капля хрусталя.

Первое дуновение ветра январской зимы знаменовало собою приближающиеся холода. Завывание в ушах заставляло людей посильнее укутываться в огромные шарфы всевозможных цветов. Все куда-то спешили: к семье, на учебу, к близким людям. Кто-то ведь мог умирать в тот самый момент, кто-то рождаться, кто-то смеяться, кто-то грустить. Все люди жили одной лишь секундой. И это мимолетное движение в громадной вселенной сузилось до одного человека Он сидел и вяло смотрел на шелестящие листья, которые то и дело издавали звук разбивающихся волн о скалы. Это доставляло умиротворение, хотя то самое спокойствие было незнакомо юноше в последние месяцы. Он вяло смотрел на то, как за огромным озером люди шли вразвалочку, опираясь на руки друг друга. Тихо о чем-то разговаривали, строили планы. А у него было лишь желание закончить школу. Больше он о себе ничего не знал. Ни кто он такой, ни что он из себя представляет. Ему было 17 лет. У всех подростков в его возрасте кипит кровь от переизбытка гормонов. Они кидаются на запрещенные вещи, бунтуют, стараются показать, что они противостоят всему миру. Дети, которые должны были встать взрослыми, не понимали, что в первую очередь, они должны победить самих себя. В одном из сотни кошмаров ему приснился длинный белый коридор. На нем белая рубашка, черные брюки и старые кеды, которые он покупал ещё вместе с отцом. Лука идет бесконечное количество времени, вглядываясь в идеально чистые стены В конце пути дверь. За дверью его комната: все выполнено в коричнево-бежевых тонах, большая кровать, голые стены, стол с учебниками и пианино, давно покрывшиеся пылью. Раньше оно давало отдушину ноющему сердцу маленького мальчика, но сейчас все казалось таким упущенным. В кровати лежит он сам, моложе на год, может быть на два. Парень видит детскую невинность на лице, бледную кожу, алые губы. Это то олицетворение юной непорочности, которая жила в нем до какого-то сумбурного дня, когда все пошло к чертям. Лука не понимает, что происходит в его голове. Он просто смотрит, завораживает взглядом лежащее тело, пока в руках не появляется нож. Просыпается в холодном поту. Телефон яростно вибрирует от уведомлений. Лайки в инстаграмме, переписка в мессанджере. Жизнь других течет, как горная река. Вода в ней ледяная, она стремительно перепрыгивает через валуны и несет течение куда-то вдаль. Его же жизнь застыла на месте, словно только что извергнувшаяся магма. Отпивая из кружки с дешевым кофе, который Лука приобрел по пути к парку, он морщится. Ветер снова завывает в ушах, слышится звук велосипедов. Это его место, куда тот приходит сюда, чтобы прочистить разум и освободить сердце. Трава и алкоголь давно прекратили помогать. Телефон дергается как минимум раз шесть. Ему необходимо вставать и идти. Натягивать что-то наподобие улыбки, стараться общаться с четырьмя парнями, которые и олицетворяют собою такое теплое слово «семья». То, что парень вытворил с Эммой навсегда, оставило ему рану в сердце. С мутными глазами он смотрит на неё теперь, вяло отнекивается. Лука старается скрыться от мира всего. Темное пальто поднимается со скамьи. Красный шар поправляется одним движением руки, стакан летит в рядом стоящую мусорку. И лишь темная фигура, в светло коричневой куртке осталась неподвижно стоять на противоположном берегу озера и наблюдать за уходящим мальчиком с пеленой у глаз.