Сказки на ночь

Помнишь Про Витю и Машу? Нам не выйти из леса. Твой живот – моя чаша. Пью – И вибрируют краны Над бездонной пучиной Переполненной ванны. (с) Ундервуд _________ В комнате светло. Нет, даже не так. Здесь ярко, очень ярко! Но, пожалуй, мы начали не с той детали. Совершенно не важно, как сейчас освещена комната, что это за комната и что за вещи в ней. Кроме одной детали: яркие, яркие-яркие, настолько воздушные и легкие, что, кажется, сами источают свет, мыльные пузыри. Много. Они рассеяны повсюду: касаются ярких ламп под потолком и над зеркалом, танцуют над раковиной, скользят вдоль еще недавно уставленных шампунями и гелями полочек и бортика ванны, ложатся на густую, чуть подернутую розоватой поволокой пену, покрывающую поверхность воды. Плотный покров пены разрывает звенящий поток воды, жаром отдающийся в воздухе, и с не меньшим жаром отдающий всего себя одной большой и широкой ванне, уже не способной вместить в себя всю феерию и поток жизни, стремящийся из изогнутого крана. Кран, похоже, этому не слишком рад. Своим горбатым носом он фыркает, пропуская поток, ворчит и булькает. Брюзжит на живой и молодой поток, хмурится, подергивается возмущенной испариной и обрастает каплями. На пол начинают сбегаться веселые ручейки, образуют лужи, искрящиеся, восторженные. Того и гляди, наступишь на них неосторожно и поскользнешься. И пышные облака пены, сбивающиеся в островки и кораблики на этих лужах только усугубят ситуацию. Пузыри взлетают все выше, выше, переговариваясь и перешептываясь между собою. Им любопытно. Любопытно все в этом мире, любопытна сама жизнь. Вода вторит им, но гораздо более спокойно, гулко, поясняя премудрости бытия. Ей не первый век течь в чугун, выплескиваться на полы и рождать от мимолетного соития с мыльной массой пузырьки. А те недоуменно колышутся в воздухе, не в силах осознать всего, что говорит им вода, и лопаются, налетая на очередное препятствие. Вода укоризненно булькает, а кран вторит ей. И только лампы в углах комнаты все так же безмятежно светят. Друг на друга, на пузыри, на пену и воду, на будто бы случайно упавшие в ванну пузырьки с мыльными средствами, на темные локоны, вяло подергивающиеся в воде, на бессильно свесившиеся из ванны ладони, по которым сбегают оранжево-алые - даже не струи уже - капли. Через пятнадцать минут сварливая соседка снизу начнет выяснять, что творится в квартире сверху, и почему на ее потолке светло-красное влажное пятно, начнет тарабанить, тревожить и волновать, разрушать покой и изящество водных потоков, гармонично слившихся с мыльной эссенцией. А пока - в этой комнате царит жизнь и смех, радость от незнания и безмятежность и чуть-чуть изысканной пикантной остринки алой крови вдоль тонких вен.