запястья. Заглянул прямо в глаза. И… Не было в них ни страха, ни скорби. Пустые глаза. На лице лишь улыбка. Усмехается над ним, или просто улыбается? — Ты совсем сумасшедшая?! Я говорил что-то смешное?!       Бросок, и девушка лежит в обломках бывшего столика, стекла и рядом доска с ножом и куском сыра. Кто-то не убрал за собой обед. Бешеный рывок. Лезвие повинуется ему, и останавливается прямо у горла. — Выговорился?       Дрожащая, перенапряжённая рука замирает. Шок. Непонимание. Дезориентация. — Ты ведь всё равно бы не убил меня. К тому же, кажется, я ничего не вижу… Но слышу. Ты ведь хотел высказаться, да? Хи-хи… Всё-таки я угадала, когда выбрала этот путь…       Её глаза были всё так же пусты, а улыбка стала шире. Кажется, для неё всё это было забавно и смешно. Она чуть склонила голову, прищурлась, и изобразила подобие смешка. «Ничего, со мной всё нормально» — будто и не чувствовала боли. А всё её тело было утыкано стеклом, руки изрезаны… — Что нужно сделать, чтобы человек улыбался даже когда его едва не убили? Леви? Почему ты ведёшь себя так? Почему припёрлась сюда?! — Просто пережила всё тоже самое. Четыре раза в разные периоды жизни. Вот и всё. А тебе я просто хочу помочь, чтобы моя судьба не повторилась Чертовски больно видеть такие же истории. — Нет, ты просто глупое создание… Чёрт знает кого.       Отпустил, резко разжав пальцы. Девчонка рухнула на пол, приложив ладонь к глазам. А он сполз по стене, напротив неё, закрыв лицо одной рукой. Он только что чуть не убил самое безобидное существо на планете, проговорился о том, что пережил ещё вчера и, скорее всего, вызвал подозрение. О чём он только думал! — Как ты попалась к… Ну, ты поняла. — Семья. Отец одно время подрабатывал мошенничеством, а мать пыталась меня как-то содержать. Я сбежала, когда вернулся отец — начались разборки, и наличие ребёнка приносило хлопоты. А эти люди искали меня для шантажа, пытали, едва не… Ты понял, в общем-то. — И ведь так же без причины… — Теперь понял, что я тут делаю?       Вдруг Редфокс поднял на неё глаза. Вытащив из ладошки крупный осколок от стакана, девчонка попыталась встать. Она слишком сильно ударилась затылком, — и всё из-за него! — и теперь ничего не видела, потому и упала назад. Но даже не поморщилась. Наоборот, не убирая улыбки с лица, она отбросила окровавленную стекляшку. — Я полный идиот… — Нет. Ты просто не умеешь высказываться. — Но… На кой-чёрт тогда я это сделал? Тебе ведь больно, а я строю тут из себя героя-одиночку…       Она осторожно подползла к нему и правой рукой коснулась лба. — Что ты… — Ты точно Гажил Редфокс, а? Независимая какаха, которая стремится к лучшему? Хи-хи… Хей, признавать ошибки — это нормально. Просто подумай, если бы не это, то никто бы тебя не останови в будущем. Я тебя услышу, даже если ты будешь в миллионах километров отсюда. Скажи — и я пойму. Тебя ведь беспокоит что-то?       Он слабо улыбнулся. Рукой скинул осколки с её волос, как бы прося прощения, и подсел чуть ближе. Обеспокоенно заглянул в её глаза. Вздохнул. — Только то, что я не могу понять вас. Вы всегда смеётесь, улыбаетесь, веселитесь, и несмотря ни на что продолжаете это делать… Я похож на грузного монстра со стороны. Да даже ты, мелкая сумасшедшая дурочка, и та пережила по-более меня! После этого я действительно идиот! — Гажил, запомни, ты — не монстр, а я не ангел. Каждый из нас переживал что-то подобное. Только у некоторых не было никого, а у меня есть цель.       Она будто знала сценарий сначала. Знала, куда надавить, знала, когда действовать… Точно угадала, когда он позволит обнять себя. Когда он позволит взъерошить себе волосы и легонько, так, чтобы это показалось просто поддержкой, засмеяться. Леви идеально знала всё это. — Спасибо… — вдруг сказал он. — Не молчи больше, ладно? Это важно.       Они осторожно поднялись из осколков. Гажил напомнил про глаза — с Леви такое часто бывало. Девушка призвала правой рукой «лечение», которому научилась у Венди. Опять улыбнулась. Леви была далеко не сильнейшей волшебницей, но за то очень хорошим человеком. И для него, такого острого и дикого, это было важнее всего — быть мягким для кого-то. Это позволяло думать, что ты не один. Что всё хорошо. И, выйдя на первый этаж, многие удивятся, почему Гажил стал таким тихим и спокойным. А Леви только улыбнётся, и, наконец, счастливой пойдёт со своим другом на задание в тот же день. Она была безумно рада тому, что смогла помочь хотя бы кому-то. И теперь у неё снова есть надежда…