Make Me Smile

      Единственное, в чем Гэвин был уверен в этой жизни, так это в том, что все в итоге закончится разочарованием. Он познал это на своем горьком опыте, проведя слишком много лет в поисках своего сраного отца, который захлопнул перед его носом дверь, сказав, что с этой частью его жизни покончено.       Но его все еще вдохновлял образ великого Хэнка Андерсона, самого молодого лейтенанта.       Мозга опергруппы по Красному Льду.       Он упорно работал, прилагая все свои усилия, и наконец попал в убойный отдел, и все это только для того, чтобы в конце концов узнать, что его герой просто старый запойный лузер. Из-за столь горького разочарования ему было тяжело даже смотреть на него.       В тот день ему хотелось на ком-нибудь сорваться сильнее, чем обычно. В итоге они с Дэвидом так громко ругались, что на пороге их через какое-то время ожидал патрульный.       — Ты никогда не станешь счастливым, — вот что сказал ему Дэвид, по его щекам текли отчаянные злые слезы, пока он складывал свои вещи в чемодан. — Ни с чем и ни с кем. Тебе не угодишь.       Гэвина несколько недель раздирало изнутри, и он отыгрывался на боксерской груше в зале и идиотских робокопах в участке. Наконец, забив на гордость, он попросил Дэвида дать ему второй шанс.       Чтобы тот вернулся домой и позволил Гэвину загладить свою вину.       Тогда к нему сзади подошел какой-то парень — выше и больше Рида — и по-собственнически обнял Дэвида за талию, спросив, случилось ли что-нибудь. Дэвид покачал головой, мечтательно на него взглянув. Той ночью Гэвин снова начал пить, не в состоянии справиться с мыслью, что его с такой легкостью заменили.       Он вновь чувствовал себя тем обозленным подростком, который не мог понять, почему отец бросил их с мамой, променяв на игру в счастливую семейку с женщиной помоложе и детьми поумнее. У него теперь хорошая работа. Жена, ипотека, а Гэвина одаривают лишь снисходительной улыбкой, осматривая его потертые джинсы и шрам на носу, будто он был говном на ворсовом ковре, когда он проводит поквартирный обход.       Чэнь как-то припомнила его поведение, сидя в машине, и Гэвин настолько потерял самообладание, что она заставила его предстать перед Фаулером в дисциплинарном порядке. Уладила она все лицом к лицу, совершенно ясно дав понять Риду, что ей такое дерьмо ни от кого слышать не въебалось.       Приняв его грубоватое извинение в одном из любимых в участке дешевых баров три дня спустя, она выпила за его счет, прежде чем оставить его наедине с перекаченным загорелым парнем, который не нравился ему чисто из принципа.       Гэвин остался цедить свою выпивку до рассвета, надеясь, что к нему подкатит кто-нибудь миленький и заставит на несколько часов забыть о проблемах. Вернувшись потом в свою одинокую квартиру, он вырубился, зарывшись лицом в подушку и задаваясь вопросом, какой бы сейчас была его жизнь, сделай он правильный выбор.       Если бы он просто был лучше.       Но уже слишком поздно. Не было смысла тратить время на размышления о том, чего никогда не произойдет.       Он с головой ушел в работу. Пополнил количество арестов, которые говорили о нем больше, чем его сквернословие и темперамент вместе взятые, а что касается личной жизни, то он себя убедил, что ему достаточно одноразовых перепихонов.       Так было легче. Никто не заменит Гэвина на кого-то получше, если он изначально никого к себе не подпустит.       Но однажды утром он пришел в участок, а за столом сидел андроид и заполнял бумаги. Он поднял на мужчину свои большие карие глаза и сказал, что будет рад помочь, чем сможет.       Взяв в расчет его скорость обработки данных и аналитические способности, Гэвин почувствал, как его живот болезненно скрутило, а перед глазами все помутнело, как он представил, что в будущем его с легкостью им заменят.       Другие не понимали. Может, просто не могли. Потому что работа для Гэвина была всем и, если какой-то пластиковый уебок мог здесь так по-хозяйски расхаживать, это только вопрос времени, когда его отсюда выпрут. До той поры, пока власть имущие не предпочтут безошибочную машину его проблемам с самоконтролем и деструктивному комплексу неполноценности.       Он как обычно скрывал свой страх. Лучшая защита это нападение. Он содрогался, вспоминая о том, как подобное существо говорило, что ему это не остановить. Оно не чувствует боли, ему не нужно разрешение на то, чтобы что-то сделать.       — Думаешь, это может быть правдой? — тревожно спросила Чэнь, когда они наблюдали за развернувшейся революцией на компьютере в участке. У него не было ответа. Ни подбадривающих слов, ни шуток, чтобы отмахнуться от всего происходящего. Вместо этого он потер ноющую челюсть, почувствовав ледяную волну отчаяния от того, что сулило им будущее.       Смерть, разрушения, люди, ползающие в ногах их новых владык — андроидов.       То, что все происходило неспешно, не значит, что не происходило вовсе.       Так он оправдывал свою враждебность. Это было причиной, по которой он открыто отказал Фаулеру в признании нового устава.       — Им никогда, блядь, не будет достаточно, — объяснял он, в животе все скручивало от вида Андерсона прямо за окном офиса, с восхищением смотрящего на мешок с болтами, будто бы он мог искренне полюбить человека. — Они притворяются славными ребятами, будто хотят работать с нами. На самом же деле они хотят лишь загнать нас в угол, открыв свои настоящие лица.       — Ты — параноик, — сказал Фаулер. — Ты хоть понимаешь, как это звучит?       Гэвин запустил в волосы трясущуюся руку, неожиданно задумавшись, когда он в последний раз спал и сколько кофеина между тем употребил.       — Ты — хороший детектив, Рид. Я не хочу тебя потерять. Но и не собираюсь терпеть нарушения субординации. Либо ты будешь соблюдать установленные правила, либо пакуешь свое дерьмо и валишь из участка.       — Как ты не замечаешь, что именно этого они и добиваются. Разделяй и властвуй.       Фаулер смерил его взглядом, который заставил Гэвина понервничать. Будто он был сумасшедшим, жившим в отрыве от реальности. Поэтому когда объявили, что ему назначили напарника, это стало для Гэвина практически облегчением, просто потому что он мог свалить из офиса, хлопнув дверью.       Он ударял кулаками по двери туалетной кабинки до тех пор, пока костяшки не разбились в кровь, так что ему пришлось раньше уйти с работы, чтобы перевязать руки в местном травмпункте.       Робот ожидал его следующим утром, его лицо было такое же, как у того, кто с такой легкостью обвел вокруг пальца его, некогда, героя, но почему-то именно Гэвин совершил ошибку, направив на него пистолет.       Это ему устроили взбучку, крики Фаулера явно были слышны и вне его офиса, и отправили налаживать отношения с врагом. Он ощерился, ухмыльнулся и, вздрогнув от прикосновения андроида, прошипел, чтобы тот отвалил от него.       — Вы ранены, — просто сказал он, взглянув на покалеченные руки, и Гэвин приложил все свои усилия, чтобы скрыть холодную дрожь, пробежавшую по позвоночнику.       Он не хотел, чтобы тот получил удовольствия от того, что его угрозы работают.       Это стало упущением с его стороны, которое сделало его еще более уязвимым. Он решил, что не допустит этого снова. Пообещал себе быть сильнее, умнее и начать спать с пистолетом под подушкой, готовый к восстанию.       Он следил за пластмассовым мудаком, считавшимся его напарником, словно ястреб, и демонстративно отказывался пить кофе, который тот каждый раз ставил ему на стол. Игнорировал попытки андроида завести беседу и в его компании был столь напряжен и так нервничал, что вечерами, казалось, должен был засыпать за несколько секунд.       Однако этого не происходило, мешал нескончаемый поток мыслей, поэтому его голова беспомощно опускалась, когда они проводили по три часа на слежке, и RK900 — зачем ему вообще имя? — говорил:       — Вам стоит вздремнуть, детектив. Я вас разбужу, если что-нибудь произойдет.       — Ты бы этого хотел, да? — резко ответил Гэвин, ущипнув себя за запястье, чтобы сбросить дрему, но в конце концов все же через какое-то время заснул, а, проснувшись, заметил, что эта штука смотрит на него, укрытого дурацким Киберлайфовским пиджаком, а не в окно.       — Вы замерзли, — сказал андроид, не желая спорить. Когда Гэвин наконец добрался до дома, то тер себя мочалкой в душе до красноты, отчаянно пытаясь смыть все места, которых оно касалось.       С этого момента все стало только хуже. Иногда он забывал о бдительности. Иногда он забывал, что имел дело с тем, что только и ждало своего часа, чтобы убить его.       Неосознанно расслабился от прикосновения к плечу после долгого бесплодного расследования и слабо улыбнулся, когда маленький ребенок, чья жизнь только что перевернулась с ног на голову, завороженно смотрел на RK900, крутившего в пальцах монетку. Девочка прильнула к ногам андроида, когда им нужно было уходить, капельки слез виднелись на его черных брюках, и хотя первым порывом Гэвина было защитить ее, оттолкнув, но он мог только смотреть, замерев из-за странного чувства, которое его охватило, пока RK900 нежно гладил ее по волосам, говоря, что ей больше нечего бояться.       — Мне не стыдно быть андроидом, — случайно подслушал мужчина, как этот робот говорил Миллеру в комнате отдыха. — RK900 для меня более чем приемлемо. Но я не имею ничего против RK, если вам так больше нравится.       — Ограничения моей программы… разочаровывают, — сообщил он Чэнь, пока они ждали на месте преступления, когда закончит свою работу команда саперов. — Мне сложно точно передавать эмоции без взаимодействия.       — Это всегда будет так утомительно? — как-то раз Гэвин услышал, как он спрашивает Коннора пасмурным зимним утром, его голос был слегка напряженным, был виден серый пластик на пальцах, касающихся его двойника. — Может, настало время для более решительных действий?       Они оба синхронно к нему повернулись, лица ничего не выражали, это было похоже на его худший кошмар. Доказательство их сговора, плана, который обязательно претворится в жизнь, и, когда он в этом больше всего нуждался, судьба его кинула, он не удержался за шаткие перила, и преступник, которого они преследовали, столкнул его с лестницы.       — Сколько раз, — выплюнул он, когда пришел в себя, болезненно дернув головой от пальцев RK900. — Я должен повторять, чтобы ты, блядь, меня не трогал?       — Не двигайтесь, — ответил андроид, голос был спокоен, однако брови нахмурены. — Пожалуйста, детектив.       Гэвин ненавидел себя за то, что так легко сдался.       За швы, которые пришлось наложить на ногу, за предательскую слезу, скатившуюся по щеке на подушку под головой. Таблетки, выписанные ему, не заглушали боль. Вместо этого они лишь притупляли его реакцию, табельное оружие все еще было больно держать. Больно преследовать последнего подонка, которого нужно было допросить, и он остался позади, задыхающийся и потный, пока RK900 перелез через охранное ограждение с нечеловеческой грацией, с которой он никогда бы не смог сравниться.       — Я задержал подозреваемого, — сдержанно сказал, вернувшись, RK900, и Гэвин с силой сжал переносицу, когда преступник запросил адвоката.       Он чувствовал себя неважно. Ему было сложно сконцентрироваться, перед глазами все плыло, холодные градинки пота скатывались по шее. RK900 окинул его колким взглядом серых глаз и спросил, не хочет ли он, чтобы андроид провел допрос.       Не стоит ли ему взять больничный и пойти домой.       — Выглядишь дерьмово, — не так тактично выразилась Чэнь, в ответ Гэвин их обоих послал.       Он накричал на RK900, какая-то консерва не должна делать его работу, а затем увидел слишком знакомый взгляд за металлическим столом напротив, и боль, которая, он мог поклясться, давно была забыта, ожила глубоко внутри.       — Давно не виделись, — сказал Дэвид в коридоре, когда допрос закончился, от него прямо-таки несло здоровьем и счастьем. — Я иногда вспоминал о тебе.       — Ага, — выдавил сквозь зубы Гэвин, сунув готовые сжаться в кулаки руки в карманы.       — Да. Надеялся, что ты счастлив.       Будто ножом по сердцу.       Это выбило воздух из его легких, не вдохнуть.       — Я просто пиздецки счастлив, — произнес он дрогнувшим голосом и оборвал дальнейший рассказ Дэвида о матери, квартире и свадьбе, сославшись на завал на работе.       В ближайшем туалете он уставился на свое отражение, дикий взгляд заспанных глаз, неестественный цвет лица. Он не понимал, почему изображение будто смазанное, пока не дотронулся щеки, мокрой от слез, дальше только дно. Он опустился на пол, ноги ослабели, плечи тряслись от накатывающей истерики.       Голову разрывало от нескончаемого потока мыслей, он должен был попросить о помощи еще несколько месяцев назад.       — Вы не можете так больше жить, — сказал спокойный голос, но в голову ему не упирался пистолет. Никаких рук на шее и расчетливых ударов по ребрам. Вместо этого RK900 аккуратно поднял его на ноги. Прижал его голову к своей груди, пока Гэвин царапался и ругался, и держал его так, пока он, вместо того чтобы оттолкнуть его, не прижался ближе.       Пока тот не начал отчаянно цепляться за андроида, так сильно изголодавшийся по прикосновениям, что не мог ими насытиться.       — Почему ты просто это не сделаешь? — наконец выдавил Гэвин, голос заглушал пиджак андроида. — Тебе не нужно притворяться со мной.       Вот так. Конец, которого они оба ждали.       Начало конца для всех них.       За исключением того, что возможно он по-настоящему не обдумывал доказательства. Возможно, он был слеп так же, как был слеп весь мир.       Никаких смертей и разрушений. Никаких разговоров о том, что человечество изжито и должно быть вытеснено, как вид. Не было ничего, кроме холодных губ, прижавшихся к его лбу, и слов о том, что ему нужно поспать.       Что у него прояснится сознание, когда он не будет на грани крайнего истощения.       — Я присмотрю за вами, — серьезно сказал андроид, провожая домой, рассчитав время так, чтобы никто их не увидел, никто не узнал, как низко он пал. Мужчина был полностью в его власти, но андроид выглядел намного более уязвимым, тихо его уверяя: — Я буду рядом с вами.       Возможно, это была лишь очередная красивая ложь, но Гэвин был больше не в состоянии противостоять этому.       Когда он проснется — если вообще проснется, — возможно, он поймет, почему мысль об этом его не пугала.