Тёплый уголок

Не часто вы думаете о том, что совершаете один из семи запретных грехов. У вас испортилось молоко, и вы просто выбросили коробку в мусорку, не подозревая, что совершили грех. Не будучи одним из религиозных фанатиков, Россия часто задумывался об этом. В раю никого нет, зато ад набит битком, как ваша маршрутка по утрам. Ведь проживая день, мы совершили два-три греха точно. Покуривая на балконе, Россия глядел вниз, на вечернюю суматоху города, прикладывая фильтр к губам, затягиваясь. Там, глубоко под землёй, его дед находится на одному из девяти кругов ада, или же Россия опять накурился. Засмеявшись от такой мысли, старший сын коммуниста потушил бычок, и пустил его в свободное падение. Облокотившись на бортик, он и не заметил, как рядом щелкнула зажигалка, и знакомая до боли фигура встала рядом, приняв ту же позу, зажав между пальцами сигарету. - Ты когда-нибудь думал, что ждёт нас там? - спросил Россия, затягивая распустившиеся бинты. - На проезжей части? - сказал Совок, подняв голову. - Нет, там, внизу. В глубинах ада. В загробной жизни. С нашими грехами дорога в рай нам при рождении была отрезана. - Загробной жизни нет. Знаешь, там довольно уютно, мгла и холод. - выдохнул Союз с ноткой веселья. - А если загробная жизнь всё же есть? Что нам делать? - Проживать жизнь на полную катушку, делать, что хочется, бухать, курить, перетрахаться со всеми, попробовать дурь и сломать себе что-нибудь. - сказал Совок, весело усмехаясь. - Зачем? - недоуменно спросил Россия, глядя на повеселевшего коммуниста. - Чтобы было что в аду рассказать. За малейший грешок тебя повяжут и кинут в котелок вариться вместе с вермишелью. - Да, не стоило конфеты воровать в супермаркете, придётся теперь кипеть в дьявольском котле. - Надеюсь, хоть конфеты вкусные были. - засмеялся Совок, глядя на сына, склонившегося вниз. - Да, ад приготовил для нас множество развлечений, скучно точно не будет. - сказал Россия, набрав полные лёгкие воздуха. - Каждый найдёт себе теплый уголок. - сказал Союз, потушив сигарету. - Я уже нашёл. Холодные руки обвили тёплую шею Союза, длинные пальцы забрались под майку, прижимаясь к спине, ища там тепло. Коммунист усмехнулся, погладив по голове сына. Стянув с него шапку, он поправил белые волосы, крепко поцеловав свою родную, дурную головушку, в которую нет-нет да залезет придурковатая мысля. Сын его боялся смерти, всё потому, что дед запугал бедного мальчишку, и даже несмотря на возраст, Россия всё ещё боится всего того, что услышал. Бедный малыш, а ведь ему ещё продолжать дела отца, уж там он знатно нахлебается дерьма всякого. Уже не будет дела до религии. Чтобы успокоить новое поколение, Союз применял одну и ту же тактику. Когда России хорошо, он мелит чушь про любовь и наслаждается жизнью. Почему бы не сделать любимому сыну приятно? К тому же, он этого вполне заслуживал. Мысли про обнаженное тело его сыночка неплохо так завели СССР, что Россия сразу заметил. - У тебя опять встал, старик. - фыркнул мальчишка, толкнув коленом между ног отца. Коммунист ненавидел, когда сын проявляет такую дерзость по отношению к старшему, потому не ограничивал себя в наказании. - Ты, несносный мальчишка, обещаешь мне вести себя хорошо, но стоит мне дать тебе волю, как ты начинаешь наглеть! Тебе самому не надоело вечно терпеть на себе порки и побои? Сам же себе обрубаешь сук, на котором сидишь! Хочешь, чтобы я наказал тебя снова, да? - прорычал Союз, прижав сына к холодной стене. Приходилось терпеливо ждать ответа и поддерживать до поры до времени диалог, пока член его ныл, теснясь в штанах. - Д..да, папочка.. - слабо кивнул Россия, сведя ноги вместе, почувствовав, как его собственный детородный орган упёрся в живот отца. Это всё, что нужно было Союзу. Согласие сыночка, и полное подчинение. Союз отпустил своего наследника, велев ему избавиться от нижней части одежды. Белые носочки снимать не обязательно, они не помешают СССР отодрать сына за всё хорошее. Россиюшка знал, что сделает отец, если за отведенное время он не успеет снять всё, что положено, но ещё алые пятна на пятой точке он не перенесёт. Удовлетворив желание отца, подросток смутился, натягивая кофту вниз, прикрывая своё скромных размеров достоинство. - Умничка. Иди к папочке. - Союз рывком притянул к себе сына, закинув его бедра на свой торс, вжав в стену, припав губами к сладкой шее его мальчика. Россия тихо простонал, проглатывая образовавшиеся во рту слюну. От частых и глубоких вдохов горло мальчишки довольно быстро пересохло, и воспринимать ласки отца становилось трудно. Но Рашенька довольно быстро забил на этот недостаток, почувствовав, как губы отца наконец добрались до его рта и жадно впились, не позволяя сделать глубокий вдох. Когда же сынуля попытался пойти против воли отца и разорвать столь жаркий поцелуй, то получил смачный шлепок по бедру, который оставил след ладони на белоснежной коже. Россия усвоил урок, и послушно терпел все прелюдии. Между ними был такой жар, что если поднести к ним фитиль свечи, он вспыхнет и загорится. Кстати, СССР бы сейчас с удовольствием полил горячим воском интимные места своего сына, но возбуждение было слишком велико, чтобы исполнить сие желание. Освободив готовый агрегат, Союз посмотрел на своего приемника. Бедный малыш боится и пискнуть, не зная, что на это скажет отец, а тому от этого только веселее. Это не первый их раз, так что Россия уже давно подготовлен к такому. Внушительных размеров член вошёл в податливое колечко, растягивая его, проходя глубоко, задевая чувствительные места. Признаться, эти моменты Россия обожал больше всего. Когда отец полностью в нём, но не двигается, лаская тело федерации, обхватывая рукой член и проводя кончиком языка по затвердевшим соскам. Когда же эти предварительные ласки заканчивались, СССР яростно вколачивался в молодое тело, сжимая ягодицы, оставляя после себя разного цвета и размера синяки и багровые засосы. Когда же приятное времяпровождение на балконе подошло к концу, Россия для себя заключил, что дорога в рай ему не светит, зато теперь он сможет прожить жизнь так, как советовал отец. - Каждый найдёт себе теплый уголок. - сказал Совок, прижав к себе ослабевшее тело России - Я уже нашёл...